Роман и Нео выходят на торговую площадь, обрамлённую бутиками, и останавливаются, заворожённо наблюдая за очередной сценкой:

Из одного из бутиков — блестящего, как шкатулка для безвкусных аристократов — выходит троица.

Меркури, в чёрной рубашке, чуть приоткрытой, на лице солнцезащитные очки,

в руках — несколько брендовых пакетов.

На лице — ухмылка в стиле «да, мне норм.»

Рядом с ним — Мелани и Милша Малахит, каждая в своей экстравагантной версии гламура:

одна — в серебристом топе и рваных штанах,

другая — в обтягивающем платье с голографическими переливами.

Обе выглядят, как будто вышли с обложки журнала «Пафос Аура.»

Они идут втроём, переговариваются, то останавливаются, то позируют у зеркал витрин.

А рядом с ними идет какой-то подозрительного виду амбал в черном костюме и красной рубашке.

Роман, наблюдая за этим, вздыхает, чуть склонив голову набок:

— Эх… вот же ж…

Без бабла и жизнь скучна.

Не то что у этих…

Всё у них блестит, бренчит и… в руках пакеты.

Он делает пару ленивых взмахов тростью, будто дирижируя собственному цинизму.

Нео, всё так же молча, просто кивает.

«Да, мол. Факт.»

Роман усмехается, закладывает руки за спину, и продолжает идти:

— Зато мы мороженое поели. Справедливое, выстраданное… и недопонятое обществом.

Нео пожимает плечами: тоже неплохо.

* * *

Роман и Нео сидят на старой железной балке у кромки воды.

Платформа поросла мхом, ржавчина съела часть креплений, и каждый раз, когда кто-то идёт по ней, она скрипит, как старый корабельный парус.

За спиной — портовые склады и облупленные стены,

впереди — только вода.

Плывут редкие лодки, моторки, иногда баржи.

Порт уже не тот — теперь все крупные суда заходят в современные мегадоки ближе к мегаблокам.

Здесь — только местные старики, любители, и тихая тень прошлого.

Нео молчит, смотрит на поплавки, болтает ногами.

Роман сидит рядом, опершись на локти. Смотрит вдаль, прищурившись.

Потом тихо, почти шёпотом:

— Хорошо же они живут, а?

Сидят, ловят рыбку…

Тишина, солнце, никто не пытается тебя подрезать на переулке или пустить в расход за не ту реплику.

Он делает паузу, ковыряет камушком старую доску, продолжает:

— А мы? Мы тут.

Прячемся, жмёмся, лавируем…

Пара сотен лиен — и уже подозрительно.

Вокруг охотники, девушки с косами и всякие хахухихо.

Нео спокойно жует остатки вафельного рожка. Слушает. Как всегда — вся здесь.

— Жон, к примеру.

Ну парень же простой.

А посмотри на него — билеты, рыжая, кино…

Я ведь думал — не поднимется он.

А он? Вон он где.

Он вздыхает.

— Меркури…

Тоже красавец.

Пакеты, девчонки, всё как надо.

Ну, может, и правильно всё. Он, может, жить умеет. А я?

Он замолкает.

Ветер колышет край его плаща.

Где-то рядом плюёт в воду рыбак, кто-то кряхтит и матерится, распутывая леску.

— А мы с тобой, Нео, вечно где-то между.

Между «почти получилось» и «ну хоть не померли».

Нео молча кладёт голову ему на плечо.

Не то чтобы уставшая. Просто — как будто напоминая:

«Но мы всё ещё здесь.»

Роман слегка улыбается.

— Ага.

Мы.

Всё ещё здесь.

Они сидят.

Мир вокруг — дышит, постепенно готовясь к вечеру.

А в воде, едва заметно, колышется поплавок.

* * *

Роман и Нео неспешно топают по широкой лестнице вниз, на фоне — шум машин, свет рекламных биллбордов и вокзальные объявления с акцентом.

Нео сосредоточенно допивает последний глоток сока из тетрапакета.

Роман комментирует очередную витрину с чем-то блестящим:

— Ну вот, хороший день, немного драк, немного размышлений, мороженое, порт…

Никто нас даже не арестовал…

И тут сзади — пронзительный крик, полный праведного возмущения:

— А-А-А! ЭТО ВЫ ДВОЕ! Я ВАС СЕЙЧАС ПОЙМАЮ!

Роман вздрагивает, останавливается на полуслове, оборачивается медленно:

— … о блин. Я, кажется, знаю, кто это.

Из верхней части лестницы, как буря в мини-юбке, вылетает та самая девушка —

в том же чёрно-красном платье, плащ развевается, глаза метают громы и молнии,

в руках уже все еще сложенная коса, которую она яростно держит, будто это поводок для её терпения.

— СТОЯТЬ! Я КОМУ СКАЗАЛА⁈

Роман, мгновенно вскидывая трость и делая театральный поклон:

— Ах, простите нас, юная леди! Однако… мы спешим!

Он и Нео одновременно разворачиваются и со смехом несутся по лестнице вниз, прыгая через две ступени, скользя по перилам. За спиной — шум, топот, бешеный плащ, вопли.

Они выбегают на платформу.

— Двери поезда закрываются! — звучит механический голос.

Роман и Нео влетают в вагон в самый последний момент, двери начинают закрываться…

И тут —

БАМС!

Девушка врезается в двери лицом, щёки прижаты к стеклу,

выражение — смесь ярости, паники, «ну вы и гады» и лёгкого трамвайного отчаяния.

Роман делает плавный поклон.

Нео — в унисон.

— Были рады встрече!

Поезд уезжает.

Девушка, отлипнув от стекла, бежит вдоль платформы, машет руками, что-то орёт,

но ничего не слышно, вагон входит в тоннель,

а снаружи остаётся только размытый след плаща и крик, унесённый эхом.

Роман, откинувшись на сиденье, выдыхает:

— Вот теперь — точно хороший день!

Нео кивает.

На лице — абсолютное удовлетворение.

* * *

Свет тёплый, лампы слегка гудят. Внутри — привычная атмосфера расслабления, шкафчики, койки, казарменная мебель, всё обыденно, как суп без соли.

Роман и Нео уже вернулись, переоделись в хаки-униформу, сидят каждый на своей койке.

Роман листает что-то в телефоне, хмыкает, явно читает новости или слухи,

Нео сидит рядом, в наушниках, хихикает — смотрит шортсы:

там и танцоры, и падающие котики, и какой-то кринж из РеЗерв-X.

Постепенно начинают возвращаться другие курсанты, шумно, с пакетами, в состоянии «ещё отдыхаем, но уже на базе».

И первыми из знакомых входят в казарму Эмеральд и Блейк.

Обе — довольные, расслабленные, Блейк с лёгкой улыбкой, волосы чуть растрёпаны, у Эмеральд — тот самый вид «ещё бы чуть-чуть — и я бы запела».

Роман, не поднимая головы, но с хитрой интонацией:

— Так-так-так… вижу, кто-то хорошо провёл время!

Эмеральд, не отставая, с ухмылкой:

— Ну уж всяко лучше, чем ты, циркач с тростью!

Роман, приподнимая бровь, делает вид, что оскорблён:

— Ух ты! А вы что, на свидание с парнями ходили, что ли⁈

Эмеральд открывает рот, чтобы огрызнуться,

но вдруг замирает и быстро закрывает.

Блейк, идущая чуть позади, заливается румянцем, опускает глаза, делает вид, что ищет что-то в сумке.

Роман тут же, с торжествующим видом:

— А-А-А! Ну всё понятно. Подтверждено, зафиксировано, передано в архив.

Лыбится, как будто выиграл спор с самим Айронвудом.

Блейк и Эмеральд, не сказав ни слова, проходят мимо.

Обе уходят в сторону душевой, а у Эмеральд на лице выражение «если я сейчас обернусь — он получит мыльницей».

Нео, не отрываясь от шортсов, просто кивает — «классика.»

Роман, всё ещё ухмыляясь:

— А я ведь только спросил…

* * *

Шкафы хлопают, формы развешиваются, пыль сбивается с ботинок, а по комнате гуляет запах дешёвого мыла и намёков на «было весело».