Пространство дождя, в которое она в результате выходит, показывает ей созданные ею же самой возможные варианты обретения «статуса вины». Маркеры — ненастоящее небо, старость, и письмо, которое отправлено неведомо кому. Если вдуматься, становится понятно, что она пишет это письмо самой себе, и компонентам, из которых она будет вскорости состоять. В письме есть любопытная деталь, а именно — это потенциальное обращение ко всем демиургам, это призыв к смирению, отказу от гордыни, и напоминание о том, что демиурги по сути своей тоже бессильны, равно как и старая женщина, которая пишет письмо. «Он ни разу не спас никого», пишет Аполлинария, говоря о демиурге, которого может ощущать она же сама, будучи выдуманной ею же старухой, даже засыхающий цветок он не смог спасти.
Мы поняли смысл этой главы далеко не сразу. В общем концепте книги она выглядит, на первый взгляд, чистым безумием, и лишь после нам стало понятно, насколько события этой главы были важны для логического узла. Подниматься и расти — достойно и почетно, а вот спуститься вниз, и посмотреть из тьмы наверх — намного сложнее.
Глава 12, Ил и бумага
В этой главе нам показали сразу двух демиургов — действующего, которым является капитан Папэр, и потенциального, которым вялятся Вар. Ситуация с Папэром немного комична и наигранна, но на самом деле подобных демиургов немало, ничего удивительного в этом нет. Классический солдафон, прямой, как палка, неумный, приземленный, без запросов, без изысков (одни только медали чего стоили), и не мыслящий ни себя, ни окружающих вне перманентной войны, которую он ведет, не прекращая. Смысла в данный момент в его действиях нет совершенно, но ему не важен результат, он полностью захвачен процессом.
Миров, подобных тому, которым управляет Папэр, великое множество, и в Мадженте, и в Индиго. Это миры пограничных значений, их отличия для обеих сетей минимальны, но они всё-таки есть. Будь Папэр представителем Индиго, Аполлинария просто так от него бы не ушла. Ей бы сперва пришлось распилить цепь на лодыжке. А от Папэра она сбежала если не с легкостью, то без потерь уж точно.
Вар — второй демиург в этой схеме, и с ним ситуация гораздо интереснее, чем с Папэром. Потому что планету он уже нашел (у Вара есть дом), но мир его пуст, а сам демиург не предпринимает никаких попыток, чтобы на основе этого мира что-то создать. От предложенных схем Варуна отказывается, свою — создавать не хочет. Интересен так же ещё и аспект личности самого Вара, потому что здесь существует прямая отсылка к Митре. А ведь даже само слово «митра» переводится с авестийского языка как «дружба» и «то, что связывает». То есть образ Вара — это образ одной из самых сложных структур, которая попадает в создающийся сиур. Об этом я напишу позже, сейчас скажу лишь одно: мы не просто недооценили Окист, мы по сей день не понимаем ни его истинного значения, ни его сложности. Вар отнюдь не просто так сходится с Аполлинарией, и оберегает её от Папэра, он встает в большую противофазу с ним, образуя «коромысло», баланс, с точкой равновесия в области логического узла. Папэр, бумажный солдат, и Варуна — не враги, они на самом деле союзники, но этот аспект Аполлинария осознает много позже.
Глава 13, Ночная прогулка
Первое взаимодействие логического узла и мира связки. Более чем любопытной деталью в этой главе является обман старух, который совершают Аполлинария и Вар. Во время прогулки по площади оба они выходят из области внимания системы наблюдения, переключив старух на требующую обязательного и незамедлительного исполнения задачу — заставив собирать бисер. Этот способ, кстати, во многих магических практиках используется для отвлечения нечистой силы. Заставь нечистую силу собирать зерна, а сам отправляйся по своим делам в это время — аналогия очевидно. Но — с учетом того, кем на самом деле являются участники действия, ситуация начинает выглядеть в разы интереснее. Если представить себе, что старухи являются компонентами некоей вычислительной системы (а дальше нам дадут понять, что именно компонентами они и являются), Вар и Аполлинария загружают сегмент наблюдения «мусорной» задачей, которую нужно выполнить безотлагательно; сами же они в это время получают в своё распоряжение никем не контролируемые мощности системы, которые используют по своему усмотрению.
Размышления Вара о его нежелании определять себя можно опустить, здесь всё и так, в принципе, понятно, но вот дальше Вар и Аполлинария подходят к игровой доске, и начинается, пожалуй, самая важная часть этой главы.
То, что видят Аполлинария и Вар, является, по сути, набором микрометрических срезов всей сигнатуры Слепого Стрелка. Бесконечная, уходящая вверх, и спускающаяся вниз, доска — это «препараты», и дорого бы я отдал за то, чтобы хоть раз увидеть сигнатуру так, как видят её в тот момент Аполлинария и Вар. Жаль, что в книге нет подробностей о способе деления сигнатуры, но для логического узла сиура способ, видимо, значения не имеет. Вар и Аполлинария, впрочем, не осознают, что именно перед ними находится, к тому же Аполлинария быстро переключается на нечто знакомое, а именно — на образ Архэ, который она замечает на доске. Момент (если, конечно, это действительно тот самый момент), который она видит, для нас был первым прецедентом с Террой-ноль, это момент болезненный, острый, драматический, именно поэтому Аполлинария решает вмешаться. Структура, которую она собой представляет, уже находится в контакте с Архэ, в контакте с Варом, и, через Архэ, потенциально в контакте с Даарти, то есть с Террой-ноль.
Любопытный момент. Вар, которого все считают «рохлей», то есть инертным, не инициативным, уже к тому моменту имеет представление и об игре, и о том, что вмешиваться в неё таким образом крайне опасно. Ещё одна монетка в копилку Окиста, так сказать. Но решения здесь принимает не он, поэтому против вмешательства Аполлинарии он не возражает. Он участник событий, но занимает в данный момент выжидательную позицию, оставляя Аполлинарии право на подобные решения. Он не участвует, но поддерживает.
Следует так же не упускать из фокуса внимание важный момент. Гипотетическое пространство Города, в котором происходят события, находится вне времени, то есть порядок событий в этом случае значения не имеет, и иметь не может. То есть происшествие с доской могло в реальности происходить… когда угодно, и не исключено, что оно не произошло вовсе, а произойдет когда-нибудь потом. Я так же не исключаю, что мы со Скрипачом ошибаемся, и то, что Аполлинария видит на доске, не имеет отношения к нашей паре, ведь пар этих было неисчислимое множество, и сигнатуру они могли проходить очень по-разному. Да, отсылки к нам в книге вроде бы есть, особенно яркая отсылка находится в самом конце, но в случае «Азбуки» я бы не был в чем бы то ни было уверен на сто процентов.
Глава 14, Даарти
Первое знакомство с демиургом Терры-ноль, и, признаюсь, это знакомство произвело на меня сильное впечатление. Мы никогда не думали об этой планете в таком ключе, а ведь на самом деле демиург, подобный Даарти, находится в весьма незавидном положении, и, разумеется, будет испытывать чувство вины, в первую очередь, из-за своей беспомощности. Немолодая женщина, живущая в обветшалом, заброшенном доме, некогда уютном, но ставшим со временем ветхим и пыльным; тень смерти, витающая над этим домом, и безнадежность от осознания собственного бессилия — вот что видит Аполлинария, впервые попав в дом Даарти.
При этом Даарти уже является частью сиура, и уже показала себя. Она — помогает Аполлинарии спастись от Папэра, она — принимает Двоих, которые имеют для Аполлинарии значение. Разумеется, Даарти входит в состав сиура, создаваемого Аполлинарией, и становится «отражением» дома Вара, его противофазой в малом круге (круге шести, если точно).
Оба эти мира, и Окист, и Терра-ноль, имели для нашей, подчеркну — непосредственно нашей пары огромное значение. Лин и Пятый на Терре-ноль, разумеется, не были, однако они прожили девятнадцать лет на одном из бесчисленных её отражений, и чувствовали, по их же словам, нечто подобное тому, что чувствовали мы в похожий период. То есть роль Даарти в происходящем является наиважнейшей. Аполлинария, разумеется, ощущает это, и у неё не возникает вопросов о дружбе с Даарти. На самом деле это, конечно, не дружба, это просто соединение частей одного целого.
