— Так бы сразу и сказали. Дайте взглянуть на вашу карту, — потребовал молодой человек. Мельком глянул на изображение, и протянул карту обратно Аполлинарии. — Да, всё верно. Круглые очки, или очки беспощадной истины. Вам на третий этаж, направо, по коридору до конца, потом налево. Первая дверь. Там будет написано «Лаборатория коррекции измышлений». Мадам Велли руководит этой лабораторией. Только… — молодой человек понизил голос. — Только не задерживайтесь там лишнего, барышня. Вы, кажется, чувствительны, а мадам Велли… словом, с нею порой непросто. Имейте это в виду. На первый взгляд, она, конечно, красотка — блондинка, высокая, стройная, но внутри — ох, лучше бы вам не знать никогда, что она такое внутри.

— Она ничего не потребует от меня за очки? — с тревогой спросила Аполлинария.

— С вас? Не думаю, — покачал головой молодой человек. — Вы одиноки, у вас нет того, что ей может понадобиться. Однако разумная осторожность никогда и никому не вредила, запомните это.

Нужную дверь Аполлинария нашла на удивление быстро, вот только на её стук никто не открыл. Прождав несколько минут, Аполлинария постучала снова, а затем решилась: нажала на ручку, и открыла, дверь оказалась не заперта.

— Здравствуйте, — произнесла Аполлинария в пространство. — Добрый день! Меня прислали за очками, я стучала, но никто…

— Постойте у входа, я занята, — раздался голос из соседней комнаты. — Освобожусь, и выйду к вам.

— Хорошо, — покорно ответила Аполлинария.

Прихожая лаборатории — это была именно прихожая — выглядела скучной и казенной. Выкрашенные в серый цвет стены, вешалка для зонтиков в уголке, железный шкаф с книгами у стены, и банкетка, на которую Аполлинария после десятиминутного ожидания присела. В воздухе витал странный и неприятный запах, который заставлял Аполлинарию морщиться. Сложная смесь какой-то химии, и, кажется, мышиного помёта. Довольно противно, подумала Аполлинария, но, собственно, почему нет? Если в Городе есть голуби, воробьи, и вороны, то почему бы не быть мышам и крысам? Да и про котов старухи вчера говорили. Видимо, тут работают с грызунами, решила Аполлинария, и оказалась совершенно права.

Минут через пятнадцать ожидания дверь комнаты распахнулась, и на её пороге появилась та самая мадам Велли — Аполлинария её тот час узнала по описанию молодого человека. Высокая блондинка, с тончайшей талией, одетая в белоснежный халат, с объёмной тетрадью в руке, мадам Велли стояла в дверях, и с интересом смотрела на Аполлинарию.

— Очки, — не здороваясь, произнесла она уверенно. — Круглые очки беспощадной истины. Да, непростые нынче где-то времена, раз пошли заказы на эту модель. Даже им приходится сложно, что уж говорить о других.

— Кому им, простите? — Аполлинария встала. — Добрый день. Меня зовут…

— Аполлинария, — продолжила за неё мадам Велли. — Не делайте большие глаза, это не магия. Меня предупредили о вашем визите заранее. Им? Вашим знакомым, разумеется. А вы о чём подумали?

— Я… ни о чём, — Аполлинария замялась. — Просто показалось, что вы имели в виду…

— Я имела в виду, что вашим знакомым нужны очки, — наставительно произнесла мадам Велли. — Точнее, одной из ваших знакомых. Очки готовы. Идите за мной, я упакую их, и вы заберёте.

— Почему же эти очки называются очками беспощадной истины? — спросила Аполлинария, входя в комнату следом за мадам Велли. — Они особенные?

— Почему называются? — мадам Велли замедлила шаг. — Потому что показывают беспощадную истину, разумеется.

— Беспощадную? — переспросила Аполлинария.

— А разве она бывает иной? — удивилась мадам Велли. — Конечно. Именно поэтому многим её лучше никогда не видеть. Потому что, увидев, они запросто могут повредиться в уме. Однако, — она сделала многозначительную паузу, — многие из многих прекрасно обходят даже видимую истину, делая вид, что её нет. А зависит это от неких обстоятельств, изучением которых я, собственно, и занимаюсь. Не хотите взглянуть?

— Если вы настаиваете, — пожала плечами Аполлинария. — Это было бы, несомненно, любопытно, но я не хочу отнимать ваше время.

— Пустяки, — дёрнула плечом мадам Велли. — Вот, смотрите.

Они стояли сейчас рядом с большим многоэтажным стеклянным лабиринтом, снабженным большим количеством дверок, которые мадам Велли принялась закрывать и открывать, используя для этого пульт, украшенный десятками разноцветных лампочек. Над пультом висел большой чёрный раструб с красной круглой кнопкой, отделанной бронзой. В лабиринте сновали десятки мышей, белых и черных, они бегали туда-сюда, казалось бы, без всякой системы.

— Видите? — с гордостью спросила мадам Велли.

— Вижу. Это мыши, — констатировала очевидное Аполлинария.

— Мыши, верно. Но не простые, это особые мыши, — объяснила мадам Велли. — Они обучены понимать человеческую речь, и передвигаться в лабиринте по команде. Вот только… — она сделала заговорщицкую паузу. — Только лабиринт просто так нельзя пройти. Нужно соблюдать условия.

— И какие же?

— А вот в этом самое главное и заключается. Я меняю условия, когда захочу, — мадам Велли засмеялась. — И как захочу. Их настоящая задача — вовсе не прохождение лабиринта, а моментальная адаптация к этим изменяющимся условиям. Умение принять новую истину, порой диаметрально противоположную предыдущей. Кто сумел и потому уцелел — тот молодец. А кто нет… ну, это и так понятно, наверное.

— Но это же нечестно! — воскликнула Аполлинария. — Как можно столь быстро поменять свои убеждения? Это невозможно.

— Невозможно? — мадам Велли усмехнулась. — Возможно. Сейчас я вам покажу.

Она склонилась к раструбу, и нажала красную кнопку.

— Слушайте, мыши! — скомандовала она. Мыши послушно замерли на местах. — Возвращайтесь к началу лабиринта, сейчас начнется испытание.

Через минуту все мыши сгрудились в дальней части стеклянной конструкции. Мадам Велли нажала несколько кнопок, поднимая дверки, а затем снова произнесла в раструб:

— Белые мыши, вы хорошие! Чёрные мыши, вы плохие. Во время прохождения лабиринта белым мышам следует убивать чёрных!

Аполлинария почувствовала озноб, ей стало жутко. И не напрасно, потому что мыши тут же разбежались по лабиринту, устраивая драки друг с другом, но всё-таки постепенно продвигаясь вперед. Мадам Велли присмотрелась, снова нажала несколько кнопок, а затем скомандовала в раструб:

— Чёрные мыши хорошие! Белые мыши плохие. Чёрным следует убивать белых.

— Прекратите это всё! — потребовала Аполлинария. — Они же так перебьют друг друга полностью!

— О, нет, — покачала головой мадам Велли. — Глядите, часть уже добралась до окончания лабиринта. А вы говорите.

Она снова нажала красную кнопку, и сказала:

— Хорошие те мыши, которые добрались до конца лабиринта, неважно, какого они цвета. Плохие мыши — те, которые не могут пройти лабиринт.

Аполлинария прикрыла ладонью глаза, чтобы не видеть. Ей было жаль мышей — пушистые комочки метались сейчас между стеклянными стенками, некоторые и вовсе были заперты поднятыми и опущенными загородками, некоторые всё ещё пытались драться друг с другом. В лабиринте царил форменный хаос, а мадам Велли в это время смеялась, и снова то поднимала, то опускала новые и новые дверки. Когда Аполлинария, наконец, решилась открыть глаза, она увидела, что примерно половина мышей всё-таки добралась каким-то неведомым образом до окончания лабиринта, прочие же… Аполлинарии захотелось снова закрыть глаза.

— На сегодня довольно, — сказала мадам Велли в раструб. — Мыши возвращаются в свои клетки. Те, кто прошел испытание, получат на ужин вкусную зерновую кашу со свежим мясом. До завтрашнего утра и чёрные, и белые мыши — хорошие.

Мыши ринулись гурьбой в открывшийся перед ними проход, и через несколько секунд отсек лабиринта, в котором они сидели, оказался пуст.

— Неужели они не догадываются о том, что дело тут явно нечисто? — спросила Аполлинария, когда они вышли из комнаты. — То одни хорошие, то другие, то надо бежать, то драться, то мириться и дружить. Это же нелогично.