— На целых пять лет и семь месяцев разлучили, — добавила Пенелопа. — Я её видела только пару дней в году в течение почти шести лет, представляете⁈ — в поисках сочувствия, заглянув в глаза к новым подругам, поинтересовалась она.

— Родители отправили тебя в закрытую школу? Это что же ты такого натворила? — не удержался от восторженного вопроса Афи.

— Это длинная история, — уклончиво ответила Кэссиди. — Как-нибудь потом расскажу, — отмахнулась она. — Просто, честное слово, поверьте мне, я люблю Алекса не больше, чем золушка — своих сводных сестёр.

— То есть, как сводного брата? Ага, а я люблю тебя как сестру, что не мешает мне при этом вожделенно вздыхать! — хохотнул Афи.

— Афи, первый раз в жизни слышу от тебя настолько разумную речь! — похвалила Лорел.

— Значит, я заслужил поцелуй? — решил воспользоваться ситуацией умник. И, вытянув губы трубочкой, потянулся к губам девушки, дурашливо воркуя при этом: — Мур-мур лямур, чмок-чмок.

— За что? — положив свою пятерню на лицо парня и отодвинув его от себя, поинтересовалась блондинка. — За то, что ты при мне признался в любви другой?

— Не в любви, а в вожделении, а это Лорочка, для нас мужчин, разные вещи! — подняв вверх указательный палец, наставническим тоном, педантично поправил умник.

— Вот, значит, и иди к мужчинам и целуйся! — парировала девушка.

Почесывая затылок и одновременно размышляя, чтобы такого остроумного на это ответить, Афи посмотрел на друга, ища у него поддержки.

— Нет-нет-нет! И еще раз нет! Я с тобой целоваться не буду! — выставив перед собой ладони, уведомил Дейл. — Прости друг, но ориентацию я не сменю даже ради тебя!

Афи сделал вид, что обиженно насупился. Девушки весело рассмеялись.

— Так я могу показать твои рисунки Алексу, Лора? — повторила свой вопрос Кэссиди.

Лорел открыла было рот, чтобы ответить, но тут её перебил Дейл. При этом он выступил на шаг вперёд, потом сделал еще один шаг в сторону и оказался между девушками. В следствие чего, блондинка оказалась за его спиной, а нос Кессиди почти уперся в его нос.

— Только после того, как ты расскажешь нам всё, что знаешь по этому делу! — категоричным тоном выставил парень условие.

Кэссиди отступила на шаг назад и искренне заверила.

— Я бы с удовольствием.

И она на самом деле, с большим бы удовольствием рассказала всё, что знает своим новым друзьям. Но не могла. Потому что не хотела ещё больше портить отношения с опекуном. По крайней мере, до тех пор, пока от его решения во многом зависела судьба её родителей.

— Но мне просто нечего. Просто увидев рисунки, я подумала, что они могли бы помочь службе безопасности университета в расследовании…

Возмущенная поведением парня, Лорел отпихнула его в сторону, да ещё и двинула при этом локтем под ребро.

— Кэсси, разумеется, можешь! — заверила она.

— Но только при условии, что она нам потом подробно расскажет, что нового из твоих рисунков узнал Каролинг! — потребовал Дейл.

— Можно подумать, он станет со мной откровенничать! — озвучила своё совершенно искреннее мнение Кэссиди.

— Но Кэссичка, ты же умная ведьмочка! Помоги ему стать более откровенным и разговорчивым, — подмигивая обоими глазами и шевеля обеими бровями, заговорщицким тоном предложил Афи.

— Как именно я это сделаю Афичка, не подскажешь? Если не хочу быть исключенной из УМИ, а я не хочу! — сладким голосом уточнила Кэссиди.

— Ну-ууу! — на мгновение задумался умник. — Например, ты можешь позвонить нам с Дейлом, сразу же после того, как передашь декану рисунки. А мы уже с Дейлом проследим за ним, и я подслушаю, о чём и с кем он будет говорить…

— А если он не ножками пойдёт, а телепортируется, где вы его будете искать и подслушивать? — съязвила она.

— Ох, Кэссичка, с таким настроем преступление не раскрыть. Но держись нас с Дейлом и мы научим тебя верить в себя!

Глава 11

Телепортировавшись в свой кабинет, Александр на мгновение усомнился, а его ли он всё ещё?

Потому как, если кабинет его, то, что в нём без него делают Блэкэбисс, Вайлд и Облайдж?

Один из них, разумеется, подобную наглость мог позволить себе только его начальник, восседал, развалившись в его кресле, и задумчиво перебирал длинными пальцами пианиста разноцветные леденцы. И задумчивость эта была настолько сосредоточенно-мрачной, что создавалось впечатление, как будто он опасается, что ошибка в выборе леденца будем стоить ему жизни.

Вайлд сидел в кресле напротив него, с меланхоличным видом перекатывая из одной огромной ладони в другую исполинских размеров и весьма аппетитного вида яблоко и периодически исподлобья с видом обиженного ребенка посматривая на шефа. Бедняга, очевидно, ждал, когда уже шеф определиться с леденцом, чтобы с чувством соблюдения всех приличий захрустеть яблоком.

Облайдж стоял возле окна и, слегка отодвинув край портьеры, наблюдал за тем, что происходит на улице. Не знай, Алекс точно, что в этом нет никакой необходимости, решил бы, что его агент стоит на шухере.

Четвёртый же член этого молчаливого совещания, его секретарь Барри, стоял возле стола, перебирая документы и с явным неодобрением посматривая на ректора университета.

Словно бы почувствовав взгляд Александра, Барри обернулся и тут же принялся заверять, что не виноватый, мол, он.

— Босс, меня заставили! Он заставил! — обвиняюще указал он на ректора.

Столь же преданными ему сотрудниками и, разумеется, ни в чём ни разу невиноватыми, согласно их заверениям, оказались и Облайдж, и Вайлд.

— Босс, мы бы тоже никогда! Вы ж нас знаете, босс! Но он… Он настаивал! — чуть ли не заламывая руки, оправдывались оба.

Александр перевел вопросительно-грозный взгляд на обвиняемого, мол, ну и что ты скажешь в свою защиту.

Ректора Блэкэбисса, однако, грозный взгляд не смутил. Как, впрочем, и обвинение и показания свидетелей. Наоборот, он, наконец, определился с выбором леденца. А потому, вместо того, чтобы начать оправдываться он принялся с подчеркнуто медлительностью снимать с него прозрачную обертку. Затем, настолько же медленно положил его в рот. И только затем изрек:

— Ты обещал, прийти ко мне с полным докладом.

— Обещал, — не стал спорить Александр. — И я обязательно сделал бы это, КАК ТОЛЬКО ОСВОБОДИЛСЯ!!! И насколько я помню, именно об этом мы и договаривались: что я сделаю это, КАК ТОЛЬКО ОСВОБОЖУСЬ.

Блэкэбисс пожал плечами и капризно, почти как ребенок, заметил.

— Когда мы договаривались, я не знал, что это твоё «КАК ТОЛЬКО ОСВОБОЖУСЬ» затянется настолько долго. И поэтому я вызвал их, но они У ТЕБЯ ничего не знают! Почему они У ТЕБЯ ничего не знают⁈ — то ли язвительно, то ли обиженно поинтересовался ректор.

Александр тяжело вздохнул.

— Рик, возможно потому, что расследование началось буквально пару часов назад.

— Четыре часа тридцать две минуты назад, — посмотрев на часы, педантично заметил ректор университета.

Алекс, снова вздохнул.

— Рик, ты отличный администратор и руководитель, но вот что, касается, розыскного дела… Понимаю, что прошу о многом, но просто поверь мне на слово, что мы и специальный отдел магической безопасности делаем всё от нас возможное. Дело очень и очень непростое и информацию приходится собирать по крупицам. Конкретно, в данный момент, происходит опрос сестёр «Каппа Каппа Омега»…

— Это я знаю. Как знаю и про то, что вы проводите эти, так называемые, опросы моих студенток, в пыточной! И заметь, молчу, потому что доверяю профессионалам, какими вы себя мните! — ядовито парировал Блэкэбисс.

Вайлд и Облайдж переглянулись и улыбнулись.

Упомянутая «пыточная» была нежно любима сотрудниками службы безопасности университета.

Маленькая и узенькая, больше похожая на коморку, чем на полноценную комнату, окна которой мало того, что выходили на расположенное всего в метре от неё серую стену, так ещё и были забраны решеткой из толстых, периодически испускающих искры прутьев, какие описывают в слезливых дамских романах, чтобы придать драматичности сюжету.