— Он жив, — наконец сказала Ярина, не поднимая глаз. Её голос был тихим, но твёрдым. — Но рука… я не уверена, смогу ли вправить. И рёбра, возможно, треснули. Ему нужен отдых, но… — Она замолчала, её взгляд скользнул к разломанному входу.

— Но у нас нет времени, — закончил за неё Олег. Он сглотнул, пытаясь прогнать сухость в горле. — Зверь ушёл, но он вернётся. Или что-то хуже.

Ярина кивнула, её пальцы замерли на повязке, которую она накладывала на руку Ворона. Она посмотрела на Олега, и в её глазах было что-то новое — не просто тревога, а вопрос, который она боялась озвучить.

— Как ты это сделал? — спросила она наконец. — Тот свет… он остановил тварь. Я видела. Это была твоя искра?

Олег отвёл взгляд. Он сам не знал ответа. Всё произошло слишком быстро — страх, слова Марфы, инстинкт. Он не управлял искрой, как у Старого Дуба, не направлял её, как тогда с огнём в бане. Это было что-то другое, как будто искра сама выбрала, как действовать, а он лишь не сопротивлялся.

— Не знаю, — честно признался он. — Я просто… хотел, чтобы оно остановилось. Чтобы вы жили. И она… ответила.

Ярина молчала, глядя на него так, будто видела впервые. Потом медленно кивнула.

— Марфа была права, — сказала она тихо. — Ты не просто пришлый. Твоя искра… она другая. Но это делает тебя мишенью.

Олег почувствовал, как холод пробежал по спине. Мишень. Он вспомнил голос в голове — холодный, насмешливый: «Ты не готов. Но будешь». Чернобог не просто охотился за ним — он чего-то хотел. Его силы? Его искры? Или чего-то большего? Олег сжал кулаки, пытаясь отогнать эти мысли. Он не был готов к ответам. Не сейчас.

— Надо укрепить вход, — сказал он, поднимаясь. Его ноги всё ещё дрожали, но сидеть без дела было хуже. — И проверить, что у нас есть. Травы, еда, оружие… что угодно.

Ярина посмотрела на разгромленную хижину. Осколки горшков, перевёрнутый стол, разорванная сумка с травами — всё, что уцелело, было в жалком состоянии. Но она кивнула, возвращаясь к своей работе.

— Я соберу, что осталось, — сказала она. — Но Марфе нужно больше, чем у меня есть. Её рана… она не просто гниёт. Это тьма. Чернобог отравил её.

Олег подошёл к Марфе, осторожно коснувшись её руки. Её кожа была горячей, лихорадочной, но пальцы слабо сжали его в ответ. Он посмотрел на её лицо — бледное, с глубокими морщинами, но всё ещё живое, упрямое. Она была их якорем, их проводником в этом мире, и мысль о том, что она может уйти, была невыносимой.

— Что нужно? — спросил он, повернувшись к Ярине. — Какие травы? Где их взять?

Ярина покачала головой, её глаза потемнели.

— Не травы, — сказала она. — То, что может её спасти, растёт только в Глубоком Лесу. Корень Живы. Но туда… туда не ходят. Даже я. Там его территория.

— Чернобога? — уточнил Олег, хотя ответ был очевиден.

Она кивнула.

— Он не просто жрец. Он — часть этого мира, как Лесной Хозяин, но… другая. Глубокий Лес — его тень. Если пойти туда, можно не вернуться.

Олег сжал губы. Он знал, что это безумие — идти в логово врага, особенно теперь, когда его искра едва тлеет, а Ворон и Марфа на грани. Но сидеть и ждать, пока Зверь вернётся, было не лучше. Он вспомнил свои лекции: инерция движения — если не двигаться, тебя раздавит. Здесь это работало так же.

— Мы подумаем об этом, — сказал он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. — Сначала — вход. Потом — план.

Ярина не ответила, но её взгляд смягчился. Она вернулась к Ворону, продолжая перевязывать его руку. Олег подошёл к разломанному входу, осматривая повреждения. Балка треснула, камни осыпались, а лозы были бесполезны — Зверь разорвал их, как бумагу. Он попытался поднять один из упавших камней, но тот был слишком тяжёлым, и его силы, истощённые битвой, подвели. Он выругался про себя — в своём мире он хотя бы знал, как починить дверь. Здесь же всё было чужим.

Он оглянулся на хижину, ища, чем можно забаррикадировать вход. Его взгляд упал на меч Ворона, лежащий на полу. Он был тяжёлым, старым, с зазубринами на лезвии, но всё ещё острым. Олег поднял его, чувствуя непривычную тяжесть. Он не был воином, но мысль о том, чтобы встретить Зверя безоружным, пугала больше, чем неумение.

— Осторожно с этим, пришлый, — вдруг раздался слабый голос. Ворон. Он приоткрыл глаза, его лицо исказила гримаса боли, но уголок рта дёрнулся в усмешке. — Порежешься — я не виноват.

Олег невольно улыбнулся. Упрямство воина было заразительным.

— Я справлюсь, — ответил он, хотя сам в это не верил. — Ты лучше лежи. Нам ты нужен живым.

Ворон хмыкнул, но тут же закашлялся, схватившись за рёбра. Ярина шикнула на него, заставляя замолчать. Олег вернулся к входу, пытаясь прикинуть, как использовать меч и обломки, чтобы хоть немного укрепить хижину. Его мысли путались — усталость, страх, слова Марфы о его искре. Он чувствовал себя как ученик перед экзаменом, к которому не готовился.

И вдруг он заметил движение за порогом. Не Зверь — что-то мелькнуло в тумане, быстрое, как тень птицы. Олег замер, сжимая меч. Его сердце заколотилось, но он заставил себя дышать ровно. Может, это был просто ветер? Или игра света?

Но затем движение повторилось — ближе, чётче. Это была не тень. Это была фигура. Человеческая, но странная — слишком высокая, слишком худая, с длинными руками, что почти касались земли. Она остановилась в нескольких шагах от хижины, скрытая туманом, но Олег чувствовал её взгляд — не красный, как у Зверя, а холодный, пронизывающий.

— Ярина… — позвал он тихо, не отводя глаз от фигуры. — Там кто-то есть.

Она подняла голову, её лицо побледнело. Она схватила посох и подошла к нему, встав рядом. Фигура не двигалась, но туман вокруг неё сгущался, как будто подчинялся её воле.

— Это не он, — прошептала Ярина. — Но это его слуга. Не Зверь. Что-то… старше.

Олег сглотнул. Его искра была слишком слабой, чтобы понять, кто это. Но он знал одно — Чернобог не отступил. Он просто сменил маску.

Туман за порогом хижины сгустился, как будто кто-то накинул на лес серую ткань, заглушающую все звуки. Фигура стояла неподвижно, её длинные руки покачивались, как ветви на ветру, а силуэт казался то чётким, то расплывчатым, словно она была не совсем здесь. Олег сжимал меч Ворона так крепко, что костяшки побелели, но оружие в его руках казалось нелепым — слишком тяжёлым, слишком чужим. Его искра, едва тлеющая после схватки с Железным Зверем, не давала подсказок, только лёгкое покалывание в груди, как предупреждение о грозе. Ярина рядом сжимала посох, её дыхание было быстрым, но взгляд твёрдым, как у человека, готового драться, даже если шансов нет.

— Кто ты? — крикнул Олег в туман, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он не ждал ответа, но молчание было хуже — оно тянулось, как паутина, цепляясь за нервы.

Фигура шевельнулась. Её движение было медленным, плавным, как тень, скользящая по воде. Она шагнула ближе, и теперь Олег разглядел больше — длинное тело, закутанное в лохмотья, что казались частью тумана, и лицо, скрытое капюшоном. Нет, не капюшон — это была тьма, как будто свет гас там, где должна быть голова. Его сердце заколотилось быстрее. Это не было похоже на тени из леса или на Зверя. Это было что-то другое, старое, как сам этот мир.

— Пришлый… — голос фигуры был не звуком, а вибрацией, что отдавалась в костях. Он был низким, сухим, как шорох опавших листьев, но в нём чувствовалась сила, от которой хотелось отступить. — Ты зовёшь бурю… но не знаешь её имени.

Олег сглотнул, чувствуя, как пот стекает по виску. Он бросил взгляд на Ярину — её лицо было напряжённым, но она не отступала. За спиной, на скамье, Марфа лежала неподвижно, но её пальцы чуть дрогнули, как будто она слышала. Ворон, всё ещё без сознания, не мог помочь. Всё зависело от них двоих.

— Я ничего не зову, — ответил Олег, стараясь звучать увереннее. — Это твой Хозяин лезет ко мне. Скажите ему, чтобы оставил нас в покое.

Фигура издала звук — не смех, а что-то среднее между шипением и стоном. Туман вокруг неё заклубился сильнее, и Олег почувствовал, как воздух стал холоднее, как будто само тепло уходило из хижины.