Олег удивлённо посмотрел на неё. Он ожидал упрёков, но не этого.— Но какой ценой? Я ведь… я ничего не контролировал. Это было… страшно. Эта сила… она чуть не разорвала меня. И я совершенно пуст теперь.

— Большая сила всегда приходит с большой ценой, — кивнула Марфа. — Особенно та, что приходит без зова, без подготовки, в ответ на крик души. Ты коснулся мощи Перуна. Или она коснулась тебя. Это не игрушки, Олег. Это стихия. Как гроза, как лесной пожар. Её нельзя просто так выпустить погулять.

Она подошла и села рядом с ним на мох, подбросив ещё немного сушняка в огонь. Пламя чуть ожило.— Почему… почему она откликнулась именно мне? — спросил Олег. Это был главный вопрос, мучивший его. — Я же… никто. Просто пришлый. Физик. Не жрец, не воин…

— А кто сказал, что Перун слушает только жрецов? — Марфа пожала плечами. — Боги – они не люди. У них свои резоны. Может, твоя искра оказалась созвучна Его грому? Может, твоё отчаяние было так велико, что докричалось до самого Неба? Может, твоё желание защитить живое – ту сосну, меня – нашло отклик у Хранителя Прави? А может… может, в тебе и правда течёт кровь тех, кто когда-то умел говорить с грозой? Кто теперь разберёт…

Она посмотрела на него пристально.— Важно не столько почему, сколько что теперь. Ты знаешь, что эта сила в тебе есть. Или рядом. Ты знаешь, как она опасна без контроля. И знаешь, как она тебя опустошает. Твой путь к Омутам стал не просто желательным, он стал… необходимым. Тебе нужно научиться либо управлять этим огнём, либо… найти способ его погасить или отвести от себя. Иначе он сожжёт тебя.

Олег молча слушал. Её слова были трезвыми и пугающими, но в них была логика. Он больше не мог игнорировать то, что произошло. Ему нужно было разобраться с этой силой.— Как… как управлять? Как этому можно научиться?

— Терпением. Слушанием. Уважением, — Марфа повторила слова, которые уже говорила ему. — Не пытаться командовать стихией, а договариваться с ней. Находить равновесие. Чувствовать потоки – и свои, и мировые. Начинать с малого. С дыхания. С тепла камня. С шёпота воды. Прежде чем звать грозу, научись зажигать лучину так, чтобы она горела ровно и не чадила.

Она указала на тлеющие угли.— Вот, смотри. Огонь почти угас. Но тепло ещё есть. Попробуй… не разжечь его снова. Нет. Просто почувствуй это остаточное тепло. Не глазами, не кожей. Искрой своей. Самую малость. Не пытайся что-то сделать, просто ощути. Как ты ощутил тепло шишки.

Олег посмотрел на угли. Сил было мало, но попробовать стоило. Он закрыл глаза, сосредоточился на своём внутреннем состоянии. Его «искра» была слабой, едва заметной, как тот самый тлеющий уголёк. Он осторожно направил своё внимание на кострище. И почувствовал. Едва уловимое, глубокое тепло, исходящее из самого сердца углей. Оно было спокойным, ровным, совсем не похожим на яростную вспышку молнии. Просто тихая, умирающая жизнь огня. Он снова не потратил сил, он просто… прислушался.

— Чувствую… — прошептал он.— Хорошо, — кивнула Марфа. — Вот с этого и начинай. Слушать. Чувствовать. Не пытаясь менять. Сила вернётся. Медленно. Но вернётся. А пока – отдыхай.

Она снова отошла в сторону, продолжая свои тихие дела с травами. Олег остался наедине со своими мыслями и ощущением тепла от углей. Он был слаб, но уже не так безнадёжно. Он начал понимать – хотя бы умом – направление, в котором нужно двигаться. Не к подвигам и битвам, а к тихому слушанию, к поиску равновесия.

Снаружи донёсся какой-то звук. Не громкий, но резкий. Треск сухой ветки под чьей-то тяжёлой ногой? Или что-то другое? Марфа мгновенно замерла, прислушиваясь. Её рука потянулась к рунному тесаку, лежащему рядом. Олег тоже замер, сердце снова заколотилось от страха. Опасность не дремала. Их убежище могло быть уже не таким надёжным.

Тишина, последовавшая за треском ветки, звенела в ушах громче любого крика. Олег затаил дыхание, каждый нерв напряжён до предела. Он лежал неподвижно, вслушиваясь в малейший шорох за пределами их укрытия. Марфа замерла у входа в расщелину, её фигура была силуэтом на фоне чуть более светлого проёма, замаскированного корнями и плющом. Рука её так и лежала на рукояти тесака.

Прошла минута, другая. Ничего. Только обычные звуки ночного леса – далёкое уханье совы, шелест листвы где-то наверху, тихое потрескивание остывающих углей в костре. Может, показалось? Или это был просто случайный звук, не несущий угрозы?

Марфа медленно, без единого звука, сделала шаг к завесе из корней. Она прикрыла глаза, её голова чуть наклонилась, словно она прислушивалась не ушами, а чем-то иным. Олег видел, как напряглись её плечи. Она явно что-то чувствовала или слышала.

Затем она так же беззвучно отступила обратно в тень расщелины.— Зверь, — прошептала она так тихо, что Олег едва расслышал. — Большой. Лось, кажись. Прошёл мимо. Не учуял нас. Или не заинтересовался.

Олег выдохнул с облегчением, которое тут же отдалось слабостью во всём теле. Просто лось. Не Железный Зверь, не враждебные люди. Просто дикое животное, идущее своей дорогой. Но этот короткий момент напряжения показал, насколько они уязвимы. Любой звук, любой шорох мог оказаться предвестником беды, а они были не готовы к бою. Особенно он.

— Лес живёт своей жизнью, — продолжила Марфа уже обычным голосом, убирая руку с тесака. — Не всякий звук – угроза. Но и расслабляться нельзя. Особенно сейчас. Ты привлёк внимание… сильное внимание. Не только Железного Зверя ты ранил. Тот выброс силы… он как гром среди ясного неба. Его могли почувствовать многие. И не все из них – друзья леса.

Она снова подошла к тлеющему костру и подбросила немного дров. Нужно было поддерживать огонь – и для тепла, и для защиты, и для её отваров.— Тебе нужно восстанавливаться. Быстро, насколько возможно. Спи. Сон – лучшее лекарство сейчас.

Она снова достала котелок, налила воды и добавила каких-то трав, отличающихся от тех, что давала раньше. Запах был другим – более резким, земляным.— Это коренья силы. Горькие, но помогут земле твоей внутренней влагу набрать после засухи. Пей.

Она протянула ему тёплую кружку. Отвар был действительно горьким, вяжущим, но Олег послушно выпил его до дна. Он чувствовал, как лёгкое, почти незаметное тепло начинает разливаться изнутри, не такое яркое, как от солнечного света, но более глубокое, основательное.

— А вы, Марфа? Вы тоже… потратили силы. На морок, на… всё. Вам тоже нужно отдохнуть.— Я своё возьму, не волнуйся, — она отмахнулась, но Олег видел усталость в её глазах. — Я умею брать силу у леса понемногу, не надрываясь. Ты пока так не можешь. Твоя задача сейчас – восстановиться.

Она снова села на своё место, погрузившись в молчаливое бдение. Олег закрыл глаза. Горький отвар и общее изнеможение быстро увлекли его в сон, на этот раз более глубокий и спокойный, без кошмаров. Словно травы Марфы не только придавали сил, но и успокаивали растревоженную душу.

Он проспал долго – судя по тому, как изменился свет, пробивающийся в расщелину, прошла вся ночь и наступил новый день. Он проснулся от чувства голода и от того, что тело уже не было таким деревянным. Слабость оставалась, но он мог двигаться без головокружения, мог сидеть, не опираясь на стену.

Марфа снова хлопотала у костра, на этот раз что-то поджаривая на плоском камне – кажется, грибы, которые она, видимо, успела собрать неподалёку. Запах был дразнящим.— Очнулся? — она обернулась. — Вижу, получше тебе. Коренья силу дают, хоть и медленно.

Она протянула ему кусок поджаренного гриба и ломоть хлеба. Олег с жадностью набросился на еду.— Нам придётся пробыть здесь ещё хотя бы этот день, — сказала Марфа, наблюдая за ним. — Идти дальше в таком виде нельзя. Я схожу осмотрюсь вокруг, проверю следы, поищу ещё трав да кореньев. А ты – сиди здесь. Тихо сиди. И старайся… слушать. Слушать тишину. Слушать камень под собой. Слушать своё дыхание. Не пытайся колдовать. Просто будь. Восстанавливайся.

Она взяла тесак, свою суму и беззвучно выскользнула из расщелины, плотно прикрыв вход завесой из корней и плюща. Олег остался один.