- Дальше? Прошу у вас бойцов, чтобы топливо с немцев слить. Поизрасходовал свое тут с вами.

- Там же бензин... - полкан-то явно думал, что наш "Чапай" тоже на соляре, раз отдаленно похож на КВ. Но на самом-то деле он ездит на всем, что горит. Такой вот у нас движок [3].

- Да хоть керосин, тащполковник. Наш "Чапай" ездит на всем, что горит. Но только не на спирту...

- Не заводится? - посочувствовал вопросом полковник.

- Завестись-то может, но выпиваем раньше. - ой, как полкан-то заржал! Аж самому радостно стало.

- Сергачев! - крикнул своему стрелку-радисту - Радио Тапкину. Пусть пришлет сюда четверых техников с ведрами и качалками. Надо топливо перелить. Быстрее, пока немцы не очухались!!!

А немцы очухаться могли быстро. Особенно, если те удравшие экипажи уже успели добраться до своих и доложили о гибели своих камрадов. И чего нам от теффтонов ждать - вопрос. Скорее всего авиацию...

А вот и накаркал...

- Командир! "Рама" на подходе... - прозвучало в наушнике моего шлемофона, висевшего у меня на груди на петличке. Это Мишка, дежуривший у экрана радара в "Чапае", доложил об обнаружении самолета противника.

- Включи им что-нибудь духоподъемное, Мишань... Извините, товарищ полковник, отвлекся. Так за помощь техниками спасибо...

- Это что было? Экспериментальная ТПУ?

- Ну, можно и так сказать. Прошу внимание не акцентировать ни на чем. Ну, вы понимаете...

- Да, ладно... Понимаю... Секретчики, мля... А что включить приказал?

- Так музыку, товарищ полковник.

- Не понял! Какую музыку?

- Минутку... Мишаня! Что ты включил?

- Музыку? Так "Дураков" и врубил...

- Обновляй рэпэртуар таки, композитор... Сколько ж можно?

- Сейчас?

- Не... Потом...

- Есть потом!

- То-то же... А трансляцию сюда дай. Товарищ полковник интересуется. - и тут же из наушника шлемофона полилась этот смешной, можно сказать даже придурошный мотивчик. Надо было видеть, при этом глаза полкана...

- Концерты немцам устраиваешь?!!! - не выдержало его возмущение и полилось вслед за мотивчиком

- Так точно, товарищ полковник! На всех радиочастотах, которые использует экипаж этой "Рамы", которая скоро появится над нами.

- Зачем? Что ты тут в игрушки играешь?!!!

- Все просто. Передатчик в моем танке намного мощнее, чем передатчик в "Раме". Характеристики известны. У него передатчик хоть выигрывает за счет высоты, но его радио все равно забивается мелодией. У приемника разобрать что-либо или невозможно, или трудно.

- Хм... Ну, ладно... - оттаял полкан, понимая, что таким способом мы серьезно отсрочили атаку немецкой авиации - Что дальше делать будешь?

- Спрячусь и буду ждать немцев.

- Долго ждать придется. Мы дальше пойдем на соединение с нашими. А там видимо на границу и дальше.

И я не стал разубеждать полковника Загоруйко. Он не знал грядущей истории, а мне она была известна. Не по конкретному его полку, а в целом. Через два дня немцы разобьют здесь наши танковые корпуса и пойдут дальше.

- Правильное решение, товарищ полковник! Но позволите совет?

- Что еще?

- Прикажите взорвать и сжечь все немецкие подбитые танки. И те наши, которые сейчас невозможно эвакуировать.

- Это еще зачем?

- Военная удача переменчива, товарищ полковник. Если немцы сюда доберутся, то подбитые танки они восстановят и поставят в строй. Наши брошенные машины тоже, если захватят. А так - только в переплавку.

И неожиданно, но Загоруйко услышал этот довод. И действительно приказал готовить подбитые танки к уничтожению. Наши танки было, конечно же жаль, но деваться было некуда. Поэтому техники и сами танкисты снимали с них все, что можно было быстро снять, перегружали боезапас, переливали топливо. С наших я топливо брать не стал - наш "Чапай" и немецким не поперхнется. И спустя час его баки были полны. Мы быстро напоили помогавших нам техников чаем, так чтобы не узрел глазастый Загоруйко, и расстались с ними с чувством взаимной благодарности. Ведь чаек-то у нас не простой был, а с коньячком... Точнее, коньячок с легким добавлением чая.

Но хорошего!

"Рама" к тому времени улетела. О чем я немедленно доложил Загоруйке, дескать в пределах часа возможен налет авиации. Он принял к сведению, а я доложил еще, что мы уходим в сторону, прячемся, мол воевать все равно нечем, боезапас подвезут ночью. И это комполка принял и умотал по своим полканским делам.

И чуть позже, в общей суете мы вдруг встретились с Безымянным...

- О! Андрюха! Я смотрю танкист чистенький, значит, точно Андрюха!

- Здарова, Серега!

- Не, ну как вы им, а!!! Еще красивее, чем в первый раз!

- Ну, кто на что учился, да... - пошутил я и этой незамысловатой шуткой вызвал веселый смех Сереги и его экипажа.

Вообще, надо сказать, что армейский юмор - он самый честный юмор в мире. Простой, незатейливый. Это не юмор мнящих себя умников. Это юмор людей знающих почем фунт лиха и не стремящихся казаться лучше, чем есть на самом деле. Это не тупой юмор. Тупой - у Петросяна и всяких там Камеди-клабов. А здесь он действительно - честный и здоровый!

- Что дальше, Андрюх? - с тревогой в глазах спросил Серега.

- То, что я тебе вчера говорил. Делать свое дело, как должно! Ничего не изменилось.

——————

[1] Первые массовые самоходки появились в Красной армии в конце 1942 года. Тогда начали выпускать лёгкую самоходку СУ-76, вооружённую 76-мм орудием ЗИС-3. Представляла она собой корпус танков Т-70, или иногда Т-60, без башни, но с открытой рубкой в задней части машины. В РККА их меж собой называли "сучками". Не следует путать эти самоходки с опытной СУ-76 1934 года, коих, на базе танкетки Т-27 было выпущено всего три штуки и с СУ-76И, выпущенной малой серией 201 штуки в 1943 году. Кстати, в фильме "На войне, как на войне" (это где младшего лейтенанта Малешкина играл М.Кононов) герои воевали на уже следующем поколении советских самоходок СУ-85, построенных на базе танка Т-34. У той орудие было одной из модификаций зенитки 52-К, т.е. почти тем же самым, что и на нашем "Чапае".

[2] Штаффель в Люфтваффе (читай эскадрилья, если по нашему) - это 12 самолетов. Полуштаффель, соответственно, 6 самолетов.

[3] Такое возможно. Существуют многотопливные двигатели внутреннего сгорания, способные в пределах одного запуска работать на различных топливах в диапазоне от сырой нефти до высокооктанового авиационного бензина и керосина (поршневой многотопливный двигатель). Причем, это не единственный вариант сочетания различных видов топлива. И нельзя сказать, что в то время таких двигателей не существовало. Они были малоизвестны (впрочем, как и сейчас), но, например, такой двигатель был предложен шведским инженером Йонасом Хессельманом еще аж в 1925 году и применялся на тяжёлых грузовиках и автобусах, выпущенных в промежуток с 1920-х по 1930-е годы.

Распрощавшись с Безымянным и с его подчиненными, кто был в этот момент рядом с ним, мы уехали. Двинулись на северо-запад. Нам оказалось удобнее уходить именно туда, чтобы не маячить в районе, где, как нам было известно из истории, была большая концентрация немецких войск. Нет, их и там было полно, нотам уже начинались большие массивы лесов и больше наблюдалось тыловых частей обеспечения, ну и резервов, которые шли по дорогам. Только шли они днем, а мы днем и не собирались.

И вот сейчас нам нужно было где-то спрятаться, но в относительном удалении от 317-го полка. Мы уже ничем не могли им помочь и тут самим бы быть живу с тремя-то осколочно-фугасными снарядами и шестнадцатью патронами к 23-миллиметровй ВЯшке. Так что нам нужно было все пополнить, а это мы можем сделать, опять же, только ночью. Такова особенность этой операции, сильно завязанной на потребление энергии Объектом. Много он жрет и, если брать энергию днем, то легко можно обесточить завод вроде Ижорского или Кировского. Кто ж такое позволит-то?