"Если Джоржъ желаетъ побывать въ замкѣ, то пускай пріѣдетъ; если онъ удостоитъ извиниться передо мною, то я охотно приму его".

 -- Это что за записка? спросилъ Джоржъ.

 Кэтъ передала ему записку.

 -- Ну, это онъ напрасно изволитъ безпокоиться, замѣтилъ Джоржъ.-- И что я выиграю тѣмъ, что поѣду къ нему?

 -- Страшно много выиграешь, отвѣчала Кэтъ. Если ты не воспользуешься настоящимъ случаемъ, то тебѣ никогда не переступить черезъ порогъ этого дома.

 -- Да, пока онъ не сдѣлается моимъ.

 -- Но въ томъ-то и бѣда, что онъ никогда не будетъ твоимъ, если ты покажешь старику, что не желаешь съ нимъ мириться; быть можетъ, когда нибудь ты и вступишь въ этотъ домъ, но не ты будешь хозяиномъ; онъ пойдетъ въ приданое за Алисой. Подумай объ этомъ, Джоржъ! Вѣдь не захочешь же ты всѣмъ быть ей обязанъ.

 Джоржъ ходилъ по комнатѣ, бормоча сквозь зубы проклятія.

 -- Ты еще не отвѣтила на на мой вопросъ, проговорилъ онъ наконецъ.-- Положимъ что, я поѣду къ старику; обѣщаешься ли ты тогда написать Алисѣ?

 -- Нѣтъ, Джоржъ, я не могу писать Алисѣ о ея деньгахъ.

 -- Такъ ты не напишешь?

 -- Это свыше силъ моихъ.

 -- А, коли такъ Кэтъ, то дѣйствуй себѣ на здоровье съ старикомъ за одно; оно же и выгодно для тебя: воли ловко поведешь дѣло, то, можетъ статься, и уломаешь его оставить наслѣдство тебѣ.

 -- Я не заслужила этого упрека, твердо проговорила Кэтъ. Если въ тебѣ осталась хоть канля сердца или совѣсти, ты и самъ долженъ это почувствовать.

 -- Ну, нельзя сказать, чтобы я страдалъ отъ избытка того или другого; да оно и лучше въ моемъ положеніи.

 -- Возьми, Джоржъ, мои деньги.

 -- Ни за что. Хоть совѣсти у меня вообще и не много, но все же малая толика ея уцѣлѣла и во мнѣ.

 -- Позволь мнѣ написать тетушкѣ Гринау.

 -- Пиши, я ничего не имѣю противъ этого, но только врядъ ли что изъ этого выйдетъ.

 -- Какъ бы то ни было, я напишу ей. А теперь отвѣчай мнѣ, ѣдешь ты въ Вавазоръ или нѣтъ?

 -- Просить прощенья у этого полоумнаго старика? Слуга покорный. Я вовсе не въ такомъ расположеніи духа, и мой пріѣздъ раздражитъ его только еще больше. Скажи ему, что мнѣ необходимо было возвратиться въ Лондонъ по спѣшнымъ дѣламъ.

 -- А жаль, очень жаль!

 -- Чтожъ дѣлать, помочь я тебѣ не могу.

 -- Но подумай, вѣдь это можетъ имѣть вліяніе на всю твою будущность, настаивала Кэтъ.

 -- Слушай, Кэтъ, проговорилъ Джоржъ: я поѣду въ Вавазаръ и терпѣливо подвергнусь нахальству старика, но съ тѣмъ условіемъ, чтобы ты взяла на себя переговоры по моему дѣлу съ Алисой.

 Кэтъ начинала сдаваться; она чувствовала, что все на свѣтѣ готова сдѣлать, лишь бы помирить брата съ дѣдомъ.

 -- Но ты позволишь мнѣ попытать прежде счастья у тетушки Гринау? проговорила она. Вѣдь на это понадобится всего какихъ нибудь два, много три дня.

 На это Джоржъ согласился съ такимъ видомъ, какъ-будто дѣлалъ сестрѣ невѣсть какую уступку; Кэтъ, съ своей стороны, обѣщалась, скрѣпя сердце, въ случаѣ отказа отъ тетушки Гринау, обратиться за деньгами къ Алисѣ. Затѣмъ Джоржъ милостиво отправился къ себѣ въ спальню укладывать свои вещи и собираться въ замокъ.

 Дорогою братъ и сестра молчали вплоть до воротъ замка.

 -- Вы ли это, мистеръ Джоржъ? проговорила старая привратница, вышедшая отпереть имъ ворота. Сколько лѣтъ, сколько зимъ мы васъ не видали?

 Въ тѣхъ же самыхъ выраженіяхъ и съ тою же искренностью привѣтствовалъ Джоржа и хозяинъ гостиницы. Джоржъ никогда не умѣлъ снискать общее расположеніе въ этомъ околодкѣ, но все же не даромъ онъ былъ наслѣдникъ Вавазорскаго замка!

 -- Мнѣ кажется, тебѣ лучше отправиться въ гостиную, проговорила Кэтъ; а я между тѣмъ схожу къ дѣду. Только вотъ жаль, что въ гостиной каминъ не топится.

 -- Дѣлай какъ знаешь; только, пожалуйста, не морозь меня слишкомъ долго. Господи, что за домъ! На дворѣ январь мѣсяцъ, а комнаты стоятъ нетопленныя.

 -- Да не забудь, Джоржъ, когда увидишь его, выразить ему твое сожалѣніе о томъ, что произошло между вами. Ужь разъ ты пріѣхалъ сюда,-- не надо доводить дѣло до ссоры.

 -- А между тѣмъ безъ ссоры врядъ ли дѣло обойдется, проговорилъ Джоржъ. Только бы вотъ онъ мнѣ въ лошади не отказалъ доѣхать до Шэпа, если мы съ нимъ переругаемся. А вотъ онъ и самъ стоитъ на крыльцѣ, такъ что мнѣ не зачѣмъ идти въ нетопленную комнату.

 Когда телѣжка остановилась у подъѣзда, старикъ протянулъ руку Кэтъ и помогъ ей выйдти изъ экипажа, а самъ, между тѣмъ, не сводилъ глазъ съ Джоржа.

 -- И такъ, ты воротился подъ родной кровъ, обратился онъ къ нему.

 -- Да, сэръ, точь въ точь какъ блудный сынъ въ притчѣ.

 -- Но блудный сынъ воротился съ раскаяньемъ въ сердцѣ; надѣюсь, что и ты раскаяваешься.

 -- Какъ же, какъ же, сэръ; отъ души жалѣю объ этихъ прошлыхъ недоразумѣніяхъ и т. д.

 -- Вылѣзай, сердито крикнулъ старый сквайръ. Захотѣлъ я отъ кого дождаться путнаго слова! Скорѣе жемчугу отъ свиньи дождешься.

 Джоржъ послѣдовалъ за нимъ въ домъ и только пожалъ плечами, когда глаза его встрѣтились съ глазами сестры. Такъ состоялось примиреніе стараго сквайра съ его наслѣдникомъ.

ГЛАВА XXXVI.

ХЛѢБЪ-СОЛЬ МИСТЕРА ЧИЗСАКЕРА.

 По мѣрѣ того, какъ проходила зима, возрастало нетерпѣніе мистера Чизсакера привести въ желанной развязкѣ отношенія, связывавшія его съ интересной вдовушкой. Два опасенія не давали ему покоя: онъ боялся, что мистриссъ Гринау отдастъ себя и свои денежки въ распоряженіе этого прощалыги, Бельфильда; и боялся, съ другой стороны, что она растранжиритъ свое состояніе такъ, что если кладъ въ одно прекрасное утро и достанется ему, Чизсакеру, то достанется значительно поурѣзанный въ своей цѣнности.-- Чортъ возьми! да она никакъ свой собственный экипажъ завела, проворчалъ онъ, повстрѣчавшись, въ одну изъ своихъ поѣздокъ въ Норвичъ, съ мистриссъ Гринау, прокатившей мимо его въ красивомъ кабріолетѣ, вовсе непоходившемъ на извощичій.

 Не беремся судить, на сколько мистеръ Чизсакеръ былъ правъ въ первомъ своемъ опасеніи; но второе положительно не имѣло никакого основанія. Мистрисъ Гринау могла потягаться съ любой дамой въ цѣлой Англіи въ умѣньи распоряжаться своими деньгами. Кабріолетъ, надѣлавшій мистеру Чдосакеру столько тревогъ, былъ просто наемнымъ и брался не помѣсячно.

 Но страшнѣе кабріолета былъ для мистера Чизсакера капитанъ Бельфильдъ. Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что капитанъ придерживался того правила, что на войнѣ да въ любви всякія хитрости позволены, иначе мы не можемъ вообразить, какъ только стало у него безстыдства на тѣ чудовищныя выдумки, которыми онъ угощалъ мистера Чизсакера на каждомъ шагу. Да не подумаетъ читатель, что мистеръ Чизсакеръ вѣрилъ ему хоть на грошъ; онъ очень хорошо зналъ, что Бельфильду ни въ чемъ нельзя вѣрить, что онъ вотъ уже цѣлыхъ десять лѣтъ только лганьемъ и промышляетъ; но бываетъ же такъ, что люди, извѣстные цѣлому свѣту за отъявленныхъ лжецовъ, успѣваютъ, при всемъ томъ, надувать другихъ. Мистеръ Чизсакеръ не выходилъ изъ самыхъ мучительныхъ сомнѣній во все время, какъ капитанъ Бельфильдъ проживалъ въ Нирвелѣ. Онъ не жалѣлъ денегъ на подкупъ Жанеты; даже миссъ Чарли Ферстерсъ была у него на откупу и онъ щедро награждалъ ее перчатками и цыплятами изъ Ойлимида, въ надеждѣ получить такимъ образомъ обстоятельнѣйшія свѣдѣнья о дѣйствіяхъ злого коршуна, вившагося надъ его голубкой. Мало того, онъ подкупилъ самаго капитана, обязуя его въ отплату за кое-какія денежныя ссуды прекращеніемъ наступательныхъ дѣйствій противъ голубки. Онъ покусился даже было подкупить вдовушку и въ одно прекрасное утро, склонивъ передъ нею колѣна, поднесъ ей брошку, величиною съ нагрудникъ, при чемъ позволилъ себѣ предостеречь ее противъ хищническихъ покушеній злого коршуна.