-- Но вѣдь вы меня любили? О Алиса! эту-то вину я могу простить. Никогда, ни на одну минуту я не сомнѣвался, что вы, при всѣхъ вашихъ увлеченіяхъ, любите меня, меня одного. Такъ скажите мнѣ, милая, что я не ошибался -- и все прошлое будетъ казаться сномъ.

 -- Но сонъ этотъ мнѣ будетъ вѣчно сниться, замѣтила Алиса.

 -- Онъ не страшенъ будетъ для васъ, когда ваша голова будетъ покоиться на моей груди. Вы перестанете упрекать себя, когда будете знать, что сдѣлали меня счастливымъ.

 -- Я никогда не перестану упрекать себя. Есть вещи, которыхъ женщина никогда не можетъ, не должна забывать.

 -- Такъ неужели-же я долженъ нести наказаніе за вашу вину? Такъ-то вы понимаете справедливость?-- Онъ всталъ и стоя передъ нею продолжалъ. Алиса, если вы скажете, что не любите меня, я повѣрю вамъ и не стану вамъ больше докучать. Я знаю, что вы не солжете мнѣ. Но если вы любите меня, послѣ всего что было, я имѣю право требовать вашей руки, и я ее требую. Если вы любите меня, Алиса, вы не смѣете мнѣ отказать. Если-же вы это сдѣлаете, то не снять вамъ этого укора съ вашей совѣсти.

 Алиса сидѣла молча, опустивъ глаза на могильныя плиты у ея ногъ. Конечно ей ничего больше не оставалось какъ уступить, но она походила на узника, который, получивъ вѣсть о прощеніи, все же медлитъ переступить за порогъ своей темницы. Быть можетъ, также въ сердцѣ ея шевелился остатокъ того стараго непокорнаго чувства, которое всегда вызывала въ ней его спокойная сила. Она чувствовала, что должна уступить ему, что власть его надъ нею безпредѣльна, а между тѣмъ слово, котораго онъ ждалъ, не сходило у нея съ устъ. Тихо опустился онъ возлѣ нея и медленно обвилъ ее талію рукою; она было отшатнулась отъ него и сдѣлала движеніе рукою чтобы его оттолкнуть; но рука его, такъ же какъ и его рѣчи, полна была силы.

 -- Алиса!. проговорилъ онъ, крѣпко прижимая ее къ себѣ, сраженіе кончилось и я его выигралъ.

 -- Вы всегда и во всемъ выигрываете, проговорила она шепотомъ, все еще уклоняясь отъ его объятій.

 -- Выигравъ васъ, я все выигралъ, и съ этими словами онъ наклонился въ ней и поцѣловалъ ее въ губы.

ГЛАВА XXXIII.

Rouge et Noir.

 Алиса осталась на кладбищѣ и Грей возвратился въ гостинницу одинъ. Въ сѣняхъ ему встрѣтился мистеръ Паллизеръ, распоряжавшійся упаковкою какихъ-то ящиковъ и воображавшій, что онъ дѣйствительно дѣло дѣлаетъ. Его дѣятельная природа не выносила праздности и такъ какъ онъ не могъ быть канцлеромъ казначейства, то онъ утѣшалъ себя тѣмъ, что смотрѣлъ, какъ увязываютъ ящики веревками.

 -- Здравствуйте, здравствуйте! проговорилъ онъ съ озабоченнымъ видомъ, даже не оборачиваясь къ своему пріятелю.-- А я отправляюсь на станцію осмотрѣть вагоны, въ которыхъ мы завтра поѣдемъ. Не хотите ли ѣхать со мною?-- Мистеръ Грей согласился.-- А то знаете ли, продолжалъ мистеръ Паллизеръ, рессоры у этихъ вагоновъ бываютъ иногда очень тряски.-- Затѣмъ мистеръ Грей разсказалъ ему въ немногихъ словахъ то, чѣмъ ознаменовалось для него это утро. Мистеръ Паллизеръ поздравилъ его отъ души и побѣжалъ наверхъ за тростью и перчатками. Тутъ-же онъ сообщилъ женѣ о случившемся.

 -- А я, признаться, ни какъ не ожидалъ, что Алиса наконецъ сдастся, сказалъ онъ въ заключеніе.

 -- Это потому, что ты ничего не смыслишь въ этихъ дѣлахъ, объявила лэдй Гленкора.

 Дорогою мистеръ Паллизеръ замѣтилъ своему спутнику, что благо все такъ хорошо устроилось, отъ чего-бы и ему не вернуться вмѣстѣ съ ними въ Англію, и мистеръ Грей воспользовался поданной ему мыслью.

 -- Что побѣдили таки васъ наконецъ!-- Съ этими словами встрѣтила лэди Гленкора Алису, когда та возвратилась домой.

 -- Да побѣдили, если вамъ такъ угодно выразиться, отвѣчала Алиса.

 -- Не мнѣ такъ угодно выразиться, а вы такъ чувствуете, возразила лэди Гленкора. Или вы думаете,-- я не знаю, что въ настоящую минуту вы воображаете себя несчастной плѣнницей, взятой съ бою и въ торжествѣ уводимой побѣдителемъ. Бѣдненькая, я понимаю ваше положеніе и отъ души жалѣю васъ.

 -- Ну, да, я такъ и знала, что вы меня съ этимъ встрѣтите.

 -- А то какже мнѣ васъ встрѣтить, по вашему? Если бы я отъ радости прыгнула вамъ на шею и стала-бы говорить вамъ, что онъ прекраснѣйшій человѣкъ въ цѣломъ мірѣ, вы бы сейчасъ сдѣлали длинное лицо и объявили-бы, что хотя, конечно, теперь дѣло уже рѣшено, но лучше если бы ничего этого не было. Развѣ я васъ не знаю.

 -- Нѣтъ, теперь я бы этого не сказала.

 -- Право, мнѣ сдается, что сказали бы. Ну, да какъ бы тамъ ни было, я отъ души поздравляю васъ. Теперь вы, по крайней мѣрѣ, въ его власти и я не думаю, чтобы даже вы могли попятиться назадъ.

 -- Нѣтъ, я уже больше не попячусь.

 -- Еще бы вы попятились! да я бы тогда вступила въ союзъ съ лэди Мидлотіанъ, чтобы засадить васъ въ съумашедшій домъ. Но, шутки въ сторону, если бы вы знали, какъ я рада! Все это время я страхъ какъ боялась, вѣдь вы такъ суровы и такъ горды. Да! многое вамъ придется загладить передъ нимъ.

 -- Я чувствую, что весь свой вѣкъ должна буду стоять передъ нимъ въ одеждѣ кающейся.

 -- Ну, я думаю, ему пріятнѣе будетъ, если вы будете сидѣть на колѣняхъ, вѣдь иныя, знаете ли, и въ этой позѣ каются. И какъ вы счастливы будете! Онъ никогда не будетъ объяснять вамъ пошлинъ на сахаръ, и мистера Бота въ Недеркотсѣ не будетъ. А знаете ли что, Алиса, пріѣзжайте-ка вы въ Мэтчингъ въ августѣ или въ сентябрѣ и мы тамъ съиграемъ свадьбу, а то иначе мнѣ нельзя будетъ на ней присутствовать. И если на наше счастье, хоть нѣсколько выглянетъ солнце, мы устроимъ завтракъ въ развалинахъ.

 На слѣдующее утро все маленькое общество отправилось вмѣстѣ въ первоклассномъ вагонѣ желѣзной дороги. Мистеръ Паллизеръ, осторожно усаживая въ вагонъ свою жену, земли подъ ногами не слышалъ отъ счастья и гордости. Не менѣе его былъ счастливъ и мистеръ Грей, ведя подъ руку свою нарѣченную, хотя его радость была и сдержаннѣе. Люцернъ, вообще, принесъ счастье обоимъ джентльмэнамъ. Еще въ это самое утро, мистеръ Паллизеръ получилъ отъ герцога Сентъ-Бонгай конфиденціальное письмо, въ которомъ говорилось о несогласіяхъ между лордомъ Брокомъ и мистеромъ Файнспонемъ по поводу какой-то мѣры, касавшейся французскихъ винъ, несогласіи, грозившемъ зайдти очень далеко. Далѣе, въ письмѣ намекалось, что это снова отличный случай для мистера Паллизера, если бы онъ могъ только возвратиться до зимы!-- Немудрено, что мистеръ Паллизеръ, усаживаясь въ вагонъ, напротивъ жены, земли подъ ногами не слышалъ.

 Въ Баденѣ наши путешественники остановились на нѣсколько дней.

 -- У меня будетъ къ тебѣ большая просьба, связала лэди Гленкора своему мужу, какъ скоро они остались одни въ своемъ номерѣ въ баденской гостинницѣ. Мистеръ Паллизеръ объявилъ, что готовъ исполнитъ всякую ея просьбу, если она только не будетъ во вредъ ея здоровью.

 -- Зачѣмъ я не коровница! воскликнула лэди Гленкора.

 -- Что-же дѣлать, милая, ты не родилась коровницей. Ты съ дѣтства не привыкла къ тому, что можетъ вынести коровница.

 Но въ чемъ же заключалась ея просьба? Если бы она только пожелала бриліантовъ, онъ постарался бы достать ихъ, хотя бы то были серги самой великой герцогини. Если бы она захотѣла подобно Клеопатрѣ выпить растворенную жемчужину, онъ доставилъ бы ей и этотъ напитокъ, посовѣтовавшись предварительно съ медикомъ, не повредитъ ли онъ женщинѣ въ ея положеніи. Но каждый разъ какъ она обращалась къ нему съ какой нибудь просьбою, онъ боялся, что ей взбрела въ голову какая нибудь неосторожность. Ну, какъ ей, чего добраго, захотѣлось выпить стаканъ пива въ общественномъ саду?

 И просьба лэди Гленкоры, точно, была въ этомъ родѣ.

 -- Не сводишь ли ты меня въ игорныя валы?

 -- Въ игорныя залы! повторилъ мистеръ Паллизеръ въ испугѣ.