-- Не говори, то было подлое письмо, вся эта исторія была подлая. Лучше бы ему было умереть съ голоду, лучше бы ему было отказаться отъ парламента и отъ всего остального, чѣмъ дотронуться до твоихъ денегъ. Моя вѣра въ него и прежде уже начинала колебаться, но этотъ поступокъ окончательно возстановилъ меня противъ него. Тутъ только я поняла, что онъ не тотъ человѣкъ, за котораго я принимала его и выдавала тебѣ.

 -- Мнѣніе свое о немъ я составила не изъ твоихъ словъ.

 -- Такъ-такъ, но я старалась расположить тебя въ его пользу. Другъ мой, Алиса! обѣ мы много изъ-за него пострадали; ты, быть можетъ, еще больше, чѣмъ я, но вѣдь и я тоже всѣмъ для него пожертвовала. Вся моя жизнь была отдана ему: я была его рабою, исполняла во всемъ его волю. Онъ заставлялъ меня дѣлать такія вещи, которыя были противъ моей совѣсти, противъ которыхъ все существо мое возмущалось, а между тѣмъ, я не переставала боготворить его. Даже теперь, если бы онъ вернулся, я бы, кажется, простила ему.

 -- Простить-то бы я, быть можетъ, простила ему, но дальше бы не могла идти.

 -- Но онъ никогда не вернется, никогда не попроситъ, даже не пожелаетъ, чтобы мы простили его. У него нѣтъ сердца.

 -- Любовь къ деньгамъ высушила его сердце, замѣтила Алиса.

 -- А между тѣмъ, какъ нѣженъ онъ умѣлъ быть порою, сколько ласки было въ его словахъ и взглядахъ! Помнишь, каковъ онъ былъ съ нами въ Швейцаріи? Помнишь балконъ въ Базелѣ и вечеръ, который мы тамъ провели, глядя на Рейнъ?

 -- Да, помню.

 -- И я помню, и какъ еще помню! Все бы на свѣтѣ я отдала, Алиса, чтобы воротить эту поѣздку въ Швейцарію.

 -- Если ты проклинаешь ее изъ-за меня...

 -- Да, изъ-за тебя. Въ моей участи она ничего не измѣнила. Все равно, осталась ли бы я въ Уэстморлэндѣ, или поѣхала за-границу -- рано или поздно, я должна же была узнать, что мой идолъ сдѣланъ не изъ золота, а изъ глины. Но ты-то за что подавлена подъ обломками разбитаго идола?

 -- Я не подавлена, Кэтъ.

 -- Ты слишкомъ горда, чтобъ въ этомъ сознаться.

 -- Если ты хочешь сказать, что я разошлась съ мистеромъ Греемъ, то это случилось бы и безъ поѣздки за-границу.

 -- Полно! такъ ли, милая?

 -- Такъ.

 Кузины возвратились домой, не промолвя почти во всю дорогу ни слова. Но по выходѣ изъ лѣса, въ виду мощеной аллеи, которая вола къ парадному подъѣзду замка, ихъ поразило неожиданное зрѣлище. Въ нѣкоторомъ разстояніи отъ нихъ стоялъ господинъ съ сигарою въ зубахъ и, помахивая тросточкой, смотрѣлъ на лѣсъ. На немъ была щегольская соломенная шляпа, куртка съ мѣдными пуговицами и бѣлне панталоны. Хотя дѣло было въ половинѣ мая, но лѣто въ Уэстморлэндѣ настаетъ поздно, и господину этому, видимо, было не по себѣ въ этомъ легкомъ нарядѣ. Онъ еще не успѣлъ замѣтить молодыхъ дѣвушекъ, которыя остановились при входѣ въ аллею, озадаченныя его появленіемъ.

 -- Кто это такой? шопотомъ спросила Алиса.

 -- Капитанъ Бельфильдъ, отвѣчала Кэтъ почти съ отчаяніемъ въ голосѣ.

 -- Какъ! тетушкинъ капитанъ?

 -- Да, тетушкинъ капитанъ. Я этого не даромъ боялась; скажи на милость, что намъ теперь съ нимъ дѣлать? Погляди на него; вотъ что у тетушки называется легкимъ вѣяніемъ торъ и долинъ...

 Капитанъ докурилъ сигару и бросилъ ее въ кусты; при этомъ взглядъ его упалъ на молодыхъ дѣвушекъ и онъ испустилъ легкое восклицаніе. Онъ пошелъ къ нимъ на встрѣчу, махая своей маленькой соломенной шляпой, и привѣтствовалъ ихъ:

 -- Миссъ Вавазоръ, честь имѣю кланяться... Миссъ Алиса Вавазоръ, если не ошибаюсь? Очаровательная мистрисъ Гринау поручила мнѣ отыскать васъ, но лѣсъ, по чести, смотрѣлъ такъ непривѣтливо, что я не отважился въ него заглянуть, и такъ, конечно, ни за что бы васъ не нашелъ.

 Кэтъ протянула ему лѣвую руку и представила его своей кузинѣ. Онъ снова махнулъ своей шляпой, стараясь показать какъ можно больше развязности въ своемъ обращеніи; но это ему почему-то не удавалось. Онъ былъ уже не тотъ Бельфильдъ, который побѣдоносно состязался съ мистеромъ Чизсакеромъ на ярмоутскомъ песчаномъ прибрежьи, хотя на немъ была та же куртка и тотъ же жилетъ, и онъ, еще вдобавокъ, долженъ былъ теперь обладать пріятною увѣренностью, что ему на будущее время нечего будетъ заботиться о кускѣ насущнаго хлѣба. При всемъ томъ, ему, видимо, было не по себѣ. Мужества его хватило на то, чтобы послѣдовать въ Уэстморлендъ за своей зазнобой; но, лишь только онъ очутился на мѣстѣ, оно измѣнило ему.-- Смущеніе его не ускользнуло отъ Кэтъ, которая лукаво рѣшила про себя, что ничего не сдѣлаетъ, чтобы вывести его изъ неловкаго положенія. Сваливъ съ плечь формальность представленій, она выразила ему свое удивленіе видѣть его въ этихъ краяхъ.

 -- Я и самъ никакъ не думалъ сюда попасть, отвѣчалъ онъ; ей-богу не думалъ. Но въ Норвичѣ мнѣ дѣлать было нечего, положительно нечего; а ваша тетушка такъ часто говорила о красотѣ здѣшней мѣстности, что я подумалъ: а съѣзжу-ка я туда! и по дорогѣ позволилъ себѣ заѣхать къ вамъ. У меня и въ головѣ не было остаться на ночь; увѣряю васъ, миссъ Вавазоръ, я былъ далекъ отъ подобной навязчивости, но мистрисъ Гринау была такъ добра, что предложила...

 -- Мы живемъ въ такомъ захолустьи, капитанъ Бельфильдъ, что всегда оставляемъ своихъ гостей ночевать.

 -- Да я-то на это и не думалъ разсчитывать, миссъ, ей-богу не думалъ.-- Бѣдняжка капитанъ совершенно терялся.-- Я на-скоро уложилъ кое-что изъ платья въ свой чемоданъ и отправился, самъ хорошенько не зная, гдѣ окончится мое путешествіе.

 -- Во всякомъ случаѣ, мы на нынѣшній день не пустимъ васъ дальше.

 -- Мистрисъ Гринау была такъ любезна, что просила меня остаться... до субботы.

 Кэтъ закусила губы въ минутномъ припадкѣ досады. Вѣдь хозяйкою въ домѣ была она, а не мистрисъ Гринау. Но она вспомнила, какъ добра была къ ней тетка въ Ярмоутѣ и въ Норвичѣ и подавила въ себѣ это чувство.

 -- Намъ будетъ очень пріятно имѣть васъ своимъ гостемъ, отвѣчала она. Насъ здѣсь собралось три женщины; я боюсь, что вамъ съ нами будетъ скучно.

 -- Скучать въ вашемъ обществѣ! Помилуйте, возможно ли это?

 -- А что подѣлываетъ вашъ другъ, Мистеръ Чизсакеръ?

 -- Ничего, покорно благодарю, онъ здоровъ. То есть, собственно говоря, за послѣднее время я его почти не видалъ. Мы съ нимъ, вѣдь вы знаете, немножко повздорили.

 -- Почемъ же мнѣ это было знать, капитанъ Бельфильдъ?

 -- Я думалъ, что вы, можетъ статься, какъ нибудь слышали. Ему какъ-будто показалось, что я перебиваю ему дорогу въ извѣстномъ отношеніи! Ха-ха-ха! Впрочемъ это я, барышни, такъ только... шучу.

 Молодыя дѣвушки вошли въ домъ и капитанъ послѣдовалъ за ними. Мистрисъ Гринау не оказалось ни въ одной изъ комнатъ, въ которыхъ обыкновенно собиралось маленькое общество. И ее тоже появленіе ея поклонника лишило обычнаго ея самообладанія, и она удалилась въ свою комнату, находя болѣе удобнымъ переговорить сначала съ Кэтъ наединѣ.

 -- Вы, конечно, уже успѣли повидаться съ моей тетушкой? спросила Кэтъ.

 -- Какже, какже, я видѣлъ ее,-- она-то и послала меня за вами.

 -- И вы видѣли вашу комнату?

 -- Да, она была такъ добра, что показала мнѣ ее. Премиленькая комната, окна на фасадѣ, ну и всевозможныя удобства. Очень, очень вамъ благодаренъ.-- Бѣднякъ, вѣроятно, сравнивалъ въ эту минуту гостепріимство Вавазорскаго замка съ плохимъ пріемомъ, встрѣченнымъ имъ въ Ойлимидѣ.-- Я недолго буду надоѣдать вамъ, миссъ Вавазоръ, не дольше какихъ нибудь сутокъ. Но мнѣ такъ хотѣлось снова увидѣть вашу тетушку... и васъ тоже, по чести.

 -- Полноте, капитанъ Бельфильдъ, знаемъ мы, для кого вы пріѣхали.

 Онъ сконфузился, ни дать, ни взять, какъ молодая дѣвушка, которой и пріятно-то и неловко, когда ее поддразниваютъ ея возлюбленнымъ. Молодыя дѣвушки оставили его одного и отправились въ свои комнаты.-- Я сейчасъ же пойду къ тетушкѣ и дознаюсь отъ нея, что намъ съ нимъ дѣлать, сказала Кэтъ.

 -- Она, кажется, собирается за него замужъ?

 -- Да, собирается, и ужь если на то пошло, то чѣмъ скорѣе выйдетъ, тѣмъ лучше. Я знала, что это такъ будетъ, на надѣялась, что эта чаша минуетъ насъ, пока ты будешь здѣсь. Мнѣ просто совѣстно передъ тобою, что ты должна быть свидѣтельницей всего этого.