-- Отъ этого вамъ, полагаю, ни тепло, ни холодно.

 -- Не совсѣмъ то такъ. Во-первыхъ, что за удовольствіе знать, что за вами вѣчно слѣдитъ полисмэнъ, ни дать, ни взять, точно вы уличный воришка. И потомъ, во мнѣ сидитъ бѣсенокъ, который подбиваетъ меня надуть полисмэна; я понимаю, что женщина можетъ пуститься во всѣ нелегкія, ради одного удовольстія доказать своему полисмэну, что она похитрѣе его будетъ.

 -- Если бы вы знали, Гленкора, какъ мнѣ больно слушать отъ васъ такія рѣчи.

 -- Такъ согласитесь же ѣхать со мною, тогда у меня, по крайней мѣрѣ, будетъ такой полисмэнъ, котораго я сама себѣ выбрала. Скажите, что вы поѣдете.

 Алиса колебалась.

 -- Ради Бога, скажите! и въ голосѣ ея звучала такая убѣдительная просьба, что грѣшно было Алисѣ упорствовать въ своемъ отказѣ.

 -- Такіе выѣзды слишкомъ идутъ въ разрѣзъ съ цѣлымъ складомъ моей жизни. Къ тому же, Гленкора, у меня и у самой невесело на душѣ, и не до баловъ мнѣ въ настоящую минуту. Еще я могла бы себя принудить, если бы дѣйствительно не была убѣждена...

 -- Ну, да хорошо-хорошо, не будемъ объ этомъ больше говорить. Я и одна какъ нибудь справлюсь. Если онъ пригласитъ меня танцовать, то я пойду съ нимъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Обѣщаетесь ли вы, по крайней мѣрѣ, пріѣхать ко мнѣ на другое утро послѣ бала? проговорила лэди Гленкора, уходя.-- Алиса обѣщалась, и пріятельницы разстались.

 Оставшись одна, Алиса почувствовала горькое раскаянье въ томъ, что поддалась себялюбивому побужденію и упустила случай спасти, быть можетъ, лэди Гленкору отъ дѣйствительной опасности. Но раскаянье пришло слишкомъ поздно; для успокоенія своего, она остановилась на той мысли, что случайная встрѣча на балу не можетъ имѣть такихъ серьозныхъ послѣдствій, какъ нѣсколько дней, проведенныхъ вмѣстѣ въ деревнѣ.

ГЛАВА IX.

СТАРЫЙ СКВАЙРЪ ПРИКАЗАЛЪ ДОЛГО ЖИТЬ.

 Между тѣмъ, Кэтъ Вавазоръ по прежнему жила въ Уэстморлэндѣ одна одинешенька съ дѣдомъ, и нельзя сказать, чтобы ея житье было веселѣе. Джоржъ привыкъ смотрѣть на старика, какъ на старую башню, которая хотя и грозитъ съ виду паденіемъ, а между тѣмъ, стоитъ себѣ да стоитъ. Но Джоржъ видѣлъ то, что ему хотѣлось, или, вѣрнѣе, прямо противоположное тому, что ему хотѣлось бы видѣть. Въ теченіи многихъ лѣтъ, онъ ждалъ и не могъ дождаться смерти дѣда; онъ обвинялъ судьбу въ жестокой несправедливости за то, что она такъ долго мѣшкала перерѣзать нить этой жизни; не мудрено, что, при такомъ настроеніи, онъ съ какимъ-то озлобленіемъ преувеличивалъ ту долю силы, которую старику удалось сохранить. Онъ почти освоился съ мыслью, что нехудо было бы придушить это крикливое старое горло, такъ упорно отказывавшееся испустить духъ. Но на самомъ дѣлѣ жизненная искра еле тлѣлась въ тѣлѣ старика, и если бы Джоржъ могъ знать, какъ обстояло дѣло, то онъ врядъ ли бы сталъ питать такія преступныя мысли.

 Старикъ быстро дряхлѣлъ и почти уже стоялъ, одной ногой въ гробу, хотя онъ по прежнему каждое утро выходилъ изъ своей комнаты и отправлялся, черезъ силу, бродить по хозяйству. Въ обычные часы онѣ садился за столъ и выпивалъ, на зло докторскому предписанію, свою обычную порцію портвейна. Докторъ вовсе и не желалъ лишать его этой послѣдней утѣхи, онъ только совѣтовалъ ему раздробить ту же порцію на нѣсколько пріемовъ. Но и этому предписанію старикъ противился съ негодованіемъ и безпощадно ругалъ Кэтъ каждый разъ, какъ она позволяла себѣ напоминать ему о немъ.

 -- Есть изъ чего хлопотать, сказалъ онъ ей однажды вечеромъ:-- точно не все равно, живъ ли я или умеръ; развѣ вотъ только что: Джоржъ выгонитъ тебя изъ этого дома, какъ скоро онъ ему достанется.

 -- Я не о себѣ забочусь, сэръ, отвѣчала Кэтъ со слезами на глазахъ: у меня была на умѣ только ваша польза.

 -- Ну, недолго тебѣ придется утруждать себя заботою о мнѣ, отвѣчалъ старый сквайръ, выпивая однимъ залпомъ свой стаканъ вина.

 Кэтъ ходила за нимъ съ безграничною преданностью. Женщины вообще умѣютъ быть преданными въ подобныхъ случаяхъ; она заботилась о немъ, какъ о маломъ ребенкѣ, и съ добродушною веселостью скорѣе, чѣмъ съ покорностью, переносила вспышки его гнѣва; случалось ли ему разражаться ругательствами на внука, она не противорѣчила ему прямо, но умѣла вставить одно-другое словцо въ оправданіе брата.-- А вотъ погоди, отвѣчалъ онъ ей на это: еще доживешь до того, что онъ оберетъ тебя до послѣдней нитки и нагую выгонитъ на улицу.-- Кэтъ горячилась и объявляла, что, каковы бы ни были недостатки ея брата, онъ не давалъ ей до сихъ поръ ни малѣйшаго повода сомнѣваться въ его привязанности къ ней. Но старый сквайръ насмѣшливо улыбался.

 Однажды утромъ, вскорѣ послѣ этого разговора, Кэтъ вошла въ комнату въ дѣду съ завтракомъ, состоявшимъ изъ жиденькаго бульона, который онъ глоталъ черезъ силу. Старикъ усадилъ ее возлѣ себя и повелъ рѣчь объ имѣньи.

 -- Я знаю, заговорилъ онъ, что въ денежныхъ дѣлахъ ты, какъ есть, дура. И всѣ-то женщины по этой части немного смыслятъ, а ты менѣе, чѣмъ всякая другая.

 На это Кэтъ отвѣчала только легкой улыбкой, выражавшей что она и сама сознаетъ за собой тотъ же грѣшокъ.

 -- Мнѣ нужно повидаться съ Гогремомъ, продолжалъ онъ. Напиши ему два слова и скажи, чтобы онъ пріѣзжалъ сегодня или прислалъ кого нибудь изъ своихъ клерковъ.

 Гогремъ былъ стряпчій, проживавшій въ Пенритѣ и приглашавшійся въ Вавазорскій замокъ только въ тѣхъ случаяхъ, когда сквайру нужно было что нибудь измѣнить въ своемъ завѣщаніи.

 -- Не лучше ли повременить этимъ дѣломъ, пока вамъ будетъ полегче? замѣтила Кэтъ. Но старикъ обрушился на нее съ такимъ градомъ ругательствъ, что она вскочила съ своего мѣста и, не помня себя, бросилась къ письменному столу, чтобы написать требуемую записку.

 -- Какъ бы ты распорядилась съ имѣньемъ, если бы я оставилъ его тебѣ? спросилъ сквайръ, когда она воротилась, отправивъ посланнаго.

 Трудно было сразу отвѣчать на такой вопросъ. Она простояла съ минуту въ раздумьи, держа за руку старика и опустивъ глаза на его кровать. А онъ, между тѣмъ, пытливо глядѣлъ ей въ лицо своими мутными старческими глазами, какъ бы стараясь прочесть ея сокровенную думу.

 -- Мнѣ кажется, проговорила она наконецъ, что я отдала бы его брату.

 -- Такъ не оставлю же я его тебѣ, чортъ побери! воскликнулъ онъ.

 На этотъ разъ Кэтъ не вскочила и, не выпуская его руки изъ своей, продолжала глядѣть на кровать.

 -- Если бы я была, дѣдушка, на вашемъ мѣстѣ, отвѣчала она почти шопотомъ, я бы не рискнула дѣлать такія важныя распоряженія подъ вліяніемъ болѣзни. Да и сами вы, я убѣждена въ томъ, отсовѣтовали бы это всякому другому.

 -- Оставить имѣнье Алисѣ? продолжалъ старикъ, разсуждая вслухъ съ самимъ собою,-- и та тоже отдастъ все ему. И чѣмъ только приворожилъ онъ васъ обѣихъ?-- хоть убей, не понимаю! Дуренъ онъ, какъ смертный грѣхъ; одинъ этотъ шрамъ, что бороздитъ ему рожу, чего стоитъ. Ума въ немъ особеннаго я тоже не вижу; по крайней мѣрѣ, до сихъ поръ онъ ничего такого умнаго на своемъ вѣку не сдѣлалъ.--Дай-ка мнѣ, Кэтъ, этой дряни, что принесли изъ аптеки.

 Кэтъ подала ему лекарство.

 -- И откуда досталъ онъ денегъ, чтобы купить себѣ голоса на выборахъ? продолжалъ старикъ, принявъ лекарство. Такому молодцу, какъ онъ, никто ничего въ долгъ не повѣритъ.

 -- Не знаю, откуда онъ взялъ деньги, солгала Кэтъ.

 -- Вѣдь ты ему не давала взаймы, не такъ ли?

 -- Онъ самъ на отрѣзъ отказался занимать у меня

 -- А ты таки предлагала ему?

 -- Да, сэръ.

 -- И онъ не взялъ у тебя?

 -- Не взялъ ни единаго пенни, сэръ.

 -- Что же побудило тебя дѣлать ему подобное предложеніе послѣ того, что я тебѣ сказалъ?

 -- Деньги мои, и я могу распоряжаться ими, какъ хочу, твердо отвѣчала Кэтъ.

 -- Глупа же ты, какъ я на тебя посмотрю,-- куда какъ глупа! Послѣ и будешь каяться, да поздно. А теперь ступай и пришли мнѣ сказать, когда пріѣдетъ Гогремъ.