-- О! я-то не могу сдѣлать ничего. Когда она была здѣсь, положеніе сдѣлалось наконецъ очень непріятнымъ. Она почти не говорила съ нами и я увѣрена, что даже слуги догадались о ссорѣ.

 Она ни слова не сказала о предложеніи Лиззи подарить ей брошку и о тѣхъ разсказахъ, которые постепенно доходили до нея о долгахъ, брилліантахъ и поступкѣ молодой новобрачной съ лэди Линлитго, какъ только она вышла за знатнаго сэр-Флоріана. Люси дурно думала о Лиззи и не могла не сожалѣть, что ея благородный, великодушный Фрэнкъ тратитъ время и труды на родственницу недостойную его дружбы. Но въ чувствѣ ея не было ни малѣйшей ревности и она не сказала противъ Лиззи ничего другого, кромѣ того, что есть разница между людьми.

 Потомъ стали говорить о собственныхъ планахъ. Люси тотчасъ горячо объявила, что она не ожидаетъ немедленнаго брака. Она не церемонясь сказала Фрэнку, что ей хорошо извѣстно, какая трудная предстоитъ ему задача и что выгоды его требуютъ оставаться неженатымъ годъ или два. Онъ съ изумленіемъ увидалъ, какъ хорошо она понимаетъ его положеніе и какъ сочувствуетъ его выгодамъ.

 -- Только одно не могу я для васъ сдѣлать, сказала она.

 -- Что же именно?

 -- Я не могу отказаться отъ васъ. Я почти думала, что мнѣ слѣдовало бы отказать вамъ, потому что я не могу сдѣлать ничего -- ничего для васъ. Но самоотверженіе имѣетъ свои границы. Я не могла этого сдѣлать! не могла!

 Читатель знаетъ, какой отвѣтъ былъ данъ на этотъ вопросъ, и ему не нужно говорить о долгомъ, крѣпкомъ, похвальномъ поцѣлуѣ, какимъ молодой адвокатъ увѣрилъ Люси, что такое самоотверженіе было бы для него гибельно. Они, однако, условились сказать лэди Фонъ, что намѣрены обвѣнчаться не прежде будущаго года и формально просить ее позволить Люси остаться въ замкѣ Фонъ до-тѣхъ-поръ.

Глава XIX.

БРАТЪ МОЙ.

 Лордъ Фонъ обѣщалъ, когда сажалъ Лиззи въ карету, что скоро пріѣдетъ къ ней -- но пріѣхалъ не скоро. Прошло двѣ недѣли, а онъ не показывался; относительно брилліантовъ ничего болѣе не было сдѣлано, кромѣ того, что Кэмпердаунъ написалъ Фрэнку Грейстоку, что вопросъ о собственности брилліантовъ невозможно предоставить рѣшенію третейскаго суда -- третейскій судъ можетъ отнять ихъ отъ того имѣнія, которое составляетъ собственность ребенка -- точно такъ какъ третейскій судъ не можетъ рѣшать относительно собственности самого имѣнія.

 "Владѣніе составляетъ девять-десятыхъ по закону, сказалъ себѣ Фрэнкъ, откладывая въ сторону письмо и думая въ то же время, что владѣніе брилліантами Лиззи Юстэсъ включало всѣ эти девять пунктовъ.

 Лиззи надѣвала свои брилліанты нѣсколько разъ. Можно сомнѣваться, увеличились ли ея репутація модной женщины отъ этого ожерелья и гласности его исторіи -- которая однако, какъ многія другія исторіи, разсказывалась невѣрно.

 Между тѣмъ лордъ Фонъ не пріѣзжалъ къ ней. Она написала къ нему:

 "Любезный Фредерикъ, не лучше ли вамъ пріѣхать ко мнѣ? Любящая васъ -- Л. Я ѣду на сѣверъ въ концѣ мѣсяца."

 Но Фрэнкъ Грейстокъ былъ у ней -- не разъ. На другой день послѣ того какъ письмо было написано, онъ пріѣхалъ къ ней. Это было въ воскресенье, въ послѣдней половинѣ іюля, и Фрэнкъ нашелъ Лиззи одну. Мисъ Мэкнёльти пошла въ церковь, а Лиззи лежала небрежено на диванѣ, держа, въ рукѣ какія-то стихотворенія. Она даже читала ихъ и по-своему наслаждалась ими. Въ этихъ стихахъ разсказывалось о старинныхъ рыцаряхъ, которые отправились отыскивать знаменіе съ небесъ; знаменіе это, если они его увидятъ, должно было означать, что они считаются святыми и достойными небеснаго блаженства. Можно бы подумать, что никакой сюжетъ не могъ быть менѣе интересенъ для Лиззи Юстэсъ, но мелодія стиховъ нравилась ея слуху и она всегда была способна возбудить въ себѣ ложный энтузіазмъ къ предметамъ совершенно чуждымъ ея жизни. Она думала, что тоже могла бы странствовать для поисковъ этого священнаго знаменія, переносить все, бросить все -- и получить награду. А отказаться отъ брилліантовъ -- изъ простой добросовѣстности -- это было свыше ея силъ.

 -- Желала бы я знать, дѣйствительно ли были такіе люди, сказала она, позволивъ своему кузену взять книгу изъ ея рукъ.

 -- Будемъ надѣяться, что ихъ не было.

 -- О, Фрэнкъ!

 -- Это были сумасбродные фанатики. Если вы дочитаете до конца...

 -- Я прочитала все -- до послѣдняго слова! съ восторгомъ сказала Лиззи.

 -- Стало быть вы знаете, что Артуръ не поѣхалъ на поиски, потому что у него было дѣло, которое можетъ быть принесло пользу окружавшимъ его людямъ.

 -- Мнѣ правится Лансело больше Артура, сказала Лиззи.

 -- Онъ и королевѣ нравился больше, отвѣтилъ Фрэнкъ.

 -- Ваши полезные, практическіе люди, засѣдающіе въ совѣтахъ и комитетахъ, и размѣряющіе свои дары другимъ по унціямъ, никогда не имѣютъ сердца; не правда ли, Фрэнкъ?

 -- Я не знаю какое значеніе имѣетъ сердце. Мнѣ иногда кажется, что это значитъ способность дѣлать долги и увозить чужихъ женъ.

 -- Вы это говорите нарочно, чтобы заставить меня поссориться съ вами. Вы не увозили чужихъ женъ и у васъ есть сердце.

 -- Но я къ несчастью дѣлаю долги, а что касается чужихъ женъ, то я не знаю навѣрно, не придется ли мнѣ дойти и до этого когда-нибудь. Былъ у васъ лордъ Фонъ?

 Лиззи покачала головой.

 -- И не писалъ?

 Она опять покачала головой; при этомъ ея длинные локоны заволновались и чуть не коснулись Фрэнка, потому что онъ сидѣлъ возлѣ нея на диванѣ, а она приподнялась заглянуть ему въ лицо и говорила съ нимъ почти шепотомъ.

 -- Что-нибудь надо рѣшить, Лиззи, прежде чѣмъ вы уѣдете изъ Лондона.

 -- Я писала къ нему вчера -- нѣсколько строкъ -- и просила его пріѣхать. Я ожидала его сегодня, а вмѣсто него пріѣхали вы. Говорить ли мнѣ, что я этимъ недовольна!

 -- Въ этомъ нѣтъ никакого сомнѣнія.

 -- О, Фрэнкъ! какъ вы мужчины тщеславны! Вы хотите, чтобъ я поклялась вамъ, что мнѣ пріятнѣе видѣть васъ, чѣмъ его. Вы недовольны тѣмъ, что я это думаю; вы хотите, чтобъ я сказала вамъ это. Вы знаете это. Хотя онъ долженъ быть моимъ мужемъ -- я полагаю, что онъ будетъ моимъ мужемъ -- его душа не такъ симпатизируетъ со мною, какъ ваша.

 -- Еслибъ не любили его, вы не приняли бы его предложенія.

 -- Что мнѣ было дѣлать, Фрэнкъ? Что мнѣ дѣлать? Подумайте, что я одинока, что у меня нѣтъ друзей, что мнѣ нужно имѣть какого-нибудь покровителя! Вы не всегда можете быть со мною. Вы интересуетесь мизинцемъ жеманницы, которая живетъ у этой старухи, болѣе чѣмъ мною и всѣми моими горестями.

 Это было справедливо, но Фрэнкъ этого не сказалъ.

 -- Лордъ Фонъ по-крайней-мѣрѣ человѣкъ уважаемый. По-крайней-мѣрѣ я такъ думала, когда приняла его предложеніе.

 -- Онъ довольно уважаемъ.

 -- Именно;-- не такъ ли?-- Не болѣе. Вы меня не осуждаете за то, что я согласилась быть его женой? Если вы осуждаете, я откажусь, чего бы это мнѣ ни стоило. Онъ обращается со мною такъ дурно, что мнѣ нечего далеко ходить за предлогомъ.

 Тутъ она посмотрѣла въ лицо Фрэнка со всей горячностью своего взгляда, ясно показывая, что она ожидаетъ серіознаго отвѣта.

 -- Почему вы не отвѣчаете мнѣ, Фрэнкъ?

 -- Что я могу сказать? Онъ робкій, осторожный человѣкъ. Его напугали этимъ ожерельемъ и онъ поступаетъ дурно. Но мужъ онъ будетъ хорошій. Онъ не мотъ. Онъ знатенъ. Всѣ его родные люди достойные уваженія. Когда вы сдѣлаетесь лэди Фонъ, всякій домъ въ Англіи будетъ для васъ открытъ. Лордъ Фонъ не богатъ, но вдвоемъ съ нимъ вы будете богаты.

 -- Что все это безъ любви?

 -- Въ его любви къ вамъ я не сомнѣваюсь. Когда вы сдѣлаетесь его женою, онъ будетъ нѣжно васъ любить.

 -- Ахъ, да!-- какъ любилъ бы лошадь или картину. Развѣ въ этомъ состоитъ восторгъ любви? Развѣ это ваша идея о любви? Развѣ такимъ образомъ вы любите вашу жеманницу?