-- Четыре тысячи годового дохода очень важное обстоятельство, Люси.

 Люси нѣсколько времени не говорила ничего. Она рѣшила, что не скажетъ ничего;-- что не дастъ такого отвѣта, котрый выказалъ бы какое-нибудь чувство съ ея стороны. Но у ней недостало силъ сдержать свое намѣреніе.

 -- Я удивляюсь, мистеръ Грейстокъ, сказала она: -- почему вы сами не попытаетесь взять этотъ большой призъ. Кузенамъ дозволено вступать въ бракъ.

 Онъ пытался и въ эту минуту не хотѣлъ ей солгать.

 -- Родство тутъ ничего не значитъ, сказалъ онъ.

 -- Можетъ быть, вы уже и думали объ этомъ?

 -- Думалъ, Люси. Да, я думалъ. Слава Богу, я только думалъ!

 Люси не могла удержаться, чтобы не взглянуть ему въ лицо и не всплеснуть руками. Женщина никогда такъ нѣжно не любитъ мужчину, какъ въ ту минуту когда онъ признается ей, что готовъ былъ совершить великое преступленіе -- но воздержался и не совершилъ его.

 -- Я думалъ объ этомъ. Я вамъ не говорю, что она приняла бы мое предложеніе. Я не имѣю никакой причины думать это.

 -- А я увѣрена, что она приняла бы, сказала Люси, не имѣвшая ни малѣйшаго понятія о томъ, какія слова она произноситъ.

 -- Я рѣшился бы на это просто для ея денегъ -- для ея денегъ и ея красоты, а вовсе не оттого что люблю ее.

 -- Никогда, никогда -- не женитесь на женщинѣ, которую вы не любите, мистеръ Грейстокъ.

 -- Стало быть, я могу сдѣлать предложеніе только одной женщинѣ, сказалъ онъ.

 Разумѣется, Люси ничего помогла сказать на это. Если онъ не хочетъ идти далѣе, она не обязана понимать его. Но войдетъ ли онъ далѣе? Она чувствовала въ эту минуту, что открытое объясненіе въ любви сдѣлаетъ ее счастливою навсегда, даже еслибъ Фрэнкъ не сопровождалъ это объясненіе увѣреніемъ, что не можетъ на ней жениться. Еслибъ только они узнали другъ друга -- еслибъ это было между ними положено -- она думала, что этого было бы для нея достаточно. А что касается ее -- если женщина можетъ вынести такое положеніе, то конечно можетъ вынести и онъ.

 -- Вы знаете, кто эта одна? спросилъ онъ.

 -- Нѣтъ, отвѣтила Люси, качая головой.

 -- Люси, правду ли вы говорите?

 -- Какая до этого нужда?

 -- Люси -- взгляните на меня, Люси...

 Онъ взялъ ее за руку.

 -- Нѣтъ -- нѣтъ -- нѣтъ! сказала она.

 -- Я такъ васъ люблю, Люси, что никогда не могу полюбить другую. Я думалъ о многихъ женщинахъ, но любилъ только одну васъ. Мнѣ иногда казалось, что я могу жениться для денегъ и для положенія -- чтобы жена помогла мнѣ возвыситься въ свѣтѣ -- но когда мои мысли устремились съ наслажденіемъ на женскія очарованія, вы были всегда -- всегда героиней романа, обитательницей счастливаго воздушнаго замка.

 -- Въ-самомъ-дѣлѣ? спросила она.

 -- Всегда -- всегда. Относительно этого -- онъ ударилъ себя въ грудь -- никто не можетъ быть постояннѣе меня. Хотя я не высокаго о себѣ мнѣнія, но умѣю распознать настоящую женщину, когда вижу ее.

 Но онъ не просилъ ее сдѣлаться его женой; -- и не дождался возвращенія лэди Фонъ.

Глава XIII.

ЧТО СДѢЛАЛЪ ФРЭНКЪ ГРЕЙСТОКЪ.

 Фрэнкъ Грейстокъ ускользнулъ изъ голубятни до возвращенія лэди Фонъ. Онъ пріѣхалъ въ Ричмондъ не съ тѣмъ, чтобы видѣть Люси Морисъ, или сказать ей что-нибудь особенное, когда увидѣлъ ее. Онъ просто поѣхалъ, туда по приглашенію своей кузины и потому, что онъ былъ обязанъ видѣть кузину въ такомъ важномъ случаѣ, какъ ея помолвка. Но онъ говорилъ себѣ, что старая лэди Фонъ дура и что увидѣть Люси будетъ очень пріятно.

 -- Увидѣть ее -- разумѣется, я ее увижу, говорилъ онъ.-- Почему мнѣ не увидѣтся съ нею?

 Теперь, когда онъ видѣлся съ нею и возвращался по желѣзной дорогѣ въ Лондонъ, онъ признавался себѣ, что уже не властенъ устроить свою карьеру посредствомъ брака. Онъ наконецъ сказалъ Люси то, что дѣлало для него невозможнымъ предложить свою руку другой женщинѣ. Конечно, онъ не сдѣлалъ ей предложенія, но сказалъ, что любить ее. Онъ не просилъ у нея отвѣта на свое объясненіе, но такъ и уѣхалъ.

 Въ этотъ же день онъ сталъ допрашивать себя на счетъ своего поступка съ этой дѣвушкой и подвергнулъ себя самому строгому допросу. Онъ не принадлежалъ къ числу тѣхъ мужчинъ, которые могутъ думать, что любятъ одну женщину больше всѣхъ другихъ на свѣтѣ, а между тѣмъ оставаться равнодушнымъ при мысли, что сдѣлаютъ ей вредъ. Онъ могъ понимать, что мужчина, не имѣющій возможности жениться, долженъ молчать о своихъ чувствахъ -- если онъ будетъ такъ слабъ, что подчинится страсти, которая могла испортить его будущность. Онъ былъ откровененъ и признался себѣ, что поддался этой слабости. Слабость эта явилась къ нему рано въ жизни и была несомнѣннымъ фактомъ. Дѣвушку эту онъ не могъ сравнить ни съ какой другой дѣвушкой -- и даже съ мужчиной. Въ ея бесѣдѣ было для него такое удовольствіе, котораго онъ не могъ даже анализировать. Она была не красавица, въ ней не было свѣтскаго очарованія. Онъ никогда не видалъ ее хорошо одѣтою -- сообразно понятіямъ о нарядахъ, которые преобладали въ свѣтѣ. Она была маленькое созданьице и не могла привлекать вниманія фигурою, наружностью или обращеніемъ -- она спокойно покорилась званію гувернантки и не думала, что этимъ унизила себя. А между тѣмъ онъ зналъ, что она лучше всѣхъ другихъ. По-крайней-мѣрѣ для него она была лучше всѣхъ другихъ. Пожатіе ея маленькой ручки дѣйствовало на него прохладно и пріятно. Иногда, когда усиленная работа разгорячала его, онъ воображалъ, какъ было бы ему пріятно, еслибъ Люси находилась возлѣ него и приложила свою руку къ его лбу. Въ глазахъ ея былъ блескъ, къ которому онъ чувствовалъ гораздо болѣе симпатіи, чѣмъ ко всѣмъ другимъ глазамъ на свѣтѣ. Когда она улыбалась, губы ея имѣли такое выраженіе, которое было для него краснорѣчивѣе всякаго звука. Въ ней была такая дѣйствительность и такая правда, которыя казались ему непоколебимыми скалами. Онъ никогда не говорилъ себѣ, что фальшивость или лицемѣрство въ женщинѣ особенно гнусны. Онъ даже говорилъ, что нѣкоторая афектація необходима въ женскомъ характерѣ. Онъ зналъ, что его кузина Лиззи любитъ прихвастнуть -- что она, какъ выражалась Люси, хорошенькій звѣрекъ, который можетъ укусить -- а между тѣмъ ему нравилась кузина Лиззи. Онъ не искалъ въ женщинахъ совершенства -- такъ онъ говорилъ. Но Люси Морисъ была въ его глазахъ совершенствомъ, и когда онъ сказалъ ей, что она царица, которой суждено царствовать въ его воздушныхъ замкахъ, онъ говорилъ правду.

 Онъ поддался этимъ чувствамъ и не могъ теперь избавиться отъ нихъ; -- но онъ могъ умалчивать о нихъ. Онъ зналъ, что прежде, въ Бобсборо, онъ не молчалъ. Когда онъ увидѣлъ ее въ первый разъ въ замкѣ Фонъ, онъ не молчалъ. Но ему не позволили бывать въ замкѣ Фонъ и это запрещеніе такъ сказать, снимало съ него отвѣтственность за сказанныя слова. Хотя онъ называлъ лэди Фонъ старой дурой, онъ не могъ нѣкоторымъ образомъ не сознавать ея благоразумія, -- и считалъ себя свободнымъ рѣшить, не сдѣлавшись безчестнымъ, что онъ можетъ бросить идеи о восторженной любви и отыскивать себѣ богатую жену. Предполагая, что онъ будетъ умалчивать о своихъ чувствахъ съ своею милою Люси, онъ могъ свободно располагать собою. Такимъ образомъ настала минута, когда онъ рѣшился сдѣлать предложеніе своей богатой кузинѣ. Намѣренію этому помѣшали и читатель знаетъ, что изъ этого вышло. Успѣхъ лорда Фона нисколько не раздосадовалъ Фрэнка. Онъ не совсѣмъ рѣшился жениться на кузинѣ. Конечно, она была красавица и имѣла состояніе -- но онъ также зналъ, что ея зубы кусаются, а когти царапаютъ. Но успѣхъ лорда Фона далъ другой оборотъ мыслямъ Фрэнка и заставилъ его подумать, что если мужчина любитъ, то долженъ оставаться вѣренъ своей любви. Читатель также знаетъ, что изъ этого вышло -- какъ наконецъ Фрэнкъ пересталъ молчать. Онъ не предлагалъ Люси сдѣлаться его женой, но сказалъ то, что ставило его въ невозможность жениться на другой женщинѣ, не сдѣлавшись безчестнымъ человѣкомъ.