Лордъ Фонъ объяснилъ съ нѣкоторымъ изумленіемъ, что мистеръ Кэмпердаунъ его повѣренный. По его мнѣнію, не было юриста болѣе пользовавшагося всеобщимъ уваженіемъ. Тутъ онъ спросилъ, что Лиззи можетъ сказать противъ мистера Кэмпердауна.

 -- Мистеръ Кэмпердаунъ былъ повѣреннымъ сэр-Флоріана, сказала Лиззи.

 -- Тѣмъ будетъ легче, какъ мнѣ кажется, сказалъ лордъ Фонъ.

 -- Я не знаю, можно ли будетъ это сдѣлать, сказала Лиззи, стараясь устремить свои мысли на этотъ предметъ: -- мистеръ Кэмпердаунъ поступилъ очень невѣжливо со мною -- я должна это сказать; я думаю даже, не совсѣмъ честно. Онъ хочетъ теперь отнять у меня вещь, принадлежащую мнѣ.

 -- Какую эта вещь? медленно спросилъ лордъ Фонъ.

 -- Вещь очень цѣнную. Я все разскажу вамъ, Фредерикъ. Разумѣется, я теперь буду говорить вамъ обо всемъ. Я никакъ не могу скрывать что-нибудь отъ человѣка любимаго мною. Это не въ моемъ характерѣ. Вотъ прочтите это письмо.

 Она протянула руку назадъ и вынула письмо Кэмпердауна изъ-подъ библіи. Лордъ Фонъ прочелъ письмо очень внимательно, и когда онъ читалъ, имъ овладѣло большое сомнѣніе. Какого рода была эта женщина, которую онъ сосваталъ только потому, что у нея было состояніе? Мысль, что Кэмпердаунъ былъ неправъ въ этомъ дѣлѣ, не приходила въ голову лорду Фону. Англійскій джентльмэнъ вѣритъ безусловно умѣнію и добросовѣстности своего фамильнаго повѣреннаго. Онъ всегда поступаетъ по совѣтамъ своего повѣреннаго. Онъ покупаетъ и продаетъ по его указаніямъ и чувствуетъ себя совершенно спокойно, имѣя руководителя, на которомъ лежитъ отвѣтственность за все, что дѣлается на этомъ свѣтѣ.

 -- Какіе это брилліанты? спросилъ лордъ Фонъ очень тихимъ голосомъ.

 -- Мои собственные -- собственные мои. Сэр-Флоріанъ подарилъ ихъ мнѣ. Когда онъ вручилъ ихъ мнѣ, онъ сказалъ, что даритъ ихъ навсегда. "-- Вотъ, сказалъ онъ: "они ваши; дѣлайте съ ними, что хотите". Послѣ этого не слѣдовало бы отнимать ихъ у меня -- вѣдь не слѣдовало? Еслибъ вы были женаты прежде и ваша жена подарила вамъ на намять какую-нибудь вещь, чтобы вы сохранили ее на всегда, развѣ вы отдали бы ее повѣренному? Вамъ это не понравилось бы; -- не правда ли Фредерикъ?

 Она взяла его за руку и смотрѣла ему въ лицо, дѣлая этотъ вопросъ. Опять, можетъ быть, она нѣсколько преувеличила свою роль, но въ глазахъ ея сверкали слезы и топъ голоса ея былъ совершенствомъ.

 -- Мистеръ Кэмпердаунъ называетъ эти брилліанты юстэсовскими -- фамильными брилліантами, сказалъ лордъ Фонъ.-- Изъ какихъ они камней? Что они стоятъ?

 -- Я вамъ покажу, сказала Лиззи, вскакивая и торопливо выбѣгая изъ комнаты.

 Лордъ Фонъ, оставшись одинъ, протеръ себѣ глаза и началъ думать обо всемъ. Требовать, чтобъ она отдала вещь, подаренную ей мужемъ, было очень жестокой мѣрой со стороны Юстэсовъ и Кэмпердауна. Но ему казалось невѣроятно, чтобъ Юстэсы и его повѣренные рѣшились жестоко поступать съ вдовой, носившей имя Юстэсъ. Юстэсы по характеру были щедры, а старикъ Кэмпердаунъ не былъ способенъ строго требовать бездѣлицъ отъ богатыхъ кліентовъ. А между-тѣмъ тутъ лежало его писімо, грозившее вдовѣ покойнаго баронета судебнымъ преслѣдованіемъ за удержаніе брилліантовъ, которые самъ сэр-Флоріанъ подарилъ женѣ на память! Можетъ быть сэр-Флоріанъ ошибся и приказалъ вставить въ перстень или брошку для своей жены какой-нибудь брилліантъ, который онъ считалъ своей собственностью, между-тѣмъ какъ этотъ камень былъ наслѣдственный. Если такъ, то брилліантъ разумѣется надо отдать -- или замѣнить другимъ одинаковой цѣнности.

 Лордъ Фонъ пришелъ къ такому заключенію, когда Лиззи вернулась съ сафьяннымъ футляромъ въ рукахъ.

 -- Вотъ какимъ образомъ онъ отдалъ мнѣ, сказала Лиззи, открывая футляръ:-- вотъ почему эта вещь такъ драгоцѣнна для меня.

 Лордъ Фонъ не зналъ никакого толка въ брилліантахъ, но даже онъ понялъ, что если ожерелье, къ которому былъ придѣланъ мальтійскій крестъ, состояло изъ настоящихъ брилліантовъ, то эта вещь должна быть очень цѣнная. Ему тотчасъ пришло въ голову, что такое ожерелье даже мужъ не можетъ подарить женѣ такимъ образомъ, какъ описывала Лиззи. Перстень, брошку и, можетъ быть, браслетъ влюбленный лордъ можетъ принести въ карманѣ. Но такой уборъ, какъ тотъ, на который теперь смотрѣлъ лордъ Фонъ, дарятъ совершенно инымъ образомъ. Онъ былъ увѣренъ въ этомъ, хотя не былъ свѣдущъ въ цѣнности камней.

 -- Вы знаете, сколько это стоитъ? спросилъ онъ.

 Лиззи колебалась съ минуту, а потомъ вспомнила, что Фредерикъ въ его настоящемъ положеніи, можетъ быть, былъ бы радъ помочь ей удержать такую цѣнную вещь.

 -- Кажется, говорили, что оно цѣнится... десять тысячъ фунтовъ, отвѣтила она.

 -- Десять... тысячъ... фунтовъ!

 Глаза лорда Фона были прикованы къ ожерелью.

 -- То-есть, такъ мнѣ сказалъ... ювелиръ.

 -- Какой ювелиръ?

 -- Тотъ, который пріѣзжалъ... поправлять ихъ, кажется... или, что-то въ этомъ родѣ. Бѣдный сэр-Флоріанъ этого желалъ. Онѣто это и сказалъ.

 -- Какъ звали этого ювелира?

 -- Я забыла его имя, сказала Лиззи, не знавшая, будетъ ли одобрено ея знакомство съ Бенджаминомъ.

 -- Десять тысячъ фунтовъ! Конечно, вы не держите этихъ брилліантовъ въ вашемъ домѣ -- неужели держите?

 -- У меня на верху есть желѣзный сундучокъ -- такой тяжелый.

 -- И этотъ желѣзный сундучокъ вамъ подарилъ сэр-Флоріанъ?

 Лиззи колебалась съ минуту.

 -- Да, сказала она:-- то-есть... нѣтъ. Но онъ заказалъ его, а потомъ мнѣ его принесли -- послѣ его... смерти.

 -- Стало быть, онъ зналъ цѣнность этихъ брилліантовъ?

 -- О, да! Хотя онъ не называлъ суммы, однако онъ говорилъ мнѣ, что они очень -- очень дороги.

 Лордъ Фонъ не тотчасъ распозналъ ложь, заключавшуюся въ каждомъ словѣ этой женщины, потому что соображеніе его было нѣсколько медлительно и онъ не могъ и думать и слушать въ одно и тоже время. Но онъ запутался въ тягостномъ лабиринтѣ сомнѣнія и почти неудовольствія. Судебное преслѣдованіе о возвращеніи брилліантовъ, затѣянное противъ женщины, на которой онъ захотѣлъ жениться, семействомъ ея покойнаго мужа, не нравилось ему. Держать свои руки чистыми во всякомъ дѣлѣ, стоять выше всѣхъ дурныхъ словъ, быть уважаемымъ, если возможно всѣми, таково было честолюбіе лорда Фона. Онъ былъ бѣденъ и корыстолюбивъ, но онъ тотчасъ отказался бы отъ своего жалованья, еслибъ общественное мнѣніе находило, что такъ слѣдуетъ сдѣлать. Онъ былъ чрезвычайно робокъ и жилъ въ постоянномъ страхѣ, чтобъ газеты не сказали чего-нибудь непріятнаго о немъ. Дѣло сааба огорчило его больше потому, что Фрэнкъ Грейстокъ назвалъ его представителемъ деспотической администраціи. Ему было бы очень пріятно, чтобъ у жены его были брилліанты, стоющіе десять тысячъ фунтовъ; но онъ скорѣе не женился бы никогда -- или женился бы на бѣдной -- чѣмъ на женщинѣ обвиненной въ присвоеніи чужихъ брилліантовъ.

 -- Я думаю, сказалъ онъ наконецъ:-- что еслибъ вы отдали ихъ мистеру Кэмпердауну...

 -- Отдать ихъ мистеру Кэмпердауну!

 -- А потомъ предоставить дѣло третейскому суду.

 -- Третейскому суду? Это значитъ отдать себя подъ судъ?

 -- Нѣтъ, моя дорогая -- это не значитъ отдать себя подъ судъ. Брилліанты будутъ отданы на сохраненіе мистеру Кэмпердауну, а потомъ выберутъ людей, которые рѣшатъ, кому они должны принадлежать.

 -- Они принадлежатъ мнѣ, сказала Лиззи.

 -- Но мистеръ Кэмпердаунъ говоритъ, что эти брилліанты фамильные.

 -- Мало ли что онъ говоритъ! сказала Лиззи.

 -- Милѣйшая моя, нельзя найти человѣка достойнѣе мистера Кэмпердауна. Вы должны же на что-нибудь рѣшиться.

 -- Я ни на что другое не рѣшусь, сказала Лиззи:-- сэр-Флоріанъ подарилъ мнѣ эти брилліанты и я оставлю ихъ у себя.

 Говоря это, Лиззи не смотрѣла на своего жениха, но онъ смотрѣлъ на нее и ему не понравилась перемѣна, которую онъ увидалъ на ея физіономіи. Ему не нравились обстоятельства, въ которыхъ онъ очутился.

 -- Зачѣмъ мистеръ Кэмпердаунъ вмѣшиваемся не въ свое дѣло? продолжала Лиззи.-- Если эти брилліанты принадлежатъ не мнѣ то въ такомъ случаѣ они принадлежатъ моему сыну, а кто имѣетъ такое право какъ я сберегать ихъ для него? Но они принадлежатъ мнѣ.