-- Много вы объ этомъ думали, лордъ Джорджъ.

 -- Думалъ, и много, милэди, и нравилась мнѣ эта мысль чрезвычайно.

 Лиззи навострила уши. Могло ли быть, чтобъ онъ оказался корсаромъ, несмотря на всю его грубость?

 -- Я безпутный бродяга и вообще малый не ахти, а все же сильно задумывался на счетъ этого. Вы знаете, что хороши -- необыкновенно хороши.

 -- Полноте, лордъ Джорджъ.

 -- Сознаюсь, что и доходъ имѣлъ не малое значеніе. Во всякомъ случаѣ онъ не обманъ, я полагаю.

 -- Надѣюсь. Нѣтъ обмана и въ красотѣ, лордъ Джорджъ -- если она во мнѣ оказывается.

 -- Я никогда въ этомъ не сомнѣвался, лэди Юстэсъ. Но когда мнѣ пришло на мысль, что вы украли брилліанты, а про меня думали, что я укралъ сундукъ -- видите ли, я не такого десятка, чтобъ стѣсняться пустыми предразсудками; но ей-Богу! я не могъ на это рѣшиться.

 -- Кто-жъ хотѣлъ, чтобъ вы рѣшались? Уйдите. Вы безжалостны ко мнѣ. Желаю никогда болѣе съ вами не встрѣчаться. Не чуть-ли вы любите эту противную, пошлую женщину болѣе всѣхъ на свѣтѣ.

 -- Ахъ! да вѣдь я зналъ ее столько лѣтъ, Лиззи, а это открываетъ и покрываетъ много недостатковъ. Узнаешь мало-помалу, какъ много дурного въ старыхъ друзьяхъ, но зато и прощаешь имъ все, какъ старымъ друзьямъ.

 -- Потому вы мнѣ и не прощаете -- я дурная и только новый другъ.

 -- Нѣтъ, я прощаю вамъ все и надѣюсь, что вы еще будете счастливы. Одинъ совѣтъ я позволяю себѣ дать вамъ на прощаніе: остерегайтесь излишняго искусства тамъ, гдѣ нечего имъ выиграть.

 -- Да, я совсѣмъ неискусна, запротестовала-было Лиззи, готовая заплакать.

 -- Прощайте, моя милая.

 -- Прощайте, отвѣтила Лиззи.

 Одною рукою онъ пожалъ ей руку, другою погладилъ по головѣ, какъ ребенка, и вслѣдъ затѣмъ вышелъ.

Глава LXXVI.

ЛИЗЗИ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ВЪ ШОТЛАНДІЮ.

 Авторъ опасается, что Фрэнкъ Грейстокъ заявилъ себя не съ выгодной стороны тѣмъ изъ читателей, которые полагаютъ, что роль влюбленнаго въ героиню всегда должна быть исполняема молодымъ человѣкомъ съ свойствами героя. Однако, молодой депутать отъ Бобсборо имѣлъ много прекрасныхъ качествъ и былъ настолько же способенъ выказать геройскій духъ, какъ и большинство адвокатовъ и членовъ парламента, съ которыми онъ водился и которые для него были -- міромъ. Человѣкъ, рожденный богатымъ, можетъ -- не вредя ни себѣ, ни близкимъ -- поступать почти какъ заблагоразсудитъ относительно брака; разумѣется, предполагая, что выборъ его остановится на женщинѣ одного съ нимъ общества. Онъ не бываетъ вынужденъ жениться по разсчету или отказаться отъ женитьбы по недостатку средствъ содержать жену. И бѣднякъ, не имѣющій притязаній на знатность или значеніе въ свѣтѣ, кромѣ того, которое дается честностью, и тотъ воленъ въ своемъ выборѣ. Состояніе жены его будетъ заключаться въ работѣ рукъ ея и въ умѣньѣ помогать мужу въ домашнихъ дѣлахъ. Но между этими двумя крайностями есть средній классъ людей, которые по воспитанію особенно склонны поддаться женскому очарованію, а между-тѣмъ буквально не могутъ жениться по любви, потому что зарабатываемаго ими дохода едва достаетъ на ихъ собственное содержаніе. Что касается именно того молодого человѣка, о которомъ мы ведемъ рѣчь, его заработокъ, сказать по правдѣ, могъ бы покрывать и не одни эти расходы; однако тѣмъ не менѣе онъ находился въ такомъ положеніи, что женитьба на бѣдной дѣвушкѣ повидимому грозила гибелью и ему, и ей. Всѣ его пріятели говорили Фрэнку, что онъ погибшій человѣкъ, если женится на Люси Морисъ -- а его пріятели считались людьми очень добрыми и умными. Его родители, деканъ и жена его, вполнѣ были убѣждены, что это будетъ его гибелью. Старая лэди Линлитго даже не допускала возможности подобнаго брака. Бобсбороскій епископъ, когда дошелъ до него этотъ слухъ, объявилъ, что подобная женитьба была бы сущею жалостью. И даже милая старушка лэди Фонъ, хотя желала этого для Люси, не разъ предсказывала, что это совсѣмъ несбыточно. Когда слухъ объ этомъ бракѣ дошелъ до лэди Глэнкоры, она сказала своей пріятельницѣ мадамъ Максъ Гёслеръ, что молодой человѣкъ намѣренъ всадить себѣ пулю въ лобъ. По ея мнѣнію, эти два дѣйствія оказывались равносильными. Только читая описаніе подобныхъ людей, мы сознаемъ, что честность въ отношеніи къ возлюбленной есть первая обязанность человѣка. Я боюсь, мы не такой совѣтъ даемъ нашимъ сыновьямъ.

 Но Фрэнкъ Грейстокъ давалъ его себѣ съ величайшею настойчивостью съ-тѣхъ-поръ, какъ увидалъ Люси Морисъ въ первый разъ. Безспорно, онъ колебался, но въ своемъ взглядѣ на собственный образъ дѣйствія въ будущемъ онъ былъ гораздо благороднѣе своихъ пріятелей. Онъ ни минуту не сомнѣвался въ достоинствахъ Люси Морисъ. Она не красавица, не одарена отъ природы удивительными дарами, не напоминала богини. Она ровно ничего не имѣла. Никогда онъ не видывалъ ее, что въ свѣтѣ называется, нарядною. А все-таки она была для него всѣмъ. Между ними возникло сочувствіе, одинаково сильное съ его, какъ и съ ея стороны, и онъ вполнѣ сознавалъ это. Никогда онъ не сомнѣвался относительно своей любви -- и когда онъ бывалъ все ближе къ убѣжденію, что въ его исключительномъ положеніи ему надо жениться на богатой кузинѣ изъ-за ея состоянія, въ то самое время онъ чувствовалъ всего сильнѣе, что близость Люси Морисъ была бы для него величайшимъ наслажденіемъ въ жизни. До-сихъ-поръ деньги Лиззи, вмѣстѣ съ лестью и ласками -- противъ которыхъ молодой человѣкъ устоять не можетъ, если только онъ изъ плоти и крови -- все это искушало его, но онъ боролся съ искушеніемъ. Въ одинъ памятный вечеръ его любовь къ Люси подвергалась искушенію. Онъ поддался ему и письмо, вслѣдствіе котораго они были помолвлены, было имъ написано. Онъ никогда не имѣлъ въ виду уклониться отъ исполненія своего слова; онъ всегда говорилъ себѣ, что уклоняться не долженъ, но мало-по-малу день проходилъ за днемъ, мѣсяцы за мѣсяцами, и онъ оставлялъ ее въ печальномъ одиночествѣ, почти даже не извѣщая о себѣ.

 И она слышала со всѣхъ сторонъ, что имъ брошена. Она написала ему, что возвращаетъ его слово. Но письма своего не отсылала. Правда, она не сомнѣвалась, что все кончено -- почти не сомнѣвалась. Однако все-таки она письма не отсылала. Пусть лучше дѣло это кончится само собою безъ всякой переписки. Упрековъ она ему не сдѣлаетъ, хотя всегда будетъ считать его измѣнникомъ. Развѣ она не была бы готова умереть съ голоду для него, еслибъ тѣмъ приносила ему пользу? А онъ не могъ для нея отложить на короткій срокъ своего благоденствія! Развѣ не была она готова ждать нескончаемо -- лишь бы онъ ей сказалъ съ словомъ любви, что ждетъ и онъ? Но онъ не только бросалъ ее -- онъ еще отдавалъ себя этой лживой, гнусной женщинѣ, совершенно недостойной быть его женой. Люси въ душѣ называла его измѣнникомъ -- и находила измѣнникомъ на-самомъ-дѣлѣ, однако все же считала лучшимъ изъ людей. Женитьбой на такой женщинѣ, какъ Лиззи Юстэсъ, онъ, по мнѣнію Люси, убьетъ всѣ свои превосходныя качества, точно такъ, какъ человѣкъ, падая въ яму, не можетъ болѣе пользоваться ни своей красотой, ни силой. Теперь Люси Морисъ уже ничего не прощала Лиззи. Когда Люси пріѣхала къ ней въ Гертфордскую улицу, то почти забыла, какъ она налгала и хотѣла подкупить ее, и всю ея низость. Но когда Лиззи заявила права на Фрэнка, Люси мгновенно пришла на умъ вся ея гнусность. Люси повѣрила тогда ея словамъ. Она повѣрила, что ея Фрэнкъ, тотъ, кого она боготворила, пригрѣетъ эту гарпію на своей груди и назоветъ ее женою. Когда такъ, развѣ не лучше, что она предупреждена? Но съ этой минуты грѣхи бѣдной Лиззи казались болѣе тяжкими Люси Морисъ, чѣмъ даже Кэмпердауну или мистрисъ Гитауэ. У нея даже вырвалось слово въ разговорѣ съ старухой Линлитго. Графиня назвала племянницу маленькой лгуньей.

 -- Не маленькая! воскликнула Люси.-- Самъ сатана, полагаю, не въ состояніи такъ лгать, какъ эта женщина.