"Гертфордская улица, среда, 3-го апрѣля.
(Число, какъ замѣтитъ читатель, обозначало канунъ того дня, когда ей утромъ подали послѣднюю записку лорда Фона.)
"Милордъ,
"Цѣлую недѣлю я не отвѣчала на письмо, которое вы сдѣлали мнѣ честь написать, находя лучшимъ дать себѣ время на размышленіе въ такомъ важномъ вопросѣ. Въ этомъ я послѣдовала примѣру офиціальной осторожности вашего сіятельства.
"Кажется, я никогда не читывала письма лживѣе, трусливѣе и подлѣе того, которое вы оказались способны написать мнѣ.
"Когда мы были помолвлены, сознаюсь краснѣя, я не имѣла понятія о вашемъ характерѣ. Послѣ вы отвергли меня и запятнали мое доброе имя, просто потому, что узнавъ о моихъ врагахъ, струсили стать съ ними лицомъ къ лицу, и всячески искали средства уклониться отъ своего слова. Съ самаго начала и до конца все это олицетворенная трусость. Ваше поведеніе со мною одно продолжительное, ничѣмъ не оправдываемое оскорбленіе, тщательно обдуманное, изъ страха, какъ бы не наткнуться на хлопоты. Такой неслыханной подлости никто не встрѣчалъ ни въ романахъ, ли въ дѣйствительной жизни.
"И теперь вы опять предлагаете мнѣ свою руку -- потому что опять струсили. Не чуть ли вы боитесь, что васъ поколотятъ, если вы откажетесь отъ своего слова, и вами руководитъ то чувство, что друзья мои не могутъ отколотить васъ, когда вы изъявите готовность жениться. Не бойтесь. Ничто на свѣтѣ не заставитъ меня быть вашею женою. А еслибъ кто изъ моихъ друзей взглянулъ на васъ съ такимъ видомъ, какъ-будто хочетъ проучить, только покажите ему это мое письмо и поясните, что я отказалась быть вашею женою, а не вы отказались сдѣлаться моимъ мужемъ.
"Е. Юстэсъ."
Лиззи отправила это письмо, находя, что ничего не можетъ прибавить къ его дерзости, сколько бы ни сидѣла надъ нимъ. Ей казалось, когда она перечитывала его въ пятый разъ, что оно имѣло видъ, будто написано до полученія послѣдней его записки и потому взбѣситъ лорда Фона тѣмъ болѣе.
Это было послѣднею недѣлею ея пребыванія въ городѣ, а тамъ ей предстояло схоронить себя въ Портрэ, гдѣ все ея общество будетъ составлять вѣрная Мэкнёльти, остававшаяся въ Шотландіи въ послѣдніе три мѣсяца, какъ старшая няня маленькаго наслѣдника. Въ пятницу Лиззи предстояло отправиться въ судъ, дать свое показаніе, по поводу чего ей уже была прислана какая-то отвратительная бумажонка; но Фрэнкъ будетъ сопровождать ее. Она отдѣлалась такъ легко въ другихъ случаяхъ, что теперь почти вовсе не испытывала страха. Она и не умѣла вполнѣ уяснить себѣ, почему ей надо быть осужденной на изгнаніе, и много думала объ этомъ. Она сдалась на совѣтъ Фрэнка, когда впервые стала опасаться, что не совладаетъ съ своими затрудненіями. Теперь затрудненія понемногу отстранялись; что-жъ касается Фрэнка -- чѣмъ былъ онъ для нея, чтобъ она его слушала? Тѣмъ не менѣе сундуки и чемоданы ея были уложены и она узнала, что ей надо ѣхать. Онъ будетъ сопровождать ее въ этомъ путешествіи и ей представится еще одинъ благопріятный случай относительно его.
Пока она обдумывала все это, доложили о приходѣ Эмиліуса. Въ своемъ одиночествѣ она была рада всякому посѣтителю и знала, что Эмиліусъ по-крайней-мѣрѣ будетъ съ нею вѣжливъ. Едва онъ успѣлъ сѣсть, какъ заговорилъ о несчастьѣ, что не состоялся предполагаемый бракъ, и намекнулъ тихимъ, едва слышнымъ голосомъ, что во всемъ этомъ дѣлѣ съ самаго начала было что-то не обѣщающее хорошаго. Онъ съ своей стороны всегда опасался, чтобъ союзъ, открыто основанный на однихъ "меркантильныхъ" интересахъ -- онъ заявилъ въ скобкахъ, что слово меркантильный передавало его мысль ближе всякаго другого -- не могъ вести къ супружескому счастью.
-- Мы всѣ знаемъ, говорилъ онъ:-- что нашъ добрый другъ мистрисъ Карбункль имѣла свои собственные виды, совершенно отдѣльные отъ благополучія ея племянницы. Я питаю величайшее уваженіе къ мистрисъ Карбункль -- могу сказать, благоговѣніе -- но нельзя въ продолжительномъ и близкомъ знакомствѣ съ нею не видѣть, что она -- корыстолюбива.
-- И очень.
-- Вы также замѣтили? Правда, она очень корыстолюбива и это набрасываетъ тѣнь на ея характеръ, который въ другихъ отношеніяхъ такъ плѣнителенъ.
-- Она самая дерзкая, неблагодарная женщина, какую мнѣ приходилось знать! воскликнула Лиззи съ гнѣвомъ.
Эмиліусъ широко раскрылъ глаза, но не возражалъ.
-- Такъ какъ вы упомянули про нее, мистеръ Эмиліусъ, то я вамъ все скажу. Чего я не дѣлала для этой женщины! Вы знаете, какъ я принимала ее у себя въ Шотландіи.
-- Съ роскошнымъ гостепріимствомъ, замѣтилъ Эмиліусъ.
-- Разумѣется, она не платила ни за что у меня въ Портрэ.
-- Само собою.
Мысль о платѣ за то, что съѣдено или выпито въ домѣ пріятеля, была въ высшей степени непріятна пастору.
-- А здѣсь я платила за все. То-есть, мы условились на счетъ общихъ расходовъ съ большою выгодою для нея. Кромѣ того она заняла у меня много денегъ.
-- Я нисколько этому не удивляюсь, вставилъ свое слово Эмиліусъ.
-- А когда эта несчастная дѣвушка, ея племянница, должна была выйти за бѣднягу сэр-Грифина Тьюита, я подарила ей цѣлый серебряный сервизъ.
-- Какая удивительная щедрость!
-- И повѣрите ли, она воспользовалась всѣмъ для своихъ собственныхъ низкихъ цѣлей! Какъ вы думаете, что она сдѣлала?
-- Любезная лэди Юстэсъ, едва-ли что-нибудь удивитъ меня.
Лиззи вдругъ затруднилась, какъ ей, не коснувшись своихъ собственныхъ непріятностей относительно воровства, передать, что мистрисъ Карбункль выгоняетъ ее изъ дома.
-- Она объявила мнѣ, продолжала она: -- чтобъ я убиралась отсюда немедленно. Но я полагаю, что она задолжала до такой степени, что не можетъ долѣе оставаться въ этомъ домѣ.
-- Я знаю, что она много должна, лэди Юстэсъ.
-- Все-же она могла бы оказать мнѣ вѣжливость. А вмѣсто того она обошлась со мною дерзко до крайности. И почему, какъ бы вы думали? Потому что я не позволила ей ѣхать съ бѣдною сумасшедшею дѣвушкою въ Портрэ.
-- Неужели она просила васъ объ этомъ?
-- Я вамъ говорю!
-- Въ жизнь не слыхивалъ о подобномъ безстыдствѣ, сказалъ Эмиліусъ, опять широко раскрывъ глаза и покачивая головой.
-- Она желала, чтобъ я пригласила ихъ обѣихъ къ себѣ въ Портрэ на... на... разумѣется, это было бы почти навсегда. Право не знаю, какъ я потомъ избавилась бы отъ нихъ. А бѣдная дѣвушка, знаете ли, помѣшана -- совсѣмъ помѣшана. Она не могла оправиться послѣ того утра. О! что я вынесла съ этимъ несчастнымъ бракомъ отъ жестокаго, варварскаго упорства мистрисъ Карбункль! Вы представить себѣ не можете, мистеръ Эмиліусъ, какія сцены происходили здѣсь въ этотъ послѣдній мѣсяцъ. Ничего не можетъ быть ужаснѣе. Ни за какія блага въ свѣтѣ не согласилась бы я пройти чрезъ все это опять. Я просто больна отъ этого и должна ѣхать въ Шотландію поправить здоровье.
-- До меня дошло, что вы уѣзжаете, и я желалъ сказать вамъ -- слова два наединѣ предъ вашимъ отъѣздомъ.
Эмиліусъ долго обдумывалъ, что ему говорить при этомъ свиданіи, и приготовился къ нему съ величайшимъ тщаніемъ. Онъ зналъ довольно подробно исторію ожерелья отъ мистрисъ Карбункль, которая услышала ее, какъ вѣроятно помнитъ читатель, отъ лорда Джорджа. Онъ зналъ о помолвкѣ съ лордомъ Фономъ и также о дружескихъ отношеніяхъ, возникшихъ было между Лиззи и лордомъ Джорджемъ. Эмиліусъ былъ бдителенъ, терпѣливъ, не пренебрегалъ ничѣмъ и наконецъ сталъ надѣяться. Когда онъ услыхалъ, что его возлюбленная ѣдетъ въ Шотландію, онъ сказалъ себѣ, что хорошо бы отважиться на рѣшительный шагъ до ея отъѣзда. Что-жъ касалось поѣздки въ Айрширъ, то это сущіе пустяки для человѣка влюбленнаго какъ Эмиліусъ; онъ нисколько не затруднился бы явиться въ замокъ безъ приглашенія. Каковы ни были его недостатки, храбрости довести подобное дѣло до благополучнаго конца у него хватило бы съ избыткомъ. Насколько смѣлость и отвага могутъ быть человѣку полезны, онъ былъ хорошо вооруженъ. У него достало бы духу сдѣлать предложеніе герцогинѣ съ доходомъ въ десять разъ больше, чѣмъ у Лиззи, и голосъ его не дрогнулъ бы, краска смущенія не выступила бы на лицѣ. Онъ долго вдумывался въ вопросъ, какъ бы ему вѣрнѣе побѣдить ее, намекомъ ли на ея провинности относительно брилліантовъ, или дѣлая видъ будто находится въ совершенномъ невѣдѣніи. Наконецъ онъ рѣшилъ, что успѣхъ вѣроятнѣе при смѣломъ заявленіи истины.
