Мистрисъ Карбункль пошла съ ней въ ея спальню, дружелюбно поцѣловала ее и оставила.

 Она дѣйствительно испугалась. Что будутъ говорить о ней, если она настоятельно доведетъ бракъ до конца, а если послѣ какая-нибудь страшная трагедія разыграется между мужемъ и женой? Она все-таки была увѣрена, что Лучинда, несмотря на все сказанное ею, пойдетъ къ алтарю и выдержитъ брачный обрядъ. Послѣднія слова, о сжиганьи бумагъ и укладываніи вещей, какъ будто показывали, что Лучинда все еще думала уѣхать завтра изъ этого дома. Но что будетъ послѣ? Отвращеніе, выражаемое невѣстой, было непритворное. Какъ мистрисъ Карбункль хорошо было извѣстно, это была антипатія не фальшивая. Она старалась представить себѣ, какъ поступитъ эта дѣвушка и какова будетъ ея участь, если она очутится во власти человѣка, котораго она такъ ненавидѣла. Но не дѣлали ли тоже самое другія дѣвушки и между тѣмъ оставались живы, толстѣли, дѣлались равнодушны и пристращались къ свѣту? Только труденъ первый шагъ.

 Какъ бы то ни было дѣло должно продолжаться -- должно продолжаться, каковъ бы ни былъ результатъ для Лучинды или мистрисъ Карбункль самой. Да, оно должно продолжаться. Конечно, свѣтъ очень безжалостенъ къ нимъ, къ подобнымъ имъ женщинамъ, къ тѣмъ, которыя осуждены необходимостью своего положенія къ постоянной борьбѣ. Такъ всегда было и всегда будетъ. Но каждую горькую чашу слѣдуетъ осушать въ надеждѣ, что другая будетъ слаще. Разумѣется, свадьбѣ надо совершиться, хотя разумѣется чаша должна быть очень горька.

 Не разъ ночью мистрисъ Карбункль подкрадывалась къ двери комнаты племянницы, стараясь узнать что происходитъ внутри. Въ два часа, когда она стояла на площадкѣ, свѣча была погашена и мистрисъ Карбункль слышала, какъ Лучинда легла въ постель. По крайней-мѣрѣ въ этомъ отношеніи все обстояло благополучно. Неясное, смутное понятіе о какой-то возможной трагедіи промелькнуло въ головѣ бѣдной женщины, заставило ее трястись и трепетать, не допускало ее, какъ она ни утомилась, лечь;-- но теперь она сказала себѣ, что это пустая фантазія, и легла спать. Разумѣется Лучинда должна это перенести. Она сама этого хотѣла, а сэр-Грифинъ ничѣмъ не хуже другихъ. Говоря это себѣ, мистрисъ Карбункль ожесточила свое сердце, вспомнивъ, что ея собственная супружеская жизнь была не особенно счастлива.

 Ровно въ восемь часовъ на слѣдующее утро постучалась она въ дверь племянницы и ее тотчасъ попросили войти.

 -- Войдите, тетушка Джэнъ.

 Эти слова чрезвычайно ее развеселили. По-крайней-мѣрѣ, трагедіи еще не было, и повертывая ручку замка, мистрисъ Карбункль чувствовала, разумѣется, что эта свадьба придетъ къ окончанію, какъ всякая другая. Она нашла Лучинду уже одѣтою -- но костюмъ ея нисколько не показывалъ приготовленій къ свадебному туалету. На ней была обыкновенная утренняя блуза, а волосы подобраны кверху и зашпилены, какъ-будто она уже приготовилась къ отъѣзду. Но болѣе всего удивилась мистрисъ Карбункль обращенію Лучинды. Она сидѣла за столомъ и читала книгу, которая, какъ узнали потомъ, была Библія, и не повернула головы, когда вошла тетка.

 -- Какъ! ты уже встала? сказала мистрисъ Карбункль: -- и одѣта.

 -- Да, я встала и одѣта. Я встала давно. Какъ могла я лежать въ постели въ такое утро? Тетушка Джэнъ, я желала дать вамъ знать такъ скоро, какъ только возможно, что никакія причины на свѣтѣ не заставятъ меня выйти изъ этой комнаты сегодня.

 -- Какой вздоръ, Лучинда!

 -- Говорите что хотите, только лучше бы вамъ повѣрить мнѣ. Прошу васъ, извѣстите мистера Эмиліуса и тѣхъ дѣвушекъ -- и того человѣка. Хорошо, еслибъ лордъ Джорджъ увѣдомилъ всѣхъ остальныхъ. Я не шучу.

 Она и дѣйствительно не шутила -- она говорила совершенно серіозно, хотя въ ея обращеніи проглядывалъ оттѣнокъ безпечности, и мистрисъ Карбункль, подмѣтивъ это, вообразила, что она менѣе будетъ упорна, чѣмъ наканунѣ вечеромъ. Несчастная тетка цѣлыхъ полтора часа упрашивала, грозила, бранила и плакала. Когда дѣвушки одна за другою постучали въ дверь, ихъ не впустили. Мистрисъ Карбункль все еще не теряла надежды одержать верхъ. Однако ничто не могло поколебать Лучинды или заставить ее даже обсуждать вопросъ. Она сидѣла, не отводя глазъ отъ страницы, раскрытой предъ нею, почти не отвѣчала, совсѣмъ не оправдывалась, но только увѣряла, что ни за что на свѣтѣ не выйдетъ изъ комнаты въ этотъ день.

 -- Что-жъ ты меня убить что-ли хочешь? вскричала наконецъ мистрисъ Карбункль.

 -- Вы убили меня, отвѣтила Лучинда,

 Въ половинѣ десятаго къ двери подошла Лиззи Юстэсъ и въ своемъ отчаяніи мистрисъ Карбункль сочла лучшимъ спросить ея совѣта. Итакъ Лиззи впустили.

 -- Что случилось? спросила она.

 -- Все пропало! отвѣтила несчастная тетка.-- Она говоритъ, что -- не пойдетъ замужъ.

 -- О, Лучинда!

 -- Ради Бога, уговорите ее, лэди Юстэсъ. Ужъ поздно становится; ей бы слѣдовало быть почти одѣтой. Разумѣется, она должна дать себя одѣть.

 -- Я одѣта.

 -- Однако, милая Лучинда, всѣ же васъ ждутъ, замѣтила Лиззи.

 -- Пусть ждутъ -- пока не надоѣстъ. Если тетушкѣ Джэнъ не угодно было послать предупредить ихъ, вина не моя. Я не выйду изъ этой комнаты сегодня, если меня не вынесутъ насильно. Что же вы добиваетесь, чтобъ я убила этого человѣка?

 Ей принесли чаю и старались уговорить ее принять пищу. Она согласна была выпить чаю, если ей дадутъ слово извѣстить гостей, чтобъ они не пріѣзжали. Мистрисъ Карбункль уступила настолько, что соглашалась на это, если Лучинда назначитъ свадьбу на завтра или на послѣ-завтра. Услыхавъ это, однако молодая дѣвушка выказала почти величіе въ своемъ гнѣвѣ. Ни завтра, ни послѣ-завтра, ни въ слѣдующій затѣмъ день она не пойдетъ за подлеца, которому хотятъ отдать ее насильно.

 -- Все же она должна выйти, обратилась мистрисъ Карбункль къ Лиззи.

 -- А вотъ увидите, должна ли, возразила Лучинда, сидя неподвижно у стола и не отводя отъ Библіи глазъ.

 Пришелъ слуга доложить, что четыре подруги невѣсты въ гостиной. Тутъ твердость измѣнила даже мистрисъ Карбункль; она бросилась на кровать и заплакала.

 -- О, лэди Юстэсъ! что намъ дѣлать? Лучинда, ты просто убила меня, и это послѣ всего, что я для тебя сдѣлала!

 -- А со мною что сдѣлано, какъ вы полагаете? возразила Лучинда.

 Надо было на что-нибудь рѣшиться. Всѣ слуги въ домѣ знали уже, что свадьбѣ не бывать; вѣроятно, кой-какой слухъ о неудачѣ дошелъ и до четырехъ дѣвицъ, собравшихся въ гостиной.

 -- Что мнѣ дѣлать? вскричала мистрисъ Карбункль, вскочивъ съ постели.

 -- Мнѣ кажется, что дѣйствительно лучше бы извѣстить мистера Эмиліуса, отвѣтила Лиззи: -- да и лорда Джорджа также.

 -- Что-жъ мнѣ сказать? Кого я пошлю? О, лучше бы кто-нибудь убилъ меня сію же минуту! Лэди Юстэсъ, не согласитесь ли вы сойти внизъ и сказать молодымъ дѣвушкамъ, чтобъ онѣ уѣхали?

 -- Не послать ли мнѣ и Ричарда въ церковь?

 -- Конечно, посылайте всѣхъ и всюду. Я совсѣмъ теряюсь. О, Лучинда! никто и никогда еще не поступалъ такъ бездушно, такъ безчестно, такъ ужасно! Никогда, никогда я не буду въ силахъ вынести этотъ позоръ!

 Мистрисъ Карбункль совсѣмъ упала духомъ, но Лучинда твердо сидѣла передъ столомъ, неподвижная какъ скала, безмолвная, не оправдываясь и только пристально глядя на Библію.

 Лэди Юстэсъ передала порученіе удивленнымъ и негодующимъ подругамъ невѣсты и успѣла наконецъ отослать ихъ обратно домой. Ричардъ, въ блистательной новой ливреѣ и забывъ вынуть изъ петлицы цвѣты -- онъ совсѣмъ былъ готовъ ѣхать съ невѣстою -- отправился съ своею печальною вѣстью сперва въ церковь, а потомъ въ нанятое для пира помѣщеніе въ Олбемарльской улицѣ.

 -- Свадьбы не будетъ? переспросилъ буфетчикъ въ гостинницѣ.-- Я такъ и зналъ, что у этихъ людей что-то въ головѣ неладно. Во всякомъ случаѣ куча вещей ручается за уплату по счету, прибавилъ онъ, вспомнивъ о свадебныхъ подаркахъ.

Глава LXX.