-- При ней былъ опытный воръ, сказалъ полицейскій, продолжавшій обращаться къ мистрисъ Карбункль:-- это видно по тому, какъ вещи взломаны.

 -- Я всегда думала, что эта женщина окончательно испорчена, сказала мистрисъ Карбункль въ порывѣ негодованія.

 Но Лиззи сидѣла на стулѣ, не произнося ни одного слова, блѣдная какъ полотно, съ страшнымъ выраженіемъ тоски на лицѣ. За эти десять минутъ возвращенія, мистрисъ Карбункль успѣла побывать наверху во всѣхъ комнатахъ, и все въ сопровожденіи двухъ полицейскихъ. Она въ ужасъ пришла, когда увидѣла, что ея бюро и уборный столикъ тоже были взломаны, хотя цѣнность пропавшихъ у нея вещей была очень ничтожна. У нея тоже были брилліанты -- но ея брилліанты были фальшивые, а очень небольшое число настоящихъ драгоцѣнностей, имѣвшихъ нѣкоторую цѣну -- нѣсколько перстней, брошки и еще нѣкоторыя бездѣлицы -- она надѣла на себя, отправляясь въ театръ. У нея было немного денегъ, но она оставила деньги въ гостиной, а туда повидимому воры не заходили. По правдѣ сказать, все имущество мистрисъ Карбункль не стоило того, чтобъ привести въ искушеніе искуснаго и опытнаго вора. Но при такой удобной оказіи оказалось приличнымъ выказать негодованіе, и она могла вознегодовать съ достоинствомъ, потому что воровкой оказалась не ея собственная горничная, а Пэшенсъ Крабстикъ. Полицейскіе ходили вслѣдъ за мистрисъ Карбункль, служанки шли за полицейскими; но Лиззи Юстэсъ не вставала со стула у стѣны.

 -- Вы думаете, они много у васъ украли? съ теплымъ сочувствіемъ спросила Лучинда, подходя къ ней.

 Лиззи приложила обѣ руки къ сердцу и, задыхаясь, дѣлала усилія, чтобъ заговорить, но не могла.

 -- Вѣроятно, все это надѣлала ваша горничная и потомъ скрылась.

 Лиззи кивнула головой и старалась улыбнуться. Но ея попытка произвела такое страшное выраженіе на лицѣ, что Лучинда, на что ужъ была не робкаго характера, однако испугалась. Она сѣла рядомъ съ Лиззи, взяла ее за руки и стала утѣшать на сколько могла.

 -- Два раза быть обкраденной -- вѣдь это тяжело выносить, говорила она.

 Лиззи опять кивнула головой.

 -- Надѣюсь однако, что теперь немного у васъ унесли. Не хотите ли со мною пойти наверхъ, тогда увидимъ.

 Бѣдное созданіе съ трудомъ поднялось на ноги, но такъ тяжело переводило дыханіе, что Лучинда испугалась, подумавъ, что она умираетъ.

 -- Не позвать ли кого на помощь? спросила Лучинда.

 Лиззи сдѣлала новое усиліе, чтобъ заговорить, но судорожно задрожала и, поддерживаемая Лучиндой, разразилась потокомъ слезъ.

 Слезы видимо облегчили ее и она опять могла играть свою роль.

 -- Да, сказала она:-- пойдемте за ними. О, какъ это ужасно! Не правда ли?

 -- Невыразимо ужасно; а все же гораздо лучше, что васъ не было дома, когда это случилось. Такъ идемъ?

 Онѣ пошли вслѣдъ за другими и на лѣстницѣ Лиззи объяснила, что въ шкатулкѣ, отъ которой ключъ она всегда носила на шеѣ, были всѣ деньги, сколько она имѣла: двѣ десятифунтовыя банковыя асигнаціи, четыре пятифунтовыя и три суверена; всего сорокъ три-фунта. Ея другія драгоцѣнныя вещи -- которыхъ она имѣла много, кромѣ рокового брилліантоваго ожерелья -- лежали въ уборномъ столикѣ. Пэшенсъ, безъ сомнѣнья, провѣдала, что деньги и драгоцѣнности здѣсь находятся. Такъ разговаривая, онѣ взошли наверхъ. Шкатулка взломана, деньги пропали. Пять или шесть перстней, браслетъ вынуты изъ уборнаго столика, который Лиззи забыла запереть. Изъ вещей мистрисъ Карбункль было украдено достаточно, чтобъ составить длинный реэстръ, написанный ея рукою. Въ комнату Лучинды Ронокъ, какъ видно, не заглядывали; скрывшаяся горничная надѣла на себя лучшее свое платье и сапожки на ранту, принадлежавшіе кухаркѣ. Квартальный надзиратель пришелъ въ домъ прежде чѣмъ онѣ легли спать, и опись была составлена. Квартальный выразилъ мнѣніе, что дѣло ведено ловко, но въ тоже время думая, что воры ожидали большей добычи.

 -- Они мало хлопочатъ о бумажныхъ деньгахъ, милэди, потому что получаютъ за нихъ очень низкую цѣну отъ тѣхъ, кому сбываютъ ихъ. Три суверена для нихъ гораздо больше значатъ, чѣмъ сорокъ фунтовъ бумажныхъ денегъ.

 Квартальный наслышался о брилліантовомъ ожерельѣ и выразилъ сожалѣніе, что бѣдную лэди Юстэсъ преслѣдуетъ несчастье.

 -- Все оттого, что попалась такая дрянная горничная, сказала мистрисъ Карбункль.

 Квартальный съ намѣреніемъ утѣшить Лиззи замѣтилъ, что очень трудно узнать дѣвушку.

 -- Вѣдь всѣ онѣ кажутся такими мягкими какъ масло, а на самомъ дѣлѣ хитры какъ лисицы, и такъ проворны, такъ проворны -- такъ проворны, какъ подмазанная молнія, милэди.

 Подобнаго рода дѣла, какъ случившееся въ настоящую пору, всегда быстро сближаютъ людей.

 Итакъ, брилліантовое ожерелье, оцѣненное въ десять тысячъ фунтовъ, наконецъ украдено не на шутку! Когда полицейскіе ушли, шумъ утихъ и домъ былъ запертъ, Лиззи ушла въ свою спальню, отказавшись отъ помощи другой горничной вмѣсто негодной Пэшенсъ. Лиззи осматривала шкатулку вмѣстѣ съ двумя своими пріятельницами и полицейскими, и тотчасъ же увидала, что футляра съ ожерельемъ не было. Деньги тоже исчезли къ ея великой радости. Она тотчасъ смекнула, что будь деньги оставлены, то ужъ одно это служило бы уликою, что тутъ была другая болѣе лестная добыча. Но деньги пропали -- она показала настоящую сумму -- и теперь она могла честно и искренно утверждать, что ее обокрали. Но вмѣстѣ съ тѣмъ она потеряла наконецъ свое главное сокровище, и если оно опять найдется, такъ тогда уже она не избѣжитъ опасности. Два раза она отдавала свое ожерелье и не на шутку желала бросить на дно морское, чтобъ только избавиться отъ хлопотъ. Но теперь, когда оно дѣйствительно было похищено у нея, потеря эта показалась ей жестокою. Десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, за которые она вытерпѣла такую борьбу, вынесла столько непріятностей, которые сдѣлались для нея господствующимъ фактомъ ея жизни исчезли, исчезли навѣки для нея! Однако не эта печаль и не это сожалѣніе почти лишили се чувствъ въ столовой. Въ ту минуту она почти не понимала, почти не думала, украдены брилліанты или нѣтъ. Но ее давило предчувствіе, что позоръ съ каждымъ часомъ приближался къ ней. Ея тайна не принадлежала уже ей одной. Одинъ человѣкъ зналъ это и говорилъ ей о ложной присягѣ и пятилѣтнемъ заключеніи. Пэшенсъ тоже должна была это знать, и кто-нибудь другой еще знаетъ теперь. Полиція, разумѣется, все откроетъ и тогда какія страшныя слова она услышитъ! Она почти не понимала, что значитъ ложная присяга; это звучало что-то наравнѣ съ поддѣлкою и кражей со взломомъ. Быть вызванной въ судъ, сидѣть на скамьѣ подсудимыхъ, а потомъ быть заключенной въ тюрьму на пять лѣтъ -- о, какой конецъ всѣмъ ея блистательнымъ успѣхамъ въ свѣтѣ! И какое же она сдѣлала преступленіе, чтобъ заслужить такое наказаніе? Когда всѣ сбѣжались къ ней въ спальню въ Карлейльской гостинницѣ, она просто со страха не сказала имъ, что ожерелье на ту пору лежало подъ ея подушкой.

 Она старалась все это обдумать и составить себѣ понятіе о томъ, что могло быть истиной. Конечно, Пэшенсъ Крабстикъ вызнала ея тайну, но давно ли она ее узнала? И какимъ образомъ она могла открыть это? Лиззи почти была увѣрена, судя по нѣкоторымъ обстоятельствамъ, по нѣкоторымъ словамъ Пэшенсъ и по разнымъ признакамъ, ею замѣченнымъ, что Пэшенсъ никакъ не подозрѣвала даже, чтобъ ожерелье ѣхало вмѣстѣ съ ними изъ Карлейля въ Лондонъ. Разумѣется, появленіе Бёнфита съ женщиной для обыска подало ей первую мысль объ этомъ дѣлѣ; но Бёнфитъ съ женщиной приходили въ это же самое утро. Корсаръ зналъ настоящіе факты, и никто кромѣ корсара. Что корсаръ былъ настоящимъ корсаромъ -- это подтверждаютъ подозрѣнія полиціи. Она сама предлагала свое ожерелье, корсару, но когда она предлагала, тогда онъ отказывался взять его. Она понимала, что онъ предвидѣлъ опасность принять брилліанты изъ ея рукъ, но въ то же время желалъ ихъ имѣть. И не могъ ли онъ подумать также о томъ, что укравъ у нея брилліанты, онъ избавитъ ее тѣмъ отъ тягости хранить ихъ? Она не чувствовала негодованія противъ такого поступка корсара, когда взвѣшивала доводы за и противъ того, чтобы онъ взялъ ихъ такимъ образомъ. Корсаръ долженъ быть корсаромъ. Приди онъ къ ней, сознайся въ своемъ подвигѣ, и она готова была бы еще больше его любить, восхищаясь его искуствомъ и отвагой. И въ-самомъ-дѣлѣ сколько ума, сколько мужества оказалъ онъ. Разумѣется онъ зналъ, что всѣ три дамы поѣдутъ въ театръ, но въ какое же короткое время онъ съумѣлъ отдѣлаться отъ другихъ женщинъ и воспользоваться услугами Пэшенсъ Крабстикъ.