Искъ, предъявленный Кэмпердауномъ, и предписаніе суда относительно возвращенія брилліантовъ, конечно, разнеслись повсюду и много придали интереса и многосложности этому дѣлу. Всѣми было признано, что рѣшимость Кэмпердауна добыть брилліанты была очень энергична и что рѣшимость лэди Юстэсъ сохранить брилліанты тоже была не менѣе энергична. Удивительныя исторіи ходили въ обществѣ о мужествѣ, энергіи и отважности Лиззи. Врядъ ли оставался хоть одинъ изъ извѣстныхъ адвокатовъ, который не поднималъ бы этого вопроса и не выражалъ бы своего мнѣнія на счетъ правъ Лиззи на ожерелье. Прокуроръ и генералъ-прокуроръ были противъ нея, утверждая, что брилліанты не могли перейти къ ней по духовному завѣщанію и не могли быть ей подарены. Но они были члены либеральнаго правительства и потому конечно противолиззисты. Господа же равные имъ въ званіи, занимавшіе также важныя мѣста, были совершенно другого мнѣнія. Лэди Юстэсъ могла имѣть право на брилліанты, какъ на исключительное имущество, собственно принадлежащее ея званію; -- въ этомъ притязаніи подарокъ мужа безъ сомнѣнія подкрѣпляетъ ея права. И этимъ господамъ -- которые были лиззисты и разумѣется консерваторы въ политикѣ -- совсѣмъ не казалось яснымъ почему бы брилліанты не могли достаться ей по завѣщанію. Если будетъ доказано, что брилліанты въ послѣднее время сохранялись въ Шотландіи, то по мнѣнію бывшаго генералъ-прокурора они могли достаться ей по завѣщанію. Всѣ эти пренія теперь, когда брилліанты были украдены, происходили гласно и сильно увеличивали тревогу полиціи. Лиззисты и противолиззисты расположены были думать, что Лиззи очень умна.

 Фрэнкъ Грейстокъ за это время принималъ сторону Лиззи съ полною увѣренностью въ ея правотѣ. Онъ не питалъ ни малѣйшаго сомнѣнія, чтобъ она могла обманывать его въ отношеніи брилліантовъ. Что воровство было настоящимъ воровствомъ и что Лиззи лишилась своего сокровища, для него это не подлежало никакому сомнѣнію. Онъ мало-по-малу убѣдилъ себя, что Кэмпердаунъ былъ не правъ въ своемъ притязаніи, и вмѣстѣ съ тѣмъ твердо держался мнѣнія, что лордъ Фонъ обезславилъ себя поведеніемъ своимъ въ отношеніи лэди Юстэсъ. Когда онъ услыхалъ, какъ и слѣдовало услыхать, что какое-то подозрѣніе падаетъ на его кузину, и когда онъ узналъ, какъ къ несчастью пришлось неизбѣжно ему узнать, что лордъ Фонъ поддерживаетъ это подозрѣніе, тогда онъ вышелъ изъ себя и наговорилъ много оскорбительнаго о лордѣ Фонѣ. Ему казалось крайнею жестокостью допускать, чтобъ подозрѣніе падало на его кузину потому только, что она была обокрадена. Онъ принадлежалъ къ числу самыхъ суровыхъ обвинителей полиціи и тѣмъ съ большею жестокостью нападалъ на нее, что слышалъ объ увѣреніяхъ полицейскихъ, что ожерелье не заподлинно украдено. Онъ самъ много хлопоталъ по этому дѣлу и даже разспрашивалъ Джона Юстэса о его намѣреніяхъ.

 -- Любезный другъ, отвѣчалъ Юстэсъ:-- еслибъ эти брилліанты били и вамъ такъ же ненавистны, какъ мнѣ, то навѣрное вы никогда бы не упоминали о нихъ.

 Мистеръ Грейстокъ на это возразилъ, что такое выраженіе ненависти къ этому предмету, быть можетъ, очень идетъ Юстэсу, по что онъ считаетъ себя обязаннымъ защитить свою кузину.

 -- Вы не можете ее защищать противъ меня, сказалъ Юстэсъ:-- потому что я-то не нападаю на нее. Никогда я и одного слова не сказалъ противъ нее. Когда она пригласила меня, я тотчасъ же поѣхалъ въ Портрэ. Что касается лично меня, такъ она совершенно вольна носить ожерелье, если опять добудетъ его. Я никакъ не хочу вмѣшиваться въ это дѣло.

 Послѣ этого Фрэнкъ отправился къ Кэмпердауну, но не могъ добиться отъ него никакого удовлетворенія. Кэмпердаунъ твердилъ только одно, что онъ обязанъ такъ поступать, чтобъ исполнить свой долгъ. По поводу воровства онъ отказался выразить свое мнѣніе. Это дѣло полиціи. Въ случаѣ если брилліанты будутъ отысканы, онъ конечно потребуетъ ихъ, какъ часть фамильнаго имущества. По его мнѣнію, будутъ ли брилліанты отысканы, или нѣтъ, лэди Юстэсъ все-же станетъ отвѣчать своимъ имуществомъ за ихъ стоимость. Наперекоръ, во-первыхъ убѣжденіямъ, а во-вторыхъ требованіямъ фамиліи ея покойнаго мужа, она настойчиво стояла на-своемъ и всюду таскала съ собою громадной цѣны собственность, не ей принадлежавшую. Кэмпердаунъ полагалъ, что она непремѣнно поплатится своимъ вдовьимъ достояніемъ за потерю брилліантовъ. Фрэнкъ второпяхъ объявилъ, что брилліанты по его мнѣнію принадлежатъ его кузинѣ, въ отвѣтъ на что Кэмпердаунъ замѣтилъ, что рѣшеніе этого вопроса зависитъ отъ вице-канцлера. Фрэнкъ Грейстокъ понялъ, что съ Кэмпердауномъ ничего не подѣлаешь и чувствовалъ, что вся сила его мести должна пасть на лорда Фона.

 Бёнфитъ, по возвращеніи изъ дома мистрисъ Карбункль въ полицейское управленіе, имѣлъ свиданіе съ майоромъ Макинтошемъ.

 -- Ну, Бёнфитъ, видѣли ли вы лэди?

 -- Точно такъ, сэръ, я видѣлъ ее.

 -- И что же изъ этого вышло?

 -- Она упала въ обморокъ -- какъ это всегда съ ними бываетъ.

 -- Полагаю, обыскъ не былъ произведенъ?

 -- Никакъ нѣтъ, сэръ -- обыска не было. Она не соглашалась на это, пока не получитъ позволенія отъ своего двоюроднаго братца.

 -- Я и не думалъ, чтобъ она согласилась.

 -- И я не думалъ. Но вотъ я вамъ что доложу, майоръ, она все знаетъ.

 -- Вы думаете?

 -- Навѣрно знаетъ, сэръ. Кромѣ того, она непремѣнно гдѣ-нибудь въ домѣ держитъ подъ замкомъ нѣчто, что вполнѣ могло бы разъяснить всю эту важную тайну, еслибъ только мы могли добиться отъ нея этого. Господинъ майоръ...

 -- Ну что же дальше, Бёнфитъ?

 -- Я никакъ не буду спорить, что она пожалуй сама держитъ эти брилліанты подъ замкомъ или, можетъ быть, носитъ ихъ при себѣ.

 -- Я и самъ не увѣренъ, чтобъ она не сдѣлала этого.

 -- Воровство въ Карлейлѣ не было воровствомъ, продолжалъ Бёнфитъ: -- по самымъ ловкимъ мошенничествомъ, какое мнѣ приходилось встрѣчать. По моему мнѣнію, это мошенническая сдѣлка между ея сіятельствомъ и его сіятельствомъ, и кто-нибудь изъ нихъ, или онъ, или она, хранитъ брилліанты при себѣ до-тѣхъ-поръ, пока настанетъ удобная минута, когда можно продать ихъ съ полной безопасностью.

Глава L.

ВЪ ГЕРТФОРДСКОЙ УЛИЦѢ.

 За все это время Лучинда Ронокъ считалась невѣстою сэр-Грифина Тьюита и женихъ бывалъ въ Гертфордской улицѣ. Мистрисъ Карбункль хлопотала по прежнему, чтобъ свадьба состоялась именно въ назначенный день, и хотя ссоры постоянно повторялись, однако ничего особеннаго не происходило, что могло бы заставить ее отчаяваться. Сэр-Грифинъ произносилъ какую-нибудь оскорбительную рѣчь; Лучинда говорила, что не желаетъ болѣе видѣть его когда-либо, и тогда баронетъ, обыкновенно подъ руководствомъ лорда Джорджа, оправдывался подъ какимъ-нибудь трусливымъ предлогомъ. Мистрисъ Карбункль -- по правдѣ сказать, не красна была ея жизнь за это время -- держала себя при подобныхъ случаяхъ съ удивительнымъ терпѣніемъ, а иногда съ удивительнымъ мужествомъ. Лиззи, которая при настоящихъ обстоятельствахъ не могла выносить мысли потерять помощь и послѣднихъ друзей, была кротка, любезна и даже привѣтлива къ медвѣдю. Самъ медвѣдь, казалось, желалъ этой свадьбы, хотя часто дѣлалъ такія оскорбленія, при которыхъ невѣроятною становилась возможность свадьбы. Но извѣстно, что для сэр-Грифина добыча, ускользавшая изъ рукъ, всегда становилась желанною. Онъ разсказывалъ о своей страстной любви мистрисъ Карбункль и Лиззи -- а какъ только дѣла его улаживались съ Лучиндой, онъ немедленно оскорблялъ ихъ и показывалъ пренебреженіе Лучиндѣ. Однако самой Лучиндѣ онъ рѣдко осмѣливался говорить такія слова, которыми онъ ежедневно угощалъ другихъ дамъ. Какую идею онъ могъ имѣть о своей будущей семейной жизни, развѣ можетъ понять читатель, и можетъ довольно ясно выразить это писатель? Онъ зналъ, что Лучинда презираетъ и ненавидитъ его. Въ глубинѣ сердца онъ боялся ее. Онъ не имѣлъ понятія о другомъ удовольствіи отъ ея общества, кромѣ удовлетвореннаго чувства тщеславія, что вотъ онъ женится на красавицѣ. Покажи она малѣйшую нѣжность къ нему, малѣйшую боязнь, что она можетъ лишиться его, малѣйшее чувство, что она въ немъ получаетъ цѣнный призъ, такъ онъ безъ малѣйшаго угрызенія совѣсти бросилъ бы ее и насмѣялся бы надъ нею. Но она пренебрегала имъ и отказывала ему, и онъ трусилъ и добивался.