Но Джонъ Эстасъ въ это время уже выѣхалъ изъ Лондона,-- а на другой день самъ м-ръ Кампердаунъ уѣхалъ къ своему семейству, которое жило на маленькой дачѣ въ Доуличѣ. Но проклятое ожерелье помѣшало ему наслаждаться днями отдыха.

ГЛАВА XXVI.

Мистеръ Гоуронъ играетъ роль.

 Франкъ Грейстокъ ѣздилъ въ Портрэ очень часто,-- такъ часто, что пони сдѣлался ему крайне необходимъ. Миссъ Мэкнельти принуждена была сдерживать свой языкъ и потому была въ мрачномъ расположеніи духа. Увѣренная, что леди Эстасъ оставалась по прежнему невѣстой лорда Фауна, она находила неприличными слишкомъ частые визиты молодого человѣка. М-ръ Гоуронъ былъ человѣкъ наблюдательный и могъ всегда сказать, какъ долго просиживала прекрасная хозяйка съ своимъ гостемъ на морскомъ берегу. Артуръ Геріотъ ни мало не наботился о леди Эстасъ, но зная, что его другъ былъ женихомъ Люси Морисъ, желалъ посерьезнѣй отнестись въ его частымъ свиданіямъ съ Лиззи; но, какъ всегда бываетъ съ мужчинами, не охотно вступалъ въ разговоры объ этомъ.

 Разъ и одинъ только разъ оба друга обѣдали вмѣстѣ въ замкѣ, и для этого торжественнаго случая явилась необходимость нанять гигъ въ Прествикѣ. Геріотъ не имѣлъ особеннаго желанія знакомиться съ вдовушкой, а потому и представлялъ различныя уважительныя причины, въ родѣ того, что у него не было съ собой приличнаго платья; что онъ вообще очень застѣнчивъ съ женщинами; что, наконецъ, глупо платить 15-ть шиллинговъ за гигъ. Однако кончилось тѣмъ, что онъ, понуждаемый своимъ другомъ, отправился въ Портрэ и провелъ тамъ невыносимо скучный вечеръ. Лиззи совсѣмъ не походила на себя: была молчалива, серьезна и принужденно любезна. Миссъ Мэкнельти не произнесла ни одного слова. Даже Франкъ былъ мраченъ; Артуръ Геріотъ тоже не прилагалъ старанія быть поразвязнѣе, и, такимъ образомъ, обѣдъ совсѣмъ не удался.

 -- Кажется, моя кузина тебѣ не очень понравилась? сказалъ Франкъ когда они ѣхали домой.

 -- Она очень хорошенькая женщина.

 -- Да, и ты ей, кажется, не особенно-то нравишься.

 -- Безъ сомнѣнія.

 -- Скажи мнѣ на милость, почему ты съ нею не разговаривалъ? Я безъ умолку ораторствовалъ съ миссъ Мэкнельти для того только, чтобы дать тебѣ возможность поговорить съ моей кузиной. Лиззи вообще разговорчива, какъ каждая молодая женщина, но сегодня вы не сказали другъ другу ни одного слова.

 -- Это потому, что ты всего себя посвятилъ этой миссъ Мек.... какъ ее?

 -- Глупости, отвѣчалъ Франкъ,-- мы съ Лиззи братъ и сестра; у нея нѣтъ никого близкихъ родныхъ, кромѣ меня, она всегда обращается ко мнѣ за совѣтами. Мнѣ хотѣлось-бы, чтобы ты ей понравился.

 -- Я никогда никому не нравлюсь и мнѣ тоже никто не нравится. Знаешь поговорку: надо съ человѣкомъ съѣсть пудъ соли, чтобы его хорошенько узнать. А мнѣ нужно съѣсть пудъ соли съ человѣкомъ, прежде, чѣмъ я рѣшусь спросить его: какъ онъ поживаетъ. Ты ничего не могъ придумать болѣе неудачнаго, какъ затащить меня на этотъ обѣдъ.

 -- Ни ты не всегда-же обѣдаешь дома, когда живешь въ Лондонѣ?

 -- Тамъ совсѣмъ другое дѣло. Тамъ всегда заводятъ одинъ и тотъ-же разговоръ и потому весьма легко въ него втянуться. А сегодняшняя обстановка хороша для человѣка, котораго считаютъ въ домѣ своимъ, постороннему-же тамъ скука смертная. Я не намѣренъ говорить ничего дурного о леди Эстасъ. Красота ея неоспорима и я не сомнѣваюсь въ ея умѣ.

 -- Иногда она бываетъ очень умна, замѣтилъ Франкъ.

 -- Надѣюсь, что ты не слишкомъ увлекаешься ея умомъ. Тебѣ не мѣшало-бы помнить объ умѣ кое-кого другого. Такъ старый товарищъ?

 Франкъ Грейстокъ на это ничего не отвѣчалъ. Но эти слова Геріота такъ-же какъ суровые взгляды миссъ Мэкнельти, и ей вѣчное торчаніе м-ра Анди Гоурона произвели свое дѣйствіе. Франкъ сталъ рѣже бывать у вдовушки и чаще ходилъ на охоту съ своимъ другомъ. Они перебили много тетеревей, и лѣсничій клялся, что никогда прежде здѣсь не было настрѣляно столько дичи. Самъ Геріотъ убилъ одного или двухъ къ величайшему своему удовольствію, а Франкъ убивалъ ежедневно по 4 по 5-ти штукъ. Друзья очень иного ходили и горный воздухъ былъ для нихъ истиннымъ наслажденіемъ. Такъ прошло двѣ недѣли и пришло время уѣзжать въ Лондонъ.

 -- Я думаю остаться еще денька два, сказалъ Франкъ, когда Геріотъ заговорилъ съ нимъ о своемъ отъѣздѣ.-- Дѣло въ томъ, что я долженъ еще разѣ повидаться съ Лиззи. Она завалена работой, а мнѣ надо переговорить съ ней по поводу одного письма, которое я получилъ сегодня утромъ. Нечего тебѣ дѣлать такое длинное лицо: письмо вовсе не о томъ, о чемъ ты думаешь.

 -- Я много раздумывалъ о томъ, что ты мнѣ разсказывалъ о другой дѣвушкѣ, помнешь? Я надѣюсь, что ей не придется выносить непріятности изъ-за тебя?

 -- Я полагаю, что не придется, особенно изъ-за меня, отвѣчалъ Франкъ.

 Въ этотъ-же вечеръ Геріотъ уѣхалъ, и на другое утро Франкъ отправился въ замокъ. Оставшись одинъ послѣ отъѣзда Геріота онъ тотчасъ-же написалъ письмо въ Люси Моррисъ. Онъ зналъ, что его молчаніе будетъ ее безпокоить. Правда, Люси была вовсе не подозрительна, въ этомъ Франкъ былъ вполнѣ увѣренъ. Но она говорила леди Фаунъ, что будетъ получать отъ него письма, а потому онъ можетъ поставить ее въ неловкое положеніе, если не станетъ къ ней писать. Результатомъ этихъ соображеній было слѣдующее письмо его къ Люси:

 "Дорогая Люси, мы пробыли здѣсь двѣ недѣли; охотились за тетеревами, гуляли по горамъ и на склонахъ холмовъ. Вы скажете, можетъ быть, что эти развлеченія нисколько не мѣшаютъ писать письма къ добрымъ друзьямъ, но вы ошибаетесь: чѣмъ меньше у человѣка дѣла, тѣмъ онъ лѣнивѣе писать. Говорятъ, что лорды-канцлеры находятъ возможность чуть ни ежедневно писать къ своимъ матерямъ или вообще очень близкимъ роднымъ, но люди, у которыхъ рѣшительно нѣтъ никакихъ замятій, не могутъ безъ страха посмотрѣть на листъ почтовой бумаги. Я бы далъ вамъ обѣщаніе, что когда я сдѣлаюсь лордомъ-канцлеромъ, я стану писать вамъ каждый день, но вы знаете, что къ тому времени мы будемъ уже неразлучны.

 "Все это время мнѣ безпрестанно преходилось посѣщать кузину, которая живетъ въ большомъ замкѣ, на берегу моря, въ десяти миляхъ отсюда, за горами. Она, бѣдная, замучена хлопотами, и несмотря на свое богатство -- самая несчастная женщина въ свѣтѣ. Да вы и сами довольно хорошо знаетъ ея дѣла. Для меня было-бы несравненно удобнѣе, еслибы у нея былъ отецъ или братъ, которые занимались-бы ея дѣлами, но у нея нѣтъ никого, и потому я не имѣю права ее оставить. Вашъ лордъ Фаунъ поступилъ съ ней самымъ сквернымъ образомъ, и, на сколько мнѣ извѣстно, точно такъ-же поступаютъ съ нею всѣ, на комъ лежитъ управленіе имѣніями Эстасовъ. Хотя съ Лиззи, какъ вамъ извѣстно, не особенно легко ладить, тѣмъ не менѣе мнѣ приходится имѣть съ ней дѣло гораздо чаще, чѣмъ мнѣ хотѣлось-бы самому. Не могу сказать, чтобы было очень пріятно дѣлать на маленькомъ пони до десяти миль туда и обратно, и все по одной и той-же дорогѣ, но я почти радъ, что разстоянія не меньше, иначе мнѣ пришлось-бы постоянно сидѣть тамъ. Я знаю, вы не долюбливаете Лиззи, но право, она достойна сожалѣнія.

 "Въ пятницу я ѣду въ Лондонъ, но пробуду тамъ только одинъ или два дня, т. е. одну ночь. Я заѣду туда исключительно по дѣламъ Лиззи, и опасаюсь, что принужденъ буду снова возвратиться сюда прежде, чѣмъ буду въ состояніи или приняться за работу, или отдаться моему счастью. Въ воскресенье вечеромъ я поѣду въ Бобсборо. Боюсь, что въ Ричмондъ мнѣ нельзя будетъ попасть въ субботу, а въ воскресенье леди Фаунъ едва-ли меня приметъ. Въ Бобсборо и пробуду около трехъ недѣль, и если вы дадите мнѣ какія-нибудь порученія, я съ радостію ихъ исполню.

 "Однако, я долженъ сказать вамъ правду, которая пусть останется между нами. Дѣло въ томъ, что при моихъ настоящихъ отношеніяхъ къ лорду Фауну, когда я вынужденъ ссориться съ нимъ изъ-за Лиззи,-- едва-ли будетъ удобно леди Фаунъ принимать меня. Она прекрасная женщина, и такъ какъ она вашъ лучшій другъ, то мнѣ менѣе всего хотѣлось съ нею ссориться: но, конечно, она принимаетъ сторону своего сына, и я не знаю, можно-ли будетъ намъ при свиданіи избѣгнуть разныхъ намековъ объ этомъ предметѣ.