-- Читалъ "Сводъ", сказалъ Геріотъ.

 -- Держись его крѣпче. Если тебѣ что пригодится впереди, такъ это "Сводъ". Я два года изучалъ его.

 -- "Сводъ", да еще трубка -- вотъ чѣмъ я себя утѣшалъ въ твое отсутствіе, замѣтилъ Геріотъ.-- Впрочемъ, я проспалъ нѣсколько часовъ сряду, а затѣмъ ходилъ гулять въ горы.

 -- Съ ружьемъ? спросилъ Франкъ.

 -- Я вытащилъ было его изъ чахла, да не съумѣлъ съ нимъ сладить, такъ и оставилъ дома. Ко мнѣ приходилъ какой-то человѣкъ, говоря, что онъ сторожъ дичи.

 -- Отчего ты его не попросилъ уладить тебѣ ружье?

 -- Стыдно было. Я его увѣрилъ, что хочу пройтись одинъ, чтобы посмотрѣть, каковы птицы въ горахъ, и насилу убѣдилъ остаться дома съ кухаркой. Завтра утромъ онъ придетъ къ намъ въ девять часовъ. Вотъ тебѣ весь отчетъ.

 Пріятели провели вечеръ вдвоемъ, покуривая трубки и попивая виски съ водой. Крѣпкій спиртъ и табакъ разшевелили воображеніе молодыхъ людей и они стали говорить о женщинахъ. Мѣсяцъ тому назадъ, Франкъ, въ минуту откровенности, сообщилъ пріятелю о своей помолвкѣ съ Люси. О Лиззи Эсгасъ онъ упоминалъ, какъ о кузинѣ, интересами которой очень дорожилъ. Помолвка Лиззи съ лордомъ Фаунъ была извѣстна всему Лондону, поэтому немудрено, что и Артуръ Геріотъ о ней слышалъ. Кое-какіе смутные слухи о томъ, что обрученные не совсѣмъ между собой ладятъ, также долетѣли до него, но онъ, конечно, ни за что бы не заговорилъ объ этомъ, если-бы Франкъ первый не завелъ рѣчи.

 -- Какъ странно видѣть двухъ женщинъ, живущихъ одиноко въ такомъ огромномъ замкѣ, какъ Портрэ, замѣтилъ Франкъ!

 -- Это странно потому, что немного женщинъ, у которыхъ нѣтъ ни мужа, ни отца, но которыя имѣютъ достаточно средствъ для того, чтобы жить въ большихъ домахъ, отвѣчалъ Артуръ.

 -- А я нахожу, возразилъ Франкъ,-- что женщинамъ плохо жить въ одиночествѣ. Въ домѣ, гдѣ нѣтъ мужчины хозяина, всегда чувствуется что-то горькое или скорѣе грустное, меланхолическое. А гдѣ заведется мужчина, тамъ ужь увидишь во главѣ хозяйства старую дѣвушку или вдову. Вѣроятно, индѣйскій обычай сжигать вдовъ основанъ на сознаніи невозможности женщинѣ жить одной. Женщина не создана для одиночества. Для нея это мука, хуже муки Прометея. Женщина должна выходить замужъ -- разъ, два, три -- если это необходимо.

 -- Не можетъ-же женщина выдти замужъ, если не найдется мужчины, который ее возьметъ, замѣтилъ Артуръ.

 Франкъ снова набилъ себѣ трубку и продолжалъ читать лекцію.

 -- Выводъ, что число женщинъ превышаетъ у насъ число мужчинъ, говорилъ онъ,-- невѣренъ. Я разумѣю, конечно, мужчинъ и женщинъ нашего круга; неравномѣрность эта такъ ничтожна въ сравненіи съ цифрой народонаселенія, что равняется почти нулю. Статистическихъ-же данныхъ, откуда мы могли-бы почерпнуть свѣденія, существуетъ-ли такая неравномѣрность въ тѣхъ классахъ, гдѣ мужчины не умираютъ рано вслѣдствіе изнуренія отъ работъ, у насъ нѣтъ.

 -- Тамъ женщинъ родится болѣе, чѣмъ мужчинъ, коротко произнесъ Артуръ.

 -- Это для меня новость, возразилъ Франкъ.-- А такъ какъ я принадлежу къ числу законодателей государства, я готовъ доказать, что всѣ статистики врутъ. На нашей обязанности лежитъ внушать мужчинамъ о необходимости брака. Но къ сожалѣнію, законъ въ этомъ случаѣ безсиленъ.

 -- И слава Богу, вставилъ Артуръ.

 -- Мода тутъ также ничего не подѣлаетъ.

 -- Мода, напротивъ, указываетъ другой путь, сказалъ Геріотъ.

 -- И такъ, тутъ нужно дѣйствовать на воспитаніе и на совѣсть. Возьмемъ нѣсколько сороколѣтнихъ мужчинъ нашего класса. Спрашиваю -- кто, по твоему мнѣнію, счастливѣе, женатые люди или холостяки? Я требую разрѣшенія этого вопроса. Понимаешь?

 -- Я полагаю, что женатые счастливѣе, замѣтилъ Артуръ.-- Но ты что-то виляешь хвостомъ, какъ лисица, которая боится потерять его, заключилъ онъ.

 -- Не обращай вниманія на мой хвостъ, сказалъ Франкъ.-- Если нравственная жизнь и сильныя привязанности ведутъ къ счастію -- пусть люди женятся.

 -- А по моему мнѣнію, малыя средства и неоплаченные долги ведутъ къ нищетѣ, возразилъ Артуръ.

 -- Я еще ни разу въ жизни не встрѣтилъ человѣка, правдиваго, который-бы не согласился со мной, что въ большинствѣ случаевъ женатые мужчины счастливѣе холостяковъ. Что касается женщинъ, то тутъ и основанія нѣтъ опровергать такой аргументъ. И со всѣмъ тѣмъ, мужчины все-таки не женятся!

 -- Они не могутъ женится!

 -- То есть ты предполагаешь, что имъ нечего будетъ ѣсть?

 -- Для нихъ-то однихъ довольно, но они боятся, что имъ не добыть достаточно пропитанія для жены и дѣтей.

 -- А отчего земледѣлецъ, получающій 12 шиллинговъ въ недѣлю, не ощущаетъ этого страха. Онъ женится и бываетъ сытъ съ семьей. Нѣтъ, тутъ кроется другая причина. Человѣкъ не понимаетъ или скорѣе не видитъ, гдѣ находится источникъ истиннаго счастія; онъ не въ состояніи примириться съ холодной бараниной за столомъ и съ тремя чистыми рубашками въ недѣлю,-- не потому, чтобы онъ не любилъ баранины и недовольствовался тремя рубашками, а потому, что свѣтъ находитъ такой образъ жизни мѣщанскимъ. Вотъ причина, почему и ты не женишься, Геріотъ, заключилъ свою рѣчь Франкъ.

 -- Обо мнѣ и толковать нечего, возразилъ Геріотъ.-- Я въ такомъ положеніи, что для меня всякая молодая женщина, къ какому-бы классу она ни принадлежала, составляетъ запрещенный плодъ. Выбрать себѣ женщину для того только, чтобы сдѣлаться ея другомъ, я не смѣю, потому что тотчасъ-же влюблюсь въ нее по уши. А влюбиться мнѣ невозможно, потому что мнѣ не хотѣлось-бы уморить мою жену и дѣтей съ голоду. Словомъ, я смотрю на свое положеніе, какъ на вынужденное монашество, а себя считаю монахомъ, подверженнымъ жесточайшему искусу; я часто жалѣю, зачѣмъ меня не отдали въ подмастерья къ какому-нибудь шляпнику.

 -- Почему именно къ шляпнику? спросилъ Франкъ.

 -- Потому что, говорятъ, будто это ремесло требуетъ особенной дѣятельности. Однако, Франкъ, ты почти ужь спишь, замѣтилъ Артуръ; -- признаться сказать, я во время твоей проповѣди также вздремнулъ. Пора-бы намъ обоимъ въ постель. Завтракать мы будемъ въ девять часовъ, не такъ-ли?

ГЛАВА XXV.

Мнѣніе мистера Дова.

 М-ръ Томасъ Довъ пользовался такой-же извѣстностью въ клубахъ между клерками, адвокатами, а, быть можетъ, даже и между судьями, когда они, снявъ свои судейскія мантіи, обращались въ простыхъ смертныхъ,-- какъ м-ръ Тертль Довъ въ средѣ ученыхъ юристовъ. Тертль Довъ такъ основательно изучилъ англійскіе законы, что не было вопроса въ области юриспруденціи, котораго онъ не разрѣшилъ-бы послѣ тщательнаго изслѣдованія. И когда онъ разъ высказывалъ свое мнѣніе, то весь англійскій юридическій міръ въ совокупности не могъ-бы убѣдить его, что онъ былъ не правъ. Когда м-ръ Довъ высказывалъ что-нибудь рѣшительно, то болѣе рѣшительнаго человѣка нельзя было найдти въ цѣломъ свѣтѣ. М-ръ Довъ упорно стоялъ за свои мнѣнія, даже и тогда, когда чувствовалъ себя неправымъ, хотя, надо сознаться, что очень рѣдко случалось уличить его въ какой-нибудь ошибкѣ. Поэтому адвокаты въ него вѣрили и онъ благоденствовалъ. М-ръ Довъ былъ тоненькій человѣчекъ лѣтъ пятидесяти, болѣе всего на свѣтѣ не терпѣвшій дураковъ, какими, впрочемъ, онъ считалъ большую часть людей, съ которыми ему приходилось имѣть дѣло; ничего и никого не боялся онъ на землѣ, и не только на землѣ, но даже и нигдѣ, по словамъ его враговъ; онъ былъ тщеславенъ, страстно любилъ юриспруденцію, а еще больше -- власть; онъ былъ кротокъ и нѣженъ съ тѣми, кто признавалъ его авторитетъ, но тиранъ ко всѣмъ, кто пытался оспаривать его; его рѣчи дышали остроуміемъ и сарказмомъ. Если онъ брался за дѣло, то всегда относился къ нему внимательно и исполнялъ его добросовѣстно, даже и въ томъ случаѣ, если это дѣло не представляло никакого интереса для него самого; онъ по цѣлымъ недѣлямъ лишалъ себя необходимаго отдыха, если это дѣло требовало усидчиваго труда. Правило жизни м-ра Дова состояло въ томъ, чтобы никогда не быть побѣжденнымъ. Быть можетъ, опасеніе потерпѣть пораженіе въ парламентѣ побудило его ограничить свою дѣятельность судомъ. Онъ былъ женатъ, имѣлъ дѣтей, но никто изъ тѣхъ, кто зналъ его, какъ грозу своихъ противниковъ и оракула юридическихъ приговоровъ,-- никогда не слыхивалъ о его женѣ и дѣтяхъ. Все, касающееся этой стороны своей жизни м-ръ Довъ хранилъ про себя.