Не встрѣтивъ ни малѣйшаго признака сочувствія со стороны м-съ Мэкнельти, леди Эстасъ вышла изъ себя. Она никакъ не ожидала такой дерзости отъ скромной, забитой жизнію компаньонки, которой она платила большое жалованье. Въ порывѣ великодушія, въ то время, когда Лиззи еще не ясно понимала цѣну деньгамъ, она обѣщала выплатить м-съ Мэкнельти 70 фун. въ первый годъ и столько-же во второй, въ случаѣ, если-бы та осталась у нея жить долѣе двѣнадцати мѣсяцевъ. Второй годъ былъ только въ началѣ, а ужь въ головѣ леди Эстасъ шевелилась мысль, что 70 фун.-- сумма слишкомъ большая, когда взамѣнъ ея вамъ ничего не даютъ. Леди Линлитгау не платила компаньонкѣ ничего опредѣленнаго. Лиззи-же одѣвала ее прилично, платила за ея мѣсто въ первомъ классѣ, когда онѣ вмѣстѣ ѣздили въ Шотландію, наконецъ, брала на свой счетъ всѣ издержки на извощиковъ въ Лондонѣ въ тѣхъ случаяхъ, когда оказывалась необходимость удалить м-съ Мэкнельти изъ дома. Разсчитывая мыслей, но всѣ эти расходы, Лиззи не одинъ разъ находила, что ея компаньонкѣ не мѣшало-бы высказать болѣе сочувствія къ ней; такъ, напримѣръ, теперь ей слѣдовало бы восхищаться прелестью стиховъ, гдѣ говорилось о духѣ Iанты, тѣмъ болѣе, что Лиззи сама вызывала ее на это; равнодушіе м-съ Мэкнельти не шутя злило леди Эстасъ и она едва удерживалась, чтобы не замѣтить недогадливой приживалкѣ, что ей не слѣдовало-бы пользоваться ея милостями даромъ. Сознавая вполнѣ, что при теперешнемъ положеніи ей необходимо имѣть въ домѣ какую нибудь приличную наперстницу, Лиззи, конечно, не рѣшалась отказать м-съ Мэкнельти; но она безпрестанно сердилась на нее и не рѣдко честила бѣдную Мэкнельти -- дурой. Но для м-съ Мэкнельти было менѣе противно выслушать прозвище "дуры, чѣмъ выражать свое сочувствіе тому, чему она вовсе не сочувствовала.

 Первые десять дней августа прошли чрезвычайно томительно для леди Эстасъ. "Королева Мэбъ" была заброшена и толки о ней прекратилась. За то другихъ книгъ было много. Въ Портрэ привезли громадный ящикъ, набитый доверху новѣйшими романами, а м-съ Мэкнельти была страшная охотница до этого рода литературы; она не читала романы, а, такъ сказать, пожирала ихъ съ чрезвычайной быстротой. Вотъ если-бы леди Эстасъ вздумалось придти толковать съ ней о скорбяхъ какой нибудь несчастной героини, присутствовавшей при смерти своего возлюбленнаго, который, три недѣли спустя, вновь воскресаетъ и дѣлается обладателемъ состоянія, приносящаго ему десять тысячъ фунтовъ ежегоднаго дохода; или, напр., о другой какой нибудь героинѣ которая пала жертвой убійцъ -- о! тогда м-съ Мэкнельти съ живѣйшимъ интересомъ стала-бы поддерживать разговоръ.

 Чувствуя, что струны ея духа ослабли за неимѣніемъ поддержки, Лиззи сама принялась за романы. Намѣреваясь посвятить лѣтній сезонъ изученію англійскихъ поэтовъ, она было собралась одолѣть поэму "Королева-волшебница", но эту поэму постигла та-же участь, какая и "Королеву Мэбъ," такъ что вмѣсто серьезнаго изученія литературы Лиззи занялась романами и стала ихъ читать залпомъ безъ разбора. М-съ Мэкнельти, дѣлавшая то-же самое, чувствовала полнѣйшее наслажденіе. Завтракать и обѣдать во время, пользоваться ежедневно прогулками на свѣжемъ воздухѣ, имѣть запасъ новыхъ романовъ и быть оставленной въ покоѣ -- вотъ все, чего она желала. Но для леди Эстасъ этого было мало. Она требовала отъ жизни гораздо большаго и была крайне недовольна своей лѣностью.-- "Я бы могла читать съ утра до ночи Спенсера, разсуждала она, посвящая часъ или два въ день Шелли,-- если-бы только около меня былъ человѣкъ, съ которымъ я могла-бы дѣлиться впечатлѣніями." Но такого человѣка не оказывалось и леди была этимъ недовольна. Наконецъ, пришло письмо отъ кузена и жительницы Портрэ въ это утро ожили.

 "Я видѣлся съ лордомъ Фауномъ, писалъ Франкъ, а также съ м-ромъ Кампердауномъ. Подробности я сообщу при нашемъ свиданіи, такъ какъ я думаю быть 20 августа въ Портрэ. Мы выѣдемъ съ ночнымъ поѣздомъ, а къ вамъ я явлюсь утромъ, тотчасъ послѣ завтрака, давъ себѣ только.время переодѣться. Я полагаю, что на станціи можно будетъ найдти пони, чтобы пріѣѣхать къ вамъ верхомъ. Подъ мѣстоимѣніемъ мы я разумѣю себя и моего пріятеля, м-ра Геріота, котораго, я думаю, вы полюбите, если удостоите принять его у себя въ домѣ;-- онъ такой-же юристъ, какъ и я. Немедленнаго разрѣшенія на его визитъ я не смѣю требовать, и въ среду утромъ буду у васъ одинъ.

Всегда преданный Фр. Гр."

 Письмо Грейстока пришло въ воскресенье утромъ; онъ назначалъ среду для своего пріѣзда, среда была недалеко и потому Лиззи оживилась необыкновенно: дурное расположеніе ея духа какъ рукой сняло.

 -- Ахъ, какое это будетъ счастье видѣть подлѣ себя живого человѣка, воскликнула она, окончивъ чтеніе письма кузена. Это восклицаніе было далеко не лестно для м-съ Мэкнельти, но та и не ожидала себѣ лучшихъ комплиментовъ.

 -- О, да, конечно, отвѣчала она.-- Я воображаю, какъ вы будете рады вашему кузену.

 -- Я рада всякому существу, сколько нибудь похожему на мужчину, замѣтила Лиззи.-- Мнѣ, право, приходило въ голову попросить нашего приходскаго пастора, чтобы онъ убѣжалъ со мною.

 -- Но вѣдь у него семь человѣкъ дѣтей, робко возразила Мэкнельти.

 -- Знаю. Бѣдняжка, у него жена, дѣти на плечахъ и ему едва хватаетъ денегъ на насущный хлѣбъ. Я увѣрена, что онъ согласился-бы бѣжать. Кстати, прибавила Лиззи,-- есть-ли тутъ у кого-нибудь пони? Какъ вы думаете?

 -- Пони? съ изумленіемъ повторила компаньонка, вѣроятно, полагавшая, что пони нуженъ для бѣгства Лиззи съ пасторомъ.

 -- Ну, да, отвѣчала леди Эстасъ.-- Надѣюсь, что вы понимаете, что значитъ пони. Въ котэджѣ необходимо имѣть пони для моихъ гостей-охотниковъ. Моя бѣдная голова до того обременена заботами, что я совсѣмъ выпустила это изъ виду,-- а на васъ надѣяться нечего, отъ васъ и путной мысли не добьешься, заключила она.

 -- Я не знала, что джентльмены будутъ охотиться верхомъ на пони, возразила миссъ Мэкнельти.

 -- Вы никогда ничего не знаете. Конечно, тамъ долженъ быть пони.

 -- Но вѣдь къ вамъ, кажется, двое гостей пріѣдутъ, значитъ нужны два пони, замѣтила компаньонка.

 -- Совсѣмъ нѣтъ, сказала Лиззи.-- Ужь не воображаете-ли вы, что мужчины только и дѣлаютъ, что ѣздятъ верхомъ? Мнѣ нужна одна лошадь. Какъ-бы мнѣ это устроить.

 Миссъ Мэкнельти предложила послать за управляющимъ Гоурономъ или за фактатумомъ Портрэ; онъ продавалъ и покупалъ скотъ, наблюдалъ за порядкомъ въ имѣніи, велъ дѣла съ фермерами и съ арендаторами земли, смотрѣлъ за водосточными трубами во время сильныхъ морозовъ, словомъ, это былъ честный, работящій, умный шотландецъ, державшій все управленіе въ рукахъ, съ дѣтства выросшій въ Портрэ, страстно преданный всѣмъ Эстасамъ и отъ души ненавидѣвшій молодую вдову, свою теперешнюю хозяйку. Послѣ смерти сэра Флоріана, онъ не вышелъ въ отставку, считая своимъ священнымъ долгомъ спасти Портрэ отъ разоренія. Лиззи платила искренней ненавистью Анди Гоурону и мысленно рѣшила, при первой возможности, сбыть его съ рукъ. Покойный сэръ Флоріанъ имѣлъ привычку звать своего преданнаго управляющаго по имени Анди, но во всемъ околодкѣ, равно какъ и въ Портрэ, его иначе не называли, какъ м-ромъ Гоурономъ. Не смотря на то, Лиззи считала себя вправѣ подражать обыкновенію покойнаго баронета, и звала управляющаго также Анди. Рѣшившись отдѣлаться отъ вѣрнаго слуги, она однакожъ все еще не рѣшалась поступить съ нимъ рѣзко. По имѣнію было много дѣлъ, вести которыя могъ только Гоуронъ. Если-бы Гоуронъ не наблюдалъ такъ строго за каждой бездѣлицей въ Портрэ, Лиззи давнобы была обворована. Даже по дѣлу съ тяготѣвшимъ на ея плечахъ садовникомъ, съ этимъ Левіафаномъ, который пожиралъ жалованье, превышавшее жалованье главнаго управляющаго, даже и тутъ Лиззи не могла обойтись безъ помощи Гоурона; онъ научилъ ее, какъ справадить садовника и какъ нанять другого, подешевле. Она не могла не довѣрять Гоурону и въ тоже время ненавидѣла его отъ всего сердца. Гоуронъ, съ своей стороны, также ненавидѣлъ Леди Эстасъ, но и не вѣрилъ ей ни въ чемъ.