-- Леди Эстасъ! сказалъ м-ръ Кампердаунъ, снимая шляпу.

 Лиззи поклонилась ему и спряталась за миссъ Мэкнельти, стараясь скрыть свое сильно поблѣднѣвшее лицо.

 -- Вы, повидимому, изволите отправляться въ Шотландію? очень почтительно спросилъ Кампердаунъ.

 -- Да, мы ѣдемъ, и боимся опоздать къ поѣзду, м-ръ Кампердаунъ, отвѣчала Лиззи.

 -- Не можете-ли вы мнѣ удѣлить минуты двѣ для разговора, сказалъ старикъ.

 -- О нѣтъ, не могу. Мы и безъ того ужь опоздали. Какое странное время вы выбираете для визита, м-ръ Кампердаунъ!

 -- Да, леди Эсгасъ, я самъ сознаюсь, что пришелъ не во время, продолжалъ Кампердаунъ,-- но я только сегодня утромъ услыхалъ, что вы уѣзжаете, а мнѣ необходимо нужно было повидаться съ вами.

 -- Не лучше-ли было прислать мнѣ письмо? сказала леди Эстасъ.

 -- Сударыня, вы никогда не отвѣчали на мои письма.

 -- Мнѣ... мнѣ... право, невозможно теперь съ вами толковать, проговорила, въ смущеніи, леди.-- Уильямъ, крикнула она лакею,-- велите кучеру ѣхать. Намъ необходимо нужно поспѣть на желѣзную дорогу. Мнѣ очень жаль, м-ръ Кампердаунъ, но я васъ попрошу не задерживать меня. Меѣ -- некогда.

 -- Леди Эстасъ, медленно произнесъ Кампердаунъ, взявшись за ручки каретной дверцы и движеніемъ руки остановивъ кучера.-- Мнѣ нужно сдѣлать вамъ вопросъ... Я настоятельно требую, чтобы вы сказали, гдѣ находятся фамильные брилліанты Эстасовъ?

 Лиззи чувствовала, что несгараемый ящикъ какъ будто жжетъ ей ноги, но, не выказывая своего смущенія, она тщательнѣе запахнула себя плащемъ и спокойно отвѣтила:

 -- Я ничего вамъ теперь сказать не могу. Уильямъ, прикажите кучеру ѣхать, крикнула она вторично.

 -- Если вы не дадите тотчасъ мнѣ ожерелья, возразилъ старикъ,-- я буду вынужденъ исполнить, лежащую на мнѣ, непріятную обязанность: испросить разрѣшенія сдѣлать обыскъ въ вашемъ домѣ, съ тѣмъ, чтобы брилліанты отдать подъ надлежащій присмотръ. Они не ваши, и я долженъ вырвать ихъ изъ вашихъ рукъ.

 Лиззи испуганно посмотрѣла на подозрительнаго господина, который былъ никто иной, какъ очень почтенный клеркъ изъ конторы м-ра Кампердауна; она вообразила, что обыскъ начнется немедленно. Угроза, произнесенная старикомъ повѣреннымъ, была понята Лиззи въ буквальномъ смыслѣ: ей представилось, что онъ уже облеченъ полной властью приступить къ обыску въ каретѣ и отобрать у нея ожерелье. Она посмотрѣла сначала на миссъ Мэкнельти и потомъ на лакея. "Выдадутъ они меня или нѣтъ? подумала молодая женщина.-- Если они употребятъ силу, то кончено,-- ящикъ у меня ужь не останется, это вѣрно!"

 -- Я знаю, что мы теперь опоздаемъ на желѣзную дорогу, сказала она очень громко.-- Это ни на что не похоже! Я требую, чтобы вы пустили меня.

 Около кареты начала собираться кучка любопытныхъ, а прикрыть злосчастный ящикъ было не чѣмъ, кромѣ юбки дорожнаго платья.

 -- Гдѣ у васъ брилліанты, леди Эстасъ? въ домѣ или нѣтъ? спросилъ снова Кампердаунъ.

 -- Отчего кучеръ не ѣдетъ? крикнула Лиззи.-- Сэръ, вы не имѣете права останавливать меня. Я не хочу, чтобы меня останавливали.

 -- Можете быть, вы взяли ихъ съ собой? настаивалъ Кампердаунъ.

 -- Я вамъ не стану отвѣчать! Вы не имѣете права обращаться со мной такимъ образомъ, горячилась Лиззи.

 -- Въ такомъ случаѣ я вынужденъ буду, ради сохраненія фамильныхъ интересовъ, составить протоколъ о назначеніи обыска здѣсь и въ Эйрширѣ, а затѣмъ начать судебное преслѣдованіе противъ васъ лично, миледи.

 Съ этими словами Кампердаунъ удалился и карета тронулась. Лиззи поспѣла къ отходу поѣзда; вся исторія около крыльца ея дома въ Моунт-Стритѣ продолжалась какихъ-нибудь 10 минутъ, но впечатлѣніе, произведенное на Лиззи случившимся скандаломъ, было ужасно. Она нѣсколько минутъ не могла выговорить ни слова и, наконецъ, истерически зарыдала; это были уже не притворныя слезы, а настоящій припадокъ съ конвульсіями. Всѣ живущіе въ Моунт-Стритѣ, въ томъ числѣ вся ея прислуга, слышали взведенное на нее обвиненіе. Во время бывшей исторіи ей хотѣлось, чтобы брилліанты эти провалились, но теперь ей казалось невозможнымъ съ ними разстаться. Они тяготили ее, какъ свинецъ, а между-тѣмъ, рыдая, какъ ребенокъ, она чувствовала, что они прикованы къ ней точно цѣпью.

 "Я ненавижу ихъ и все-таки должна имѣть ихъ при себѣ, думала она, утирая слезы.-- Я боюсь ихъ, и должна держать въ собственной спальнѣ!.. это ужасно!.."

 Съ миссъ Мэкнельти не стоило говорить объ этомъ горѣ. Приживалка сидѣла вытянувшись, точно на пружинахъ, съ нахмуренными бровями, съ серьезнымъ лицомъ, она безпрестанно подавала соли леди Эстасъ, но не высказала ни малѣйшей симпатіи въ ней.

 -- Ахъ, моя милая! жаловалась Лиззи,-- этотъ ужасный человѣкъ совсѣмъ меня разстроилъ.

 -- Ничего нѣтъ удивительнаго, что вы разстроены, холодно замѣтила миссъ Мэкнельти.

 -- Это такая несправедливость... Такая ложь... это... такъ... такъ... Увѣряю васъ, миссъ Мэкнельти, что ожерелье принадлежитъ мнѣ, точно также, какъ вамъ принадлежитъ вашъ зонтикъ.

 -- Право, я ничего не знаю, отвѣчала миссъ Мэкнельти.

 -- Но я вамъ говорю, что это такъ, возразила Лиззи.

 -- Я могу только сказать вамъ, что, къ сожалѣнію, это дѣло весьма сомнительное.

 -- Ничего тутъ нѣтъ сомнительнаго, крикнула вдругъ Лиззи.-- Какъ вы смѣете говорить, что это дѣло сомнительное? Мой кузенъ, м-ръ Грейстокъ утверждаетъ, что оно ясно, какъ день. Онъ юристъ, ему законы лучше извѣстны, чѣмъ какому-нибудь повѣренному, въ родѣ Кампердауна.

 Въ эту минуту они пріѣхали на станцію и тутъ началась возня съ драгоцѣннымъ ящикомъ. Лакей потащилъ его въ комнату для пассажировъ. Носильщикъ перетащилъ его въ вагонъ. Лиззи слѣдила за выраженіемъ лица носильщика и ей казалось, что ему успѣли уже сообщить, что именно заключается въ ящикѣ, а онъ, точно на зло ей, какъ-то усиленно кряхтѣлъ, таща его на рукахъ. То-же самое случилось въ Карлейлѣ, гдѣ ея собственный лакей внесъ ящикъ въ номеръ. Лиззи догадалась, что она служитъ предметомъ общаго разговора. Утромъ народъ глазѣлъ на нее съ особеннымъ вниманіемъ, пока она шла по длинной платформѣ, а передъ ней тащили все тотъ-же ящикъ, она мысленно пожалѣла даже, зачѣмъ она сама его не несла, потому что, вѣроятно, это не произвело-бы такого скандала, какъ теперь. Лиззи казалось, что вся ея прислуга въ заговорѣ противъ нея; миссъ Мэкнельти, и та сдѣлалась еще противнѣе. И дѣйствительно, бѣдная миссъ Мэкнельти, всегда совѣстливо исполнявшая свои обязанности и старавшаяся отплатить добромъ за хлѣбъ-соль, которымъ она пользовалась, не могла побѣдить тяжелаго впечатлѣнія, произведеннаго на нее сценой съ Кампердауномъ и потому не мудрено, что она приняла холодный и отчасти черствый тонъ, говоря съ своей патронесой. Исторія съ ожерельемъ до того ее оскорбила, что она ужь начала строить планы, какъ-бы ей поскорѣе отдѣлаться отъ Лиззи и устроиться гдѣ-нибудь въ другомъ домѣ.

 И точно, что за удовольствіе жить съ женщиной, которая путешествуетъ, имѣя при себѣ въ несгараемомъ ящикѣ десятитысячное ожерелье, составлявшее чужую собственность: какъ-бы то ни было, но леди Эстасъ и миссъ Мэкнельти, съ прислугой, и съ несгораемымъ ящикомъ, благополучно прибыли въ Портрэ.

ГЛАВА XXI.

 Во все время своего путешествія леди Эстасъ была въ такомъ отвратительномъ расположеніи духа, что несчастной миссъ Мэкнельти дорогой не разъ приходила въ голову мысль: не лучше-ли ей уйдти къ леди Линлитгау или даже въ рабочій домъ, чѣмъ оставаться у такого тирана въ юбкѣ? Но по пріѣздѣ въ замокъ, леди Эстасъ вдругъ перемѣнилась: ласковая улыбка не сходила съ ея губъ, она со всѣми сдѣлалась привѣтлива и любезна. Нельзя было, впрочемъ, и осуждать Лиззи за то, что она находилась въ состояніи постояннаго раздраженія впродолженіи пути и что она сердилась на всѣхъ и на все, сама того не замѣчая. Если-бы миссъ Мэкнельти могла понять, какое тяжкое бремя несла ея патронеса изъ-за ящика съ брилліантами она, конечно, извинила-бы ея гнѣвъ. До сихъ поръ исторія съ ожерельемъ сохранялась въ тайнѣ и была извѣстна только немногимъ лицамъ; но теперь, противный повѣренный громко на улицѣ, въ присутствіи всей прислуги, заговорилъ объ ожерельѣ, и леди Эстасъ чувствовала, что эта исторія разнеслась повсюду, что о ней толкуютъ даже всѣ носильщики, начиная съ лондонскаго дебаркадера до станціи Тру въ въ Шотландіи, куда выѣхала собственная карета леди, чтобы перевезти ее въ замокъ Портрэ. Ночь, проведенная Лиззи въ Карлейлѣ, была для нея невыносима; мысль о брилліантахъ мучила ее вплоть до утра. "Кто знаетъ? восклицала бѣдная леди, ворочаясь на постели,-- быть можетъ, мой лакей и горничная слышали дерзкое притязаніе Кампердауна -- сдѣлать у меня обыскъ въ домѣ!"