-- Въ самомъ дѣлѣ? воскликнулъ лордъ Фаунъ, понявшій теперь, что ему слѣдовало-бы лучше приступить прямо къ вопросу о брилліантахъ, а не заводить рѣчь о пустякахъ.

 -- Если вамъ, милордъ, угодно будетъ провести у меня въ имѣніи день или два, продолжала Лиззи,-- мой кузенъ и его друзья будутъ настолько любезны, что, вѣроятно, явятся въ замокъ и спасутъ васъ отъ скучнаго общества моего и миссъ Мэкнельти.

 -- Теперь мнѣ невозможно будетъ этого сдѣлать... отвѣтилъ лордъ и запнулся.-- Положеніе, въ которомъ мы съ вами находимся, леди Эстасъ, весьма затруднительно, сказалъ онъ, помолчавъ съ минуту.

 -- Но вы никакъ не можете сказать, чтобы я была причиной этого затрудненія, возразила Лиззи съ улыбкой.-- Вы оказали мнѣ честь -- такъ, по крайней мѣрѣ, мужчины называютъ это -- сдѣлали мнѣ предложеніе; я его приняла быть можетъ слишкомъ поспѣшно...

 -- Я хорошо понимаю, какъ глубоко я долженъ быть вамъ обязанъ за эту милость, леди Эстасъ, началъ было Фаунъ и снова умолкъ.

 -- Лордъ Фаунъ? вопросительно сказала Лиззи.

 -- Надѣюсь, что съ этихъ поръ я ничѣмъ ужь болѣе не стану васъ ни тревожить, ни утомлять...

 -- Милордъ, я и безъ того слишкомъ утомлена и измучена...

 -- Точно также, какъ и я. Теперь позвольте мнѣ снова возвратиться къ извѣстнымъ драгоцѣнностямъ, которыя, какъ вамъ извѣстно, я никогда не позволилъ-бы моей женѣ хранить у себя.

 -- Я еще не жена ваша, лордъ Фаунъ, грозно произнесла Лиззи, измѣнивъ свою полулежачую позу и усѣвшись совсѣмъ прямо.

 -- Это правда. Вы еще не жена моя, но вы обѣщали сдѣлаться ею...

 -- Продолжайте, сэръ...

 -- Я ласкалъ уже себя надеждой, что достигъ счастія... и вдругъ... эта исторія съ брилліантами...

 -- Что вамъ за дѣло до моихъ брилліантовъ? спросила Лиззи.-- Ни вамъ и никому до нихъ дѣла нѣтъ. Я уже сказала вамъ, что эти брилліанты составляютъ мою собственность, и если-бы вы даже сдѣлались моимъ мужемъ, они и тогда остались бы моею личною, нераздѣльною собственностью. Если я рѣшилась оставить ихъ у себя,-- они будутъ моими,-- и я стану распоряжаться ими, какъ хочу. Я сберегу ихъ до того радостнаго дня, когда мой мальчикъ женится и когда я буду имѣть возможность украсить ими шею его невѣсты!

 Лиззи произнесла всю эту тираду съ необыкновеннымъ достоинствомъ.

 -- Вотъ что я вамъ доложу, заговорилъ снова лордъ Фаунъ,-- наши взаимныя обязательства должны считаться совершенно поконченными, если вы не отдадите ожерелье м-ру Кампердауну.

 -- Я не отдамъ ожерелье м-ру Кампердауну.

 -- Въ такомъ случаѣ... протянулъ лордъ.

 -- Позвольте мнѣ сказать вамъ, лордъ Фаунъ, что вы поступаете со мной, какъ человѣкъ безчестный, произнесла Лиззи, вставая съ дивана.-- Я отдаю себя подъ покровительство моего кузена, м-ра Грейстока.

 И съ этими словами молодая женщина медленно вышла изъ гостиной, предоставивъ лорду убираться изъ дома. Фаунъ постоялъ минутъ пять, съ шляпою въ рукѣ, неподвижно на одномъ мѣстѣ и затѣмъ спустился по лѣстницѣ до парадной двери.

ГЛАВА XX.

Брилліанты поднимаютъ тревогу.

 Настало 30 іюля; Лиззи собралась къ отъѣзду въ Шотландію. Ее должны были сопровождать миссъ Мэкнельти, горничная и нѣсколько лакеевъ; словомъ, она готовилась путешествовать, какъ подобаетъ знатной леди. Съ лордомъ Фауномъ Лиззи не видалась послѣ встрѣчи, описанной въ предыдущей главѣ; за то кузенъ Франкъ навѣщалъ ее почти ежедневно. Грейстокъ, послѣ долгаго размышленія, написалъ длинное письмо къ лорду Фауну, въ которомъ увѣдомлялъ этого высокороднаго мужа, что онъ желаетъ получить отъ него объясненіе въ непонятномъ его поступкѣ съ леди Эстасъ. Распространившись на счетъ вопроса о брилліантахъ, Франкъ доказывалъ лорду Фауну, что онъ не имѣетъ никакого права вмѣшиваться въ это дѣло. Забывъ уже, что онъ самъ сначала желалъ, чтобы Лиззи отдала ожерелье, Франкъ въ своемъ письмѣ выставилъ нѣсколько доказательствъ, говорящихъ въ ея пользу: "Если-бы даже покойный мужъ моей кузины, писалъ онъ,-- и не подарилъ ей лично этихъ брилліантовъ, то она должна получить ихъ по духовному завѣщанію. Сэръ Флоріанъ завѣщалъ ей все движимое имущество, находящееся въ стѣнахъ Портрэ, а во время смерти сэра Флоріана брилліанты находились въ Портрэ". Таковы были доводы Франка, въ сущности ложные, но, по его мнѣнію, достовѣрные, потому-что Лиззи успѣла убѣдить его, что все это правда.

 Но мнѣніе лорда Фауна, что Лиззи поступила и поступаетъ дурно, ни мало не поколебалось и послѣ письма Франка; Фаунъ по прежнему былъ убѣжденъ, что ему необходимо отдѣлаться отъ своей невѣсты, какъ можно поскорѣе, но въ то-же время онъ сознавалъ, что ему слѣдуетъ быть крайне осмотрительнымъ въ выборѣ мотивовъ къ разрыву съ нею. Онъ поспѣшилъ написать Грейстоку отвѣтъ въ нѣсколькихъ словахъ, обѣщая дать ему требуемое объясненіе, какъ только обстоятельства позволятъ ему рѣшить окончательно этотъ вопросъ. Между тѣмъ настало 30 іюля; поѣздъ изъ Лондона въ Карлейль отходилъ въ 11 часовъ утра; Лиззи намѣревалась выѣхать съ этимъ поѣздомъ съ тѣмъ, чтобы ночевать въ городѣ и, проѣхавъ черезъ Думфри, прибыть въ Портрэ на слѣдующее утро. Ей хотѣлось увезти съ собой ожерелье. "Брать или не брать мнѣ его съ собой? думала Лиззи.-- Несгараемый ящикъ, гдѣ у меня хранится ожерелье, хотя тяжелъ, но удобно переносится съ мѣста на мѣсто. Для этого потребуется всего одинъ человѣкъ. Я сама не разъ передвигала его въ спальнѣ безъ чужой помощи; но тащить его самой въ рукахъ мнѣ не подъ силу, и притомъ на меня сейчасъ обратятъ вниманіе. И лакей, и швейцаръ, и миссъ Мэкнельти, всѣ догадаются, что я несу; а отъ моей главной горничной мнѣ ужъ этого ни за что не скрыть, она тотчасъ замѣтитъ, что я везу ожерелье въ несгораемомъ ящикѣ, и начнетъ дѣлать свои заключенія; тогда какъ, уложивъ его въ шкатулку съ прочими брилліантами, я могу такъ все устроить, что она и не смекнетъ въ чемъ дѣло. Не сунуть-ли мнѣ его въ карманъ? Нѣтъ, страшно. Кто знаетъ, мало-ли на что можетъ рѣшиться Кампердаунъ, отыскивая ожерелье". Безъ несгораемаго ящика Лиззи не осмѣлилась везти ожерелье и потому рѣшила, что она возьметъ съ собою и ящикъ. Въ 10 часовъ утра, наемная, двухмѣстная карета стояла уже у крыльца; для прислуги былъ запряженъ кэбъ. Прислуга начала выносить багажъ изъ дома и вмѣстѣ съ главными сундуками вынесла и несгораемый ящикъ съ ожерельемъ. Лакей втащилъ его въ карету и поставилъ въ видѣ скамеечки передъ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ должна была сѣсть Лиззи. Леди Эстасъ вышла вслѣдъ за своимъ сокровищемъ и помѣстилась въ каретѣ вдвоемъ съ миссъ Мэкнельти. "Я прикажу ставить ящикъ точно также, подлѣ себя, и въ вагонѣ", думала Лиззи, когда онѣ стали усаживаться, а въ карлейльскомъ отелѣ велю перенести его къ себѣ въ номеръ. Что за бѣда, если швейцаръ узнаетъ, что въ этомъ ящикѣ? Въ этомъ нѣтъ, кажется, ничего незаконнаго, что я путешествую съ тяжелымъ несгораемымъ ящикомъ, наполненнымъ брилліантами; это все-таки безопаснѣе, чѣмъ оставлять ихъ безъ себя въ Лондонѣ. Домъ свой въ Моунт-Стритѣ я на зиму сдамъ, на чьихъ-же рукахъ они останутся? Мои банкиры обманутъ меня непремѣнно и выдадутъ мое сокровище м-ру Кампердауну. Бартеръ и Бенжаменъ, я думаю, давнымъ давно подкуплены Кампердауномъ". Разъ какъ-то Лиззи пришло въ голову попросить кузена взять на сохраненіе дорогое ожерелье; но у нея не хватило духу выпустить его изъ рукъ. Вѣдь оно стоило слишкомъ десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ! Если-бы удалось его продать и получить сполна всю сумму,-- отъ сколькихъ безпокойствъ спаслась-бы Лиззи, на которой въ послѣднее время, успѣли нарости небольшіе долги. Но продать ожерелье не было никакой возможности, и вотъ почему, когда леди сѣла въ карету, несгораемый ящикъ съ брилліантами очутился у нея подъ ногами. Дверца кареты была еще отворена, какъ вдругъ передъ Лизви, точно какъ изъ подъ земли, появился м-ръ Кампердаунъ. Да, какъ разъ между каретой и крыльцомъ дома стоялъ м-ръ Кампердаунъ съ какимъ-то другимъ господиномъ, подозрительной наружности...