-- Намъ съ вами нужно сдѣлать кой-какія соглашенія, сказалъ онъ,-- и не мѣшало-бы, чтобы мой повѣренный повидался съ вашимъ. М-ръ Кампердаунъ такой...

 -- М-ръ Кампердаунъ! почти крикнула Лиззи.

 Тогда лордъ Фаунъ съ замѣтнымъ удивленіемъ повторилъ ей, что повѣренный по его дѣламъ всегда былъ и есть м-ръ Кампердаунъ, личность весьма почтенная, по его мнѣнію.

 -- А развѣ вы имѣете что-нибудь противъ него? спросилъ лордъ.

 -- М-ръ Кампердаунъ велъ дѣла сэра Флоріана, сказала. Лиззи.

 -- Тѣмъ лучше; тогда ему легче будетъ вести наши общія дѣла, замѣтилъ лордъ.

 -- Не знаю, какъ это сдѣлать, проговорила Лиззи въ волненіи.

 Мысли ея путались и она совсѣмъ сбилась съ толку.

 -- М-ръ Кампердаунъ былъ очень невѣжливъ въ отношеніи меня, заговорила она снова,-- я должна вамъ въ этомъ сознаться. Очень невѣжливъ, и даже грубъ. Онъ намѣренъ оттягать у меня вещь, которая составляетъ мою собственность.

 -- Какого рода вещь? спросилъ тихо лордъ Фаунъ.

 -- Очень цѣнную, Фредерикъ, я вамъ все разскажу, начала съ живостью Лиззи.-- Съ этихъ поръ я ничего не буду отъ васъ скрывать. Я не умѣю быть скрытной съ любимымъ человѣкомъ, это не въ моей натурѣ. Вотъ возьмите эту записку и прочитайте ее.

 Съ этими словами Лиззи закинула руку назадъ, вытащила изъ-подъ библіи записку Кампердауна и подала ее лорду Фауну. Лордъ прочелъ ее съ большимъ вниманіемъ и, читая, чувствовалъ, что въ его душу закрадывается сильное сомнѣніе къ женщинѣ, которой онъ предложилъ руку и сердце только ради того, что она богата. Усумниться въ справедливости дѣйствій, м-ра Кампердауна было вещью немыслимою для лорда Фауна. Никто такъ безотчетно и крѣпко не вѣритъ въ благонадежность и честность своего семейнаго стряпчаго, какъ англійскій джентльменъ, какъ-бы бѣденъ онъ ни былъ. Что ему велитъ дѣлать его стряпчій, то онъ и дѣлаетъ; что тотъ велитъ ему подписать, то онъ и подписываетъ. Онъ продаетъ и покупаетъ все по указанію того-же стряпчаго и чувствуетъ себя совершенно спокойнымъ подъ защитой руководителя, который отвѣчаетъ за все и про все.

 -- Чтожъ это за брилліанты? спросилъ почти шепотомъ лордъ Фаунъ.

 -- Мои собственные... всѣ, сколько ихъ ни есть, сэръ Флоріанъ подарилъ ихъ мнѣ. Надѣвая мнѣ ихъ на шею, онъ объявилъ, что они поступаютъ въ вѣчное мое владѣніе.-- Бери ихъ себѣ, сказалъ онъ, владѣй ими и дѣлай съ ними, что хочешь.-- Какое-же право имѣютъ теперь другіе отнимать у меня эти брилліанты? Развѣ они имѣютъ на это право -- скажите? Представьте себѣ, что вы были-бы женаты, и жена передъ смертію подарила-бы вамъ на память какую-нибудь вещь съ тѣмъ, чтобы вы вѣчно ею владѣли,-- согласились ли-бы вы уступить ее вашему стряпчему? Не правдали -- вы не согласились-бы на это? Скажите, Фредерикъ!

 И говоря это, Лиззи положила свою руку на руку жениха и вопросительно заглянула ему въ лицо. Движеніе это было нѣсколько аффектировано, но крупныя слезы блестѣли на ея рѣсницахъ и тонъ голоса былъ совершенно естественъ.

 -- М-ръ Кампердаунъ называетъ ихъ родовыми брилліантами Эстасовъ... замѣтилъ лордъ Фаунъ.-- Изъ какихъ вещей они состоятъ? Что они стоятъ?

 -- Я сейчасъ покажу ихъ вамъ, сказала Лиззи, вскочивъ съ дивана и выбѣжавъ вонъ изъ комнаты.

 Когда лордъ Фаунъ остался одинъ, онъ протеръ руками глаза и началъ обдумывать все слышанное.

 -- Было-бы очень жестоко со стороны Эстасовъ и м-ра Кампердауна, разсуждалъ женихъ,-- требовать отъ нея назадъ бездѣличное украшеніе, подаренное ей покойнымъ мужемъ въ знакъ памяти. А между тѣмъ, невѣроятно, чтобы Эстасы и ихъ стряпчій рѣшились притѣснять вдову главы семейства. Эстасы люди справедливые, а старикъ Кампердаунъ не такой человѣкъ, чтобы сталъ придираться изъ-за пустяковъ въ богатымъ кліентамъ. Однако, тутъ, предъ моими глазами, лежитъ его записка, въ которой онъ объявляетъ тяжбу вдовѣ покойнаго баронета изъ-за этихъ-же самыхъ драгоцѣнностей, подаренныхъ сэромъ Флоріаномъ своей женѣ въ знакъ памяти. Быть можетъ, сэръ Флоріанъ сдѣлалъ промахъ, приказавъ вставить въ перстень или въ брошку своей жены какой-нибудь брилліантъ, который онъ считалъ своимъ собственнымъ, тогда какъ камень былъ наслѣдственный. Въ такомъ случаѣ, вещь слѣдуетъ возвратить или замѣнить ее другой, одинаковой только цѣнности.

 Лордъ мысленно уже составилъ разсчетъ неизвѣстной суммы, какъ Лиззи вернулась, неся въ рукахъ футляръ изъ краснаго сафьяна.

 -- Нужно было видѣть его въ ту минуту, когда онъ дарилъ мнѣ эту вещь, нужно было слышать его голосъ, говорила Лиззи, отстегивая крючки футляра.-- Вотъ почему я и дорожу этимъ подаркомъ.

 Лордъ Фаунъ не зналъ толку въ брилліантахъ, но и онъ сейчасъ-же смекнулъ, что если это ожерелье съ мальтійскимъ крестомъ, привѣшеннымъ посрединѣ, состоитъ все изъ настоящихъ брилліантовъ, то вещь должна быть чрезвычайно цѣнная. Онъ немедленно сообразилъ, что такого рода ожерелье не могло быть подарено мужемъ молодой женѣ по секрету, съ глазу-на-глазъ. Другое дѣло перстень, брошка, браслетъ -- это такіе подарки, которые влюбленные лорды могутъ еще приносить въ карманѣ жилета. Но цѣнное ожерелье и въ особенности такое замѣчательное по красотѣ, дарятъ совсѣмъ при другихъ условіяхъ. Лордъ Фаунъ чувствовалъ, что онъ не ошибается, хотя, повторяемъ снова, онъ совсѣмъ не зналъ толку въ брилліантахъ.

 -- Знаете-ли вы, что можетъ стоить это ожерелье? спросилъ онъ.

 Лиззи на минуту замялась, но вспомнивъ, что Фредерикъ, въ качествѣ ея жениха, можетъ быть, съ радостью согласится помочь ей удержать въ рукахъ такую значительную собственность, отвѣтила довольно смѣло:

 -- Знаю, кажется оно стоитъ около десяти тысячъ фунтовъ.

 -- Десять тысячъ фунтовъ! проговорилъ лордъ Фаунъ и впился глазами въ брилліанты.

 -- Да, то есть его такъ оцѣнилъ золотыхъ дѣлъ мастеръ, сказала Лиззи.

 -- А кто онъ такой?

 -- Я пригласила въ себѣ какого-то человѣка посмотрѣть на нихъ... поправить тутъ что-то... не помню хорошенько. Милый сэръ Флоріанъ этого пожелалъ. Ну, такъ вотъ онъ-то и оцѣнилъ ожерелье.

 -- А какъ звали золотыхъ дѣлъ мастера?

 -- Забыла, право, отвѣчала Лаэзи, не совсѣмъ увѣренная, что женихъ одобритъ ея знакомство съ м-ромъ Бенжаменомъ.

 -- Десять тысячъ фунтовъ! повторилъ лордъ Фаунъ.-- Надѣюсь, что вы храните такую драгоцѣнность не у себя въ домѣ. Не правда-ли?

 -- У меня на верху стоитъ несгораемый ящикъ, гдѣ я храню всѣ свои брилліанты. Такой тяжелый, знаете, ящикъ.

 -- Сэръ Флоріанъ купилъ вамъ его?

 Лиззи опять заикнулась.

 -- Да, сказала она.-- То есть нѣтъ, онъ только заказалъ его, но ящикъ принесли ко мнѣ уже послѣ его смерти.

 -- Слѣдовательно, онъ зналъ цѣну ожерелья?

 -- О, конечно! Но мнѣ онъ никогда не говорилъ, что оно стоитъ. Разъ какъ-то, правда, мимоходомъ, въ разговорѣ онъ сказалъ мнѣ, что это очень, очень дорогіе брилліанты.

 Лордъ Фаунъ не могъ сразу смекнуть, что каждое слово, произнесенное этой женщиной, было чистѣйшей ложью, вся бѣда его состояла въ томъ, что онъ тяжело соображалъ и не умѣлъ думать и слушать въ одно и то-же время. Но не смотря на то, его охватило какое-то невольное чувство, сомнѣнія и даже отвращенія. Процессъ о похищеніи брилліантовъ, затѣянный противъ женщины, на которой онъ намѣревался жениться,-- и кѣмъ-же? родственниками покойнаго мужа,-- былъ очень ему не по нутру. Лордъ Фаунъ всю свою жизнь руководствовался слѣдующими правилами: не пачкать рукъ ни въ какомъ грязномъ дѣлѣ, стоять выше сплетенъ и имѣть репутацію человѣка безукоризненной честности. Онъ былъ бѣденъ, при этомъ довольно жаденъ на деньги, но не смотря на то, онъ не задумавшись отказался-бы отъ короннаго жалованья, еслибъ до него дошелъ хоть малѣйшій намекъ на то, что общественное мнѣніе находитъ, что онъ получаетъ отъ казны деньги даромъ. Дѣло о саабѣ его сильно разстроило потому въ особенности, что Франкъ Грейстокъ назвалъ его представителемъ деспотической администраціи. Ему было-бы очень пріятно, чтобы у его жены было ожерелье цѣнностію въ десять тысячъ фунтовъ, но онъ скорѣе-бы рѣшился совсѣмъ не жениться, или жениться на женщинѣ безъ состоянія, чѣмъ сдѣлаться мужемъ женщины, судимой за присвоеніе себѣ чужихъ брилліантовъ.