Неофициальными представителями Пенсильвании были квакеры, которые теперь формально не занимались политикой. Сначала они предпринимали индивидуальные попытки договориться о прекращении военных действий; затем, в декабре 1756 года, несколько «весомых» Друзей основали организацию под названием «Дружеская ассоциация по восстановлению и сохранению мира с индейцами с помощью тихоокеанских мер» (Friendly Association for Regaining and Preserving Peace with the Indians by Pacific Measures). Эта организация и возглавлявший ее замечательный человек, купец Израэль Пембертон, поддерживали контакты с Тедюскунгом, собирали крупные суммы денег для поддержки переговоров и покупали дипломатические подарки, необходимые для поддержания переговоров. Помимо тяжелого положения восточных делаваров, добрая воля и беспристрастность Пембертона и Дружественной ассоциации были, вероятно, самыми важными факторами, побудившими Тедюскунга к переговорам. Присутствие квакеров на возобновленных переговорах в Истоне в июле и августе 1757 года в качестве финансовых сторонников и неофициальных наблюдателей за ходом переговоров добавило элемент честности, который был редкостью в заключении договоров в Пенсильвании после смерти Уильяма Пенна^[275].

И, надо сказать, присутствие Пембертона и квакеров также добавляло элемент сложности, необычный даже в обычной сложной обстановке межкультурной дипломатии. Как мы уже видели, намерения Тедюскунга, открывшего переговоры в Истоне в предыдущем году, включали две цели: во-первых, аннулировать Уокингскую покупку 1737 года, по которой ирокезские вожди в сговоре с представителями семьи Пенн лишили делаваров их земель в восточной Пенсильвании; во-вторых, получить вечный грант в размере примерно 2 500 000 акров в районе долины Вайоминга в качестве территориального резерва, в пределах которого восточные делавары могли бы навсегда оградить себя от посягательств белых. В результате Истонские переговоры 1757 года носили ярко выраженный многосторонний характер.

Губернатор Денни представлял провинцию Пенсильвания и, конечно, интересы семьи Пенн. Но Уильям Денни был также своим человеком и умел проницательно казаться «утром [чтобы быть] за собственников, в полдень — ни за какую партию, а вечером, пухлый, за Ассамблею». В Истоне он действовал, прежде всего, как непосредственный подчиненный графа Лаудуна и как кадровый офицер британской армии. Поэтому он стремился заключить стратегический мир с восточными делаварами. Если при этом ему пришлось разоблачить и отказаться от двадцатилетнего мошенничества с землей, это было лишь досадно для владельцев. Он присягал королю, а не Пеннам, и интересы короля в восстановлении мира с индейцами и получении их в союзники против французов намного превосходили любые его обязательства по защите денежных интересов собственников. Денни, однако, был не единственным делегатом от Пенсильвании на конференции. На конференции присутствовали четыре комиссара от ассамблеи, бдительно защищавшие интересы своих избирателей от власти собственников; были там и представители семьи Пенн, намеревавшиеся сохранить Уокингскую покупку, помешать массовой уступке земель Вайоминга делаварам и убедиться, что Денни не слишком охотно прислушивается к советам комиссаров ассамблеи. Наблюдатели из Конфедерации ирокезов тоже были на подхвате, они так же, как и пенны, не хотели отказываться от «Ходячей покупки» и отнюдь не были рады видеть, как Тедюскунг, который должен был исполнять их приказы, ведет переговоры с правительством Пенсильвании о поселении своего народа. Чтобы еще больше усложнить ситуацию, Джордж Кроган находился в Истоне в качестве заместителя сэра Уильяма Джонсона, которому было поручено сохранить статус Джонсона как единственного представителя короны, уполномоченного вести переговоры с северными индейцами; при этом Кроган, как всегда, искал возможности для продвижения своих собственных интересов как частного торговца и земельного спекулянта. Разумеется, Пембертон и его коллеги из Дружественной ассоциации также присутствовали на собрании, выступая в качестве якобы нейтральных наблюдателей, но в той мере, в какой они консультировали индейцев и вели независимый протокол заседаний, они были фактическими союзниками Тидиускунга и делаваров. Однако даже присутствие квакеров было осложнено и, возможно, скомпрометировано тем, что Пембертон поддерживал тесные отношения с полковником Стэнвиксом, который выступал за мирное урегулирование, чтобы получить союзников восточных делаваров для кампании в долине Огайо, а не для того, чтобы оправдать надежды квакеров на быстрое дипломатическое прекращение кровопролития^[276].

В конечном итоге эти сложные взаимоотношения между участниками и наблюдателями в Истоне вылились в прагматичное согласование интересов, которое и определило исход конференции. Денни, уполномоченные от ассамблеи, квакеры и Тедюскунг — все они хотели мира и не возражали против того, чтобы «Ходячая покупка» был рассмотрена вышестоящими инстанциями для определения ее легитимности. Агенты Пеннов, представители ирокезов и Джордж Кроган стремились защитить «Ходячую покупку», но были согласны на ее рассмотрение — если высшей инстанцией, которая ее рассмотрит, будет сэр Уильям Джонсон. Денни и Кроган хотели, чтобы мир сопровождался союзом между восточными делаварами и англичанами; Кроган и ирокезы хотели, чтобы этот союз заключался под санкцией Конфедерации. Тидюскунг был готов отложить предоставление земли своему народу в обмен на немедленную помощь в виде постоянного поселения, которое должно было быть построено за счет Пенсильвании в долине Вайоминга — с домами, торговым пунктом и учителями, чтобы обучать его народ чтению и письму. В обмен на это он был готов предложить военный союз между своим народом и англичанами под официальной эгидой ирокезов. Уполномоченные из Ассамблеи Пенсильвании были готовы (после того как представители Дружественной ассоциации заверили их в финансовой поддержке) субсидировать строительство города вайомингов Тидюскунга в обмен на союз^[277].

Таким образом, с 21 июля по 8 августа в Истоне представители нескольких культурных сообществ и широкого спектра конкурирующих интересов смогли договориться о том, что еще шестью неделями ранее казалось невозможным: о начале мира. Конечно, это было далеко не всеобъемлющее урегулирование, и, учитывая его неопределенный характер, оно было в лучшем случае хрупким. В стратегическом плане Истонский договор всего лишь нейтрализовал восточных делаваров в качестве первого шага к установлению контактов с западными делаварами — группой, все еще состоявшей в союзе с французами. Ничто не могло вытеснить французов из Страны Огайо и ничто не могло заставить прекратить набеги на границу, если не был разорван союз между французами и делаварами, а также другими индейцами Огайо. В августе 1757 года, когда французские и индейские налетчики продолжали грабить поселения в глубинке от Нью-Йорка до Северной Каролины, а разрушенная каменная кладка и осколки форта Уильям Генри устилали мыс над озером Джордж, любой осведомленный наблюдатель войны наверняка счел бы маловероятным, что Истонская конференция станет поворотным моментом. Меньше всего она показалась бы вероятным поворотным моментом самому осведомленному из всех наблюдателей, графу Лаудуну, который в это время сидел в Галифаксе и наблюдал, как его перспективы захватить Луисбург исчезают в туманах Новой Шотландии.

ГЛАВА 21

Питт меняет курс

Декабрь 1757 г.

ЛАУДУН И ЕГО транспорты прибыли в Галифакс 30 июня. Эскадра Королевского флота адмирала Фрэнсиса Холбурна бросила там якорь 9 июля. К тому времени не менее трех французских эскадр, включая восемнадцать тяжеловооруженных линейных кораблей и пять фрегатов, благополучно добрались до гавани Луисбурга — силы, явно превосходящие силы Холбурна. Лаудун не мог начать свою экспедицию до прибытия Холбурна, а Холбурн собирался действовать только после того, как определит численность вражеского флота в Луисбурге; но недели тумана и плохой погоды не позволяли его разведывательным судам вернуться с докладом. Когда 4 августа туман рассеялся и ветер стал попутным, поступили первые достоверные сведения с фрегата «Госпорт», который взял французский приз с полным списком кораблей в Луисбурге^[278].