Я очень рад, что он принял это решение, и рад, что наша проблема с укусами пропала, но я хочу знать, о чем он думает. Это важно для меня.
— Просто чувствую так. Ты мой, а я твой. И это не изменится, если я стану другим. Это ничто уже не изменит. Это нерушимо.
Потираюсь щекой о его скулы и оставляю короткий поцелуй у виска. Я так переживал, боялся попробовать, но, став вампиром, я стал как-то по-другому ощущать мир вокруг и самого себя. Истинные, настоящие желания вышли вперёд, отринув страхи. Я чувствую, что у того вампира, что живёт внутри меня, все намного проще. Есть цели и пути их достижения, есть желания, понятные, четкие. Только очнувшись, я не мог думать ни о ком, кроме Мила. И сейчас, сжившись со своим вампиром, приняв его, я понимаю, насколько он был прав. Вампир во мне — не стороннее существо, это я, мои оголенные желания. Они не пришли извне, и не в крови дело, совсем не в ней. Зря я тогда Амана мучил вопросами. Сейчас-то я понимаю насколько они глупые. И насколько глуп был я, пряча свои желания за страхами. У меня никогда не было никого дороже и ближе Мила. И не будет. Это невозможно.
— Нам нужно идти, а то детки что-нибудь нахимичат и все спалят, — говорит по-доброму и, еще раз поцеловав, поднимается, подтягивая нашу разбросанную одежду. Вздохнув, провожу пальцами по его спине, пробегаясь от одного шрамика к другому. Совсем скоро их не будет, кожа, как и моя, очистится, но они все равно останутся в нашей памяти. Хотел бы я так же легко стереть с нас раны душевные.
***
— Их тут нет, — говорю, ставя Мила на грязный пол. Я это понял ещё на подлете, но на всякий случай решил проверить, мало ли. Только вот, что неожиданно, вещи все как лежали неразобранными, так и лежат. Чем они занимались тогда столько времени?
— Мне это не нравится. Найти сможешь? Есть вероятность, что они тоже решили поласкаться, но на всякий случай лучше убедиться.
— Они прилетали, я их чуял. Час, может, назад летели над полем, я думал, они сюда. Если им захотелось уединиться, зачем уходить далеко? А они далеко. Я их не чувствую. Точно больше двадцати километров.
Мил улыбается и снова обнимает меня за шею, намекая, что нам вновь пора полетать. Обхватываю его за талию и, поцеловав, поднимаюсь. Если эти двое реально сейчас сексом занимаются, свинтив на другой конец города, я их отшлепаю! В чем проблема сделать это, не уматывая на километры от места встречи?!
Только вот и на другом конце города я их запаха не обнаруживаю. Как и в центре, и на окраине, и вообще нигде! Мы прошерстили его вдоль и поперек, несясь на такой скорости, что даже привыкший Мил умудрился замёрзнуть. Перед вторым заходом мне пришлось тормознуть и залететь в первую попавшуюся пустую квартиру, где я, сдернув одеяло, сразу укутываю своего, пока ещё, человека. Всё-таки способность открывать замки — это лучшее, что можно было придумать.
Перетаскиваю укутанного Мила на кухню и, найдя там чайник, включаю. Эта квартира не брошенная, и ее жильцы, судя по запахам, не в отпуске, просто совсем недавно вышли, но, надеюсь, чаем напоить Мила я успею.
— Вообще ничего? А кровь бы ты их почуял? А ты можешь по их следу пойти? Ну, если от самого домика проследить… Уверен, если мы еще не с ними, то они точно не решили смотаться на остров.
— Если бы они из домика ушли пешком, или их бы схватили там, я бы почуял. Но они, судя по всему, улетели, и достаточно давно, чтобы запах, которому не за что зацепиться, развеялся. По крайней мере, дом покинули они сами. Я не знаю насчёт крови. Может, есть смысл не летать, а пробежаться вокруг. Я не понимаю, почему их не чувствую… Аман говорил, что когда Аша держали в янтаре, он тоже не мог его найти…
— Логический вывод сам выпрыгивает к нам на стол, — Мил проводит пальцами по цветастой скатерти и, поморщившись, трёт подушечки друг о друга. Ну да, жильцы этой квартиры не особо чистоплотны, но одеяло, в которое я его завернул — чистое, недавно выстиранное, от него порошком пахнет. Да и кружки вроде мытые, посудомойка вон стоит.
— Если есть янтарь, значит «кошки», — продолжает он вывод, о котором я совсем не хочу думать. — Они и должны были явиться, странно, что на остров не рванули еще. Осталось найти, где они их держат.
— Но как они на них вышли? И зачем чиграши покинули дом?
— Я тебе сходу пяток домыслов могу накидать, но проще будет потом у них спросить. По крайней мере, будет намного достовернее.
Чайник закипает, и я, по запаху определив, где хозяева держат заварку, быстро наливаю Милу чая, и, сунув ему в руки, иду к холодильнику.
— Как думаешь, сменили ли они свои повадки?.. — протягивает он задумчиво и дует на кипяток, пока я, найдя пару сосисок, кусок сыра и огурец, занимаюсь изготовлением бутербродов.
— По идее, должны были. Хотя, смотря кого прислали. Некоторые «кошки» постарше очень упёртые, сам знаешь. Для них отойти от устоев — это что-то за гранью нормального. А вот если молодежь отправили, те да, от тех что угодно ждать можно.
Стоит мне отдать Милу бутерброды на тарелке, как он сразу откусывает от одного половину. Проголодаться. Смотрю, как он жуёт, обдумывая. Мысль какая-то цепляется, но никак не может удержаться, расплываясь.
— Нам нужен хоть какой-то арсенал. С одним моим ножиком соваться туда — самоубийство. И проверить самые очевидные места. А уж если не найдем, придётся думать, — говорит и быстро в себя остатки бутерброда запихивает, а я головой качаю.
— Очевидных мест слишком много. Это долго. Аман тогда искал места, где притупляется его сила. Если где-то есть пустое пятно без запахов, значит, там янтарь. Но я бы все равно сначала обследовал районы поблизости. Вдруг.
С арсеналом сложнее. Где мы сейчас его найдем? Можно оружейный грабануть или охотничий, но там не совсем то, что нам нужно. С другой стороны, это лучше чем ничего, да и у меня есть с собой парочка любимых предметов, без которых я никуда не суюсь.
На том и порешили. Дождавшись, когда Мил доест и допьет, я проверяю его кожу и, лишь удостоверившись, что он теплый, подхватываю вместе с одеялом, в которое он получше завернулся. А пальцы у него до сих пор ледяные, будто в морозилке сидел. И это в разгар лета!
Оружейный я нахожу быстро, он пахнет достаточно специфично. Приходится заморозить на фиг и продавца, и единственного посетителя, на осторожность сейчас времени нет. А, выбрав себе необходимое, несёмся обратно к дому. А тут, блядь такая, пропали все вещи! Кому на хрен нужны фонари и хлам с улицы?!
Первая паническая мысль о том, что тут были «кошки», уходит быстро, так как воняет тут перегаром, а это точно не от них. Ставлю Мила на пол и ещё раз принюхиваясь, пытаясь понять, куда пошли. Фу, блин, мерзотно от них воняет, конечно!
— Алкаши. Бомжи, возможно, — поясняю я Милу, что удивлённо смотрит на мой сморщившийся нос. — Недалеко ушли.
Таких даже есть неприятно. Что там нес как-то Ирс, разглагольствуя с Ашем? Чеснока должны вампиры бояться? Хрень! Лучшая защита от укуса вампира — стать бомжом!
— Давай заберем. Не хочу потом по второму кругу всё это выискивать. Только время потратим. А я уже хочу в свой почти законный медовый месяц. Мне интересно, сколько мы сможем не вылезать из кровати, когда я тоже буду как ты.
Хмыкаю на его улыбку и, притянув Мила к себе, бегу на запах. Проскользнувшую мысль о том, что мы оба можем и не дожить до этого прекрасного момента, я гоню прочь.
Нужные нам люди находятся неподалеку, практически на соседней улице, около почему-то заброшенной многоэтажки. Трое заросших мужиков и одна очень вонючая баба копошатся в наших сумках, от вида чего меня передёргивает. Мерзость какая!
Мил, как только я остановился, с читаемым безразличием на лице идёт вперёд, приподняв одеяло, прям как дамочка, что длинную юбку в луже испачкать боится. Алкаши и возмутиться не успевают такому наглому вторжению, а Мил уже вырубает одного из них точным ударом с ноги в голову. Баба орет, двое других поднимаются, я же спокойно подхожу и подбираю вещи, пока Мил вырубает ещё одного. Остальные разбегаются, и лично мне совсем не хочется никого догонять. Милу, судя по всему, тоже, потому что он подходит ко мне, говоря:
