Протягиваю Ашу, и он сразу присасывается. Он пьет и пьет, и надо бы оставить немного, неизвестно сколько нам тут сидеть и будут ли пытать, но у него изранены ещё и крылья, которые сжало лассо, и ему просто необходимо сейчас много крови, поэтому я не торможу его.
Закончив, Аш выдыхает облегчённо, но тут же, встрепенувшись, поворачивается ко мне и спрашивает испуганно:
— А ты?
Забираю пакет у него из рук и, обнаружив там один глоток, допиваю, после чего беру второй, и переливаю половину Ашу, сразу отдавая ему. Пусть с ним будет, мало ли, неизвестно захотят ли они нас разделить.
Ещё один глоток, и я понимаю, что, в принципе, боль прошла, на заживление мне хватило. Аш дотрагивается своими губами до моих, целуя, но от приведения себя в порядок нас отвлекает голос:
— Теперь, когда вам лучше, мы можем поговорить. И если вы так и хотите оставаться в этом состоянии, я настоятельно рекомендую пойти со мной на диалог.
Отрываю взгляд от Аша, поворачиваясь. Мужчина в капюшоне стоит прямо около решётки, совсем не боясь, будто у нас и шанса нет причинить хоть какой-то вред. Рядом с ним, на табуретке, сидит тот молчаливый тип, что привез нас сюда, а чуть дальше, в кресле, свесив ноги с подлокотника, поперек развалилась та девица с длинной темной косой. Она, кажется, не обращает на нас никакого внимания, полностью поглощенная наточкой длинного, заостренного к концу клинка, от которого по комнате разносятся неприятные звуки. Больше тут никого нет, но я чувствую, что в квартире (а это именно квартира, понятно по стандартной планировке комнаты) много народа. Точно могу разделить ароматов шесть, среди которых и «мечта», но уверенным в этом быть не могу — янтарь, что отгораживает нас от других, приглушает ощущения.
Аш берет меня за руку и садится удобнее, поджав под себя ноги. Тоже оглядывается, заострив взгляд на «молчуне», но потом переводит его на «капюшон». В отличие от меня, он делает все медленно, как человек, и я понимаю — тянет время. Надеется, что «дабл-М» найдут нас быстрее, чем начнутся пытки?
— Мы можем все решить очень быстро. Нам нужен рецепт вакцины и пробник. Если он подействует, вас оставят в покое. Мы знаем, что вы спрятались у Араклая, и выжидаем только из уважения к нему. Но наше терпение не бесконечно.
Вот как-то я и не сомневался, что они потребуют именно это. А что ещё? Не фотографии же с отпуска.
— Вы же не думаете, что у всех вампиров с собой есть вакцина в кармане? У нас ее нет, даже больше скажу, готовой вообще ни у кого нет. А с рецептом вы вовсе промахнулись, я знаю только половину, собрать смогу, если вы принесете все уже в готовом виде, но я даже насчет обработки не в курсе. А он совсем ничего не знает.
Еле сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить. Понимаю, что Аш таким образом пытался меня защитить, но если после этого меня грохнут как ненужного, вот вообще не удивлюсь.
Мужик в капюшоне внимательно смотрит в глаза Ашу, пока тот строит из себя невинную фиалку, потом чуть опускает взгляд, демонстративно разглядывая наши держащие друг друга руки, и улыбается.
— Это совсем-совсем не проблема. Все, что нужно, мы принесем. А у тебя будет отличный стимул «вспомнить» или «изобрести» полную рецептуру, так как за каждый потраченный час, я буду отрезать у этого милого, яркого мальчика по пальчику. Когда закончатся, дам ему крови и начну заново. Как думаешь, весело нам будет?
По телу бежит холодный пот при мысли, что он вот ну ни капельки сейчас не лукавит, по глазам вижу. Тут дверь приоткрывается, и в комнату проскальзывает блондин с ароматом мечты, но не проходит дальше, встаёт, подпирая спиной стену, и руки на груди складывает.
— Вам-то? — пытается говорить спокойно Аш, но я чувствую, как в его голосе прорывается злость. — По-любому. Вылитые садисты. Я попробую, но надеяться на это глупо, вы не того взяли. Все было бы проще и быстрее, если бы вы поговорили с создателем.
— О, не переживай, я не тороплюсь. А если ты задержишься, и Ирсан вдруг нечаянно умрет, мы всегда сможет отправить твоему брату посылку. Допустим, с твоим крылышком. Уверен, он оценит.
Сжимаю ладонь Аша, чувствуя, как он напрягся. Я точно знаю, что нас тут не бросят. Уверен. По-другому и быть не может. Иначе… иначе все слишком бессмысленно.
Внезапно пришедшая мысль поражает меня сильнее, чем все происходящее. Моя уверенность в том, что я теперь не один… она слишком иррациональна и бессмысленна. После того как Ивашка с друзьями припёрся в «логово вампиров», мое мировоззрение сильно пошатнулось, но при чем тут все остальные? Почему я уверен в них больше, чем в самом себе? Будто… будто мы действительно связаны?..
А я так и не выполнил обещание, и не сходил к маме…
— Ну и че стоишь? — выплевывает Аш. — Листок и ручку давай, котик.
«Котик» из его уст звучит как матерное ругательство, но это никого не трогает. Мужик в капюшоне довольно улыбается, а «молчун», свернув тетрадь трубочкой, пихает ее сквозь рабицу.
Надеюсь, моя появившаяся из ниоткуда вера не просто так…
Часть 17. Я теперь могу ее найти…
Мур
Так хорошо с ним… Провожу носом по ключице и с наслаждением вдыхаю смешанный с пшеницей и сексом аромат. Он настолько мой, настолько свой, что внутри что-то сжимается от одной мысли об этом.
Я чувствовал, что чиграши уже давно вернулись, они пролетали над нами, но даже и не подумал сказать об этом Милу. Ничего страшного, подождут, разберут там пока все, а если что-то срочное, ничего не мешает им мне об этом сказать. Но рядом с нами тишина, и я, обнимая Мила, наслаждаюсь этой ленивой негой, что бывает только во время полного удовлетворения.
— Знаешь, я все это время боялся, что ты уйдешь, — прерывает тишину природы Мил. — Исчезнешь внезапно, как тогда. Я просто не хочу тебя снова потерять.
— Зачем мне исчезать от тебя теперь? — уточняю, пытаясь понять ход его мыслей, но я сейчас слишком расслаблен, чтобы мыслить четко. Глажу его голый живот кончиками пальцев, дышу им, жмурюсь от лучика солнышка, что проскользнул сквозь пока ещё зелёные пучки, что уже через месяц будут радовать всех солнечным цветом.
— Теперь незачем, — в голосе Мила звучит улыбка, и я тоже не могу не улыбаться. — Я просто никак не мог поверить, что ты наконец мой.
— Я бы и раньше не исчез так, молча. И дело не только в том, что я не хотел слушать, как ты меня отговариваешь.
Я признаюсь сейчас, а не раньше, потому что я и сам до конца понял мотивы своих поступков именно сейчас. Я мог обманывать и окружающих, и самого себя, но долго врать себе — затея не самая хорошая. После того случая… не догадаться о его чувствах было невозможно. Но я молодец, я умудрился сам себя убедить в обратном. Потому что так было лучше. Ему лучше.
— А в чем?
— Догадался, что ты можешь пойти со мной.
Целую его волосы, что тогда пострадали из-за меня, и прикрываю глаза. Несмотря на не самые хорошие воспоминания, я все равно никак не выйду из этого состояния полной расслабленности. Почему мы так долго тянули с тем, чтобы поменяться ролями? С Милом хорошо везде и как угодно. Слишком хорошо, чтобы это могло стать обыденностью.
— Ну… Я все равно пошел. Мур, я хочу стать вампиром. Хочу вечность с тобой.
Расслабленность слетает вмиг, будто ее и не было. Резко приподнимаюсь и заглядываю в его глаза. Правда? Не шутит?
Он смотрит на меня непонимающе, а я целую его, ощущая себя абсолютно счастливым.
Его руки скользят по моему телу, лаская, спускаются ниже и сжимают мои ягодицы. Но это слишком быстро заканчивается. Оба понимаем, что на второй заход у нас сейчас точно нет времени.
— Ты так уверен… Ты окончательно отошёл? Тебе больше не требуются мои укусы? И проблем с тем, чтобы я мог кусать других — нет?
— Вместе будем кусать, — улыбается мне своей чуть кривой улыбкой. — Мне очень нравится, когда я физически ощущаю себя твоим, но теперь я уверен, что это не изменится.
— Почему?
