Когда наше выздоровление подошло к концу, группа CCN вступила во вдохновляющую битву. РГ "Крестоносец", возглавляемая капитаном Ником Мэннингом, с Один-Один штаб-сержантом Джимми Риффом, Один-Два сержантом Ларри Заикой и пятью ярдами, находилась на ночной позиции, ожидая первого утреннего сеанса связи с Кови, когда их атаковал взвод NVA. Пробив себе дорогу, они ушли, а затем заняли вершину близлежащего холма.
К тому времени, как прибыли Кови и "Хьюи", Заика выполз из периметра, чтобы установить два Клеймора, и как раз вовремя — шестеро солдат NVA атаковали, трое были застрелены Заикой, затем он взорвал свои Клейморы, чтобы убить остальных троих. "Хьюи" попытался приземлиться, но сосредоточенный огонь изрешетил его так, что он нырнул носом вниз в верхушки деревьев и вспыхнул. Мэннинг связался с Кови, предлагая отправиться за выжившими, но крушение выглядело настолько полным, что Кови не счел, что риск того стоит.
Неустрашимые люди Мэннинга пробились сквозь окружение MVA, чтобы добраться до обломков, а Заика получил осколочные ранения в спину и голову. Удивительно, но они обнаружили тяжело раненого пилота живым, а остальных трех членов экипажа относительно невредимыми. Из-за ухудшения погоды времени хватило, чтобы вытащить только экипаж и раненого Заику. Мэннинг и Рифф остались на ночь, затем провели большую часть следующего дня, ведя перестрелку, пока, ближе к вечеру, их не эвакуировали. Троих Зеленых беретов заслуженно наградили Серебряными звездами.
Через несколько дней после возвращения в Контум наши ноги снова пришли в норму, и мы получили назначение на "Брайт Лайт" в лагерь Сил спецназначения Дакпек, куда временно переместили нашу стартовую площадку для поддержки групп, действующих по целям на самом севере Лаоса.
Получив достаточно дополнительных боеприпасов и медикаментов, и прихватив 60-мм миномет и пулемет М-60, РГ "Иллинойс" милю за милей летела мимо разрушенных мостов и заросших остатков Шоссе 14, пока мы не достигли отдаленной долины реки Дакпоко. Самый изолированный форпост на лаосской границе, расположенный на семи холмах, Дакпек был выстроен вокруг короткой взлетно-посадочной полосы — единственной ниточки, связывающей его с внешним миром — где наши шесть "Хьюи" и пять "Кингби" расположились под тропическим утренним солнцем. "Кобры" отставали от нас примерно на пять минут.
Как только мы приземлились, Билл, Толстый Альберт, ярды и я, неся все наше снаряжение, потащились на соседний холм к палатке, где нам предстояло жить следующую неделю. Едва мы сбросили рюкзаки, как — БУМ! БУМ! БУМ-БУМ-БУМ!
"Минометы!" — крикнул кто-то, и все побежали в укрытие. Это были 82-миллиметровки, очень смертоносные, но сосредоточившиеся на взлетно-посадочной полосе, где пилоты бросились поднимать свои уязвимые птички в воздух. Между серыми разрывами падающих снарядов я видел, как птички завелись, а затем унеслись, как стая перепелов, летящих куда угодно, лишь бы прочь. Почти тут же появились наши "Кобры". Их ракеты ударили по месту на склоне холма напротив, где пилоты "Кобр" заметили минометы, и теперь превратили их жизнь в ад. Затем огонь прекратился. Все это длилось меньше двух минут.
"Хьюи" и "Кингби" возвращались на посадку. На взлетке все встали, отряхнулись и осмотрелись. Однако на площадке все еще оставался лежать один человек. Двое бросились к нему, перевернули, не увидели ран, но он был мертв. В конце концов наш сопровождающий медик нашел на его груди точку, где крошечный осколок вошел в сердце. Погибшим оказался Рэнди Ри, бывший разведчик, который несколько месяцев назад был так напуган на выходе, что на время перевелся на стартовую площадку. Когда начали падать снаряды, вместо того, чтобы бежать в укрытие, он бросился на открытое место, чтобы помочь пилоту, и тут смерть нашла его так же уверенно, как в Лаосе, в тылу врага. Хороший человек, он заслуживал лучшей судьбы. Некоторые бойцы SOG спрашивали: "Кто погиб? Это был Рэнди Ри из CCC или разведчик CCN Рон Рэй?" Друзья Рона Рэя могли почувствовать облегчение, но только на один день. По жестокому совпадению, двадцать четыре часа спустя Рон Рэй из РГ "Рэттлер"[65] CCN и его товарищ по группе Рэнди Субер пропали без вести.
Та неделя в Дакпеке пролетела быстро, потому что вместо того, чтобы просто находиться в готовности, мы ежедневно совершали несколько вылетов, чтобы подбрасывать ящики с "диверсионными" боеприпасами производства коммунистического Китая в удерживаемые противником районы вдоль лаосской границы. Для каждой заброски Кови намечал крупную тропу с находящейся поблизости LZ, так что мы высаживались, устремлялись к тропе, бросали несколько ящиков как можно заметнее, затем возвращались на LZ и эвакуировались. Каждый раз мы проводили на земле не более пятнадцати минут и проворачивали это без единого контакта.
Ближе к концу недели примерно в десяти милях к северу от Дакпека был сбит армейский самолет наблюдения OV-1 "Мохаук" (Mohawk). Мы залезли в наше снаряжение для спуска, но неподалеку оказалась рота из сотни туземных солдат, и добралась до места крушения первой. Они сообщили, что пилоты мертвы, их тела нетронуты. Нам велели расслабиться и сообщили, что предпринимается эвакуация тел.
В тот день прибыл вертолет "Чинук" с двумя армейскими майорами, которые стояли около взлетки и спорили, пока их птичку заправляли. В пределах нашей слышимости они мерялись датами присвоения званий, чтобы определить, кто из них первым вылезет из вертушки на месте крушения. Это выглядело бессмысленно, пока один из них не пробормотал: "Слушай, это может быть DSC" — Крест за выдающиеся заслуги — "так что я первый. Понял?" Мы переглянулись, борясь с тошнотой — там было двое мертвых пилотов, а эти офицеры спорили о том, кто получит медаль повыше за какой-нибудь раздутый доклад о том, как извлекали их тела.
Через несколько минут они улетели, и бог знает, что из этого вышло.
Пока мы были на паузе, Хэтчет Форс сделали еще один выход в Лаос и, наконец, Уэйн Андерсон получил возможность отомстить за смерть Рона Бозикиса. Взвод Андерсона был атакован целой ротой NVA. Как и Бозикис, он сплотил свой отряд ярдов и отважно атаковал вражескую позицию, которая больше всего угрожала его взводу, и он тоже отбил противника, прорвался сквозь шквал огня, и тоже был смертельно ранен, погибнув в момент своего триумфа.
И, как и его лучший друг, Уэйн Андерсон посмертно получил Серебряную звезду. Когда мы в следующий раз спели "Эй Блю", имя Уэйна следовало сразу же за именем его боевого друга Рона Бозикиса. Они оба были прекрасными молодыми людьми. Командир взвода Уэйна, первый лейтенант Гарри А. Андерсон, также был награжден Серебряной звездой, а члены взвода сержант первого класса Адольф Штраусфогель и сержант Боб Сепер получили Бронзовые звезды.
И вот теперь, когда мой тур почти завершился, мы с Гленном Уэмурой сидели в клубе и разговаривали. У людей, которыми мы больше всего восхищались, было по несколько боевых командировок — какой солдат SF хотел бы сказать, что провел в боях всего один год? Оглядываясь назад, год не казался таким уж плохим. Мы были готовы к большему — не полный год, всего шесть дополнительных месяцев. Кроме того, Армия предоставит нам оплачиваемый тридцатидневный отпуск в любой точке мира. Так что мы продлились еще на шесть месяцев.
Билл Спенсер будет исполнять обязанности Один-Ноль, а РГ "Иллинойс" продолжит тренироваться, пока меня не будет, может быть, будет выходить на патрулирование где-то поблизости. Даже Билл был в приподнятом настроении — он только что обменялся письмами с женой, и, похоже, их брак может сложиться. Он говорил о том, что встретится с ней во время отпуска на Гавайях и что увидит своего маленького сына.
Десять дней спустя я был на Гавайях с Гленном, а затем снова в заснеженной Миннесоте. Я тусовался с приятелями по старшей школе, поначалу расстроенный тем, что не могу ничего рассказать им о своей службе в SOG. Потом, как и большинство боевых ветеранов, я понял, что гражданские все равно ничего не поймут. Хранить молчание было легко.
