Несколько дней быть дома было здорово, а потом, как ни странно, я обнаружил, что скучаю по своим товарищам из SOG, по удовлетворению от того, что делаю что-то важное, и по тому трепету от того, что перехитрил врага на его собственном заднем дворе. Белка Спрауз предупреждал: "Разведка проникнет в твою кровь". Я чувствовал очарование секретных операций, нахождения внутри вещей, которые были новостями на первой странице "Нью-Йорк Таймс". Мне нравилось слышать, как президент отрицал деятельность SOG. На северо-востоке Миннеаполиса я был просто еще одним двадцатилетним парнем, лгущим о своем возрасте[66] за кружкой пива в местном баре. Но в тайном мире SOG, как и другие Один-Ноль, я был богом. Я знал, где предпочту быть.

Наступило Рождество, затем канун Нового года, затем время лететь обратно в Форт-Льюис и во Вьетнам. Когда я снова пересекал Тихий океан, мой настрой был оптимистичным. Наконец, я сделал все правильно. Я был Один-Ноль с двумя замечательными товарищами по группе, Биллом Спенсером и Толстым Альбертом, и девятью верными монтаньярами, которых мы подготовили с нуля. Скоро мы вместе будем выполнять великие задачи. Это было великолепное чувство.

Но этого не случится.

Потому что Билл и несколько наших ярдов погибли.

"Что случилось?" — спросил я.

Пит Уилсон посмотрел на меня, затем на пустую койку Билла Спенсера. Выглядевший измученным, обычно словоохотливый Толстый Альберт подыскивал слова. Он не был уверен, с чего начать.

"Ты же знаешь, Пластикмен", — начал Пит, "каким нетерпеливым мог быть Билл?" Я кивнул. "Ну, он начал изводиться. Не хотел ждать месяц, пока ты вернешься из отпуска".

"И они позволили ему вывести группу?" Я не мог поверить, что Норм Дони дал такому случиться.

Ответ был сложнее. Неугомонный Спенсер, продолжал Пит, не мог бездействовать тридцать дней, и его не прельщала идея ждать несколько месяцев, чтобы стать Один-Ноль. Не прошло и десяти дней после моего отъезда, как Билл столкнулся со старым другом из Сил спецназначения, который за выпивкой уговорил его пойти к нему в роту Майк Форс III Корпуса. В обычном американском подразделении — скажем, 101-й воздушно-десантной дивизии — вам, скорее всего, не удалось бы перейти самостоятельно, но будучи сержантом Сил спецназначения Билл просто собрал вещи, сел на самолет до Бьенхоа и присоединился к Майк Форс.

Всего через несколько дней после того, как Билл добрался туда, Майк Форс были задействованы в Будоп, на границе с Камбоджей, где окруженный лагерь Сил спецназначения сражался за выживание. Будучи на борту одного из первых "Хьюи", направлявшихся на LZ, Билл помчался к джунглям под огнем противника, затем заметил двух раненых ярдов. Он побежал, чтобы помочь им, когда РПГ попал практически прямо в него, убив на месте. Погиб, всего через несколько минут после начала своей первой операции.

Билл не испытывал жажды смерти, мы знали. Он неплохо уладил дела с женой и с гордостью рассказывал о своем маленьком сыне. А теперь его нет. Проклятье. Проклятье.

"А что с ярдами?" — добавил я. "Я слышал, что несколько наших ярдов были убиты".

Толстый Альберт рассказал, пока мы шли в комнату монтаньяров группы. Как последний оставшийся в строю американец РГ "Иллинойс", Пит был переведен в другую группу, чтобы сделать ее боеспособной. Затем навалились новые задачи, и из-за нехватки групп для их выполнения в РГ "Иллинойс" был назначен новый Один-Ноль, штаб-сержант Рональд Уимс.

В комнате монтаньяров РГ "Иллинойс" я увидел три пустые койки со свернутыми матрасами. Наш переводчик, Буи, который оставил безопасную тыловую должность, чтобы пойти в группу, был мертв. Мой новый пойнтмен, Боюи, так хорошо проявивший себя на тренировках, тоже погиб. А Лун, наш гранатометчик, был тяжело ранен и все еще был в госпитале в Плейку.

За десять дней до моего возвращения, продолжил Пит, Уимсу поставили задачу контролировать движение грузовиков на лаосском Шоссе 110. Уимс взял с собой двух добровольцев-американцев: штаб-сержанта Венделла Гласса, опытного медика, и капитана Уилли Меркерсона, нашего нового командира разведроты, который был награжден Крестом за выдающиеся заслуги во время предыдущей командировки в Силах специального назначения.

В первый день около шоссе они вступили в короткую схватку, когда на них вышли следопыты. Они разорвали контакт и успешно ушли, но после наступления темноты услышали, как северовьетнамцы прочесывает джунгли в их поисках. На следующее утро Уимсу удалось провести группу через окружение, но незадолго до полудня вражеские следопыты снова настигли их, заставив Уимса инициировать контакт и убить двух солдат NVA. До этого момента, без потерь со стороны своих, возможно, казалось, что они смогут продолжать обманывать противника, но удача Уимса закончилась.

Хотя группа опередила своих последних преследователей, на подходе к Шоссе 110 им пришлось остановиться, чтобы пропустить несколько приближающихся грузовиков. Но вместо того, чтобы ехать дальше, грузовики резко остановились, и сорок солдат NVA выскочили из них и бросились на людей Уимса, стреляя из АК и РПГ. Все американцы были ранены — Уимс получил осколки в руки и ноги, капитан Меркерсон был ранен осколками РПГ в голову и руки, Гласс также был ранен РПГ. Затем пули АК попали в переводчика Буи и пойнтмена Боюи. Гласс бросился к ним и отчаянно пытался оказать первую помощь, но это было бесполезно. Затем взорвался еще один РПГ, сбив Гласса с ног; несмотря на раны, он прикрывал отход своих раненых товарищей.

Не было другого выбора, кроме как оставить тела Буи и Боюи. Вызвав авиаудары, Уимс сумел разорвать контакт, вывел людей на LZ и выбрался.

Мы с Толстым Альбертом несколько минут поговорили с выжившими ярдами, затем пошли в клуб и увидели Рона Уимса. Несмотря на его слова об обратном, по лицу Рона я видел, что он винит себя. Я сказал ему, что это не его вина, что он не облажался, что это чудо, что кому-то удалось выбраться. Это была неудача на войне, случайный, но неизбежный результат выполнения опасных задач; вы можете делать все правильно, а люди все равно погибнут. Этим и характеризовались опасные задачи.

В клубе я узнал, что потерь было больше. Новый Наездник Кови, сержант первого класса Джеймс "Сэм" Замбрун, погиб 10 января вместе со своим пилотом, капитаном ВВС Джоном Лехакой. Старожил, Сэм был медиком в CCN в 1966 году, затем отслужил еще шесть месяцев в 69-м, занимаясь вместе с нами разведкой в Контуме, и всего за несколько недель до этого вернулся, чтобы летать на Кови. Хотя я никогда не был с ним на земле, я знал, что Сэм был смелым и находчивым разведчиком, одним из лучших.

Сэм и Лехака обеспечивали действия Хэтчет Форс в Лаосе, когда их самолет O-2 попал под сильный огонь с земли. Лехака погиб, а Сэм не умел пилотировать. Не имея возможности управлять самолетом, он врезался в землю. Спасательная группа Брайт Лайт вывезла их тела.

Еще один человек, первый лейтенант Дэвид Лехнер из РГ "Аризона", был убит в декабре. Он прибыл в Контум, пришел в группу и погиб через несколько недель. Я никогда не знал его.

Мы с Толстым Альбертом сидели там, пили, скорбели по Биллу, Сэму и нашим погибшим ярдам. Я думал о том, чтобы отомстить за смерть Билла, а потом понял, что сижу почти на том же месте, где пару месяцев назад Уэйн Андерсон клялся убить десятерых солдат NVA за Рона Бозикиса. Если я позволю убить себя, это ничего не даст — северовьетнамцы, которые убили Билла, были всего лишь солдатами, исполняющими свой долг, как и мы. Я не буду специально стараться отомстить, но, черт возьми, я скучал по Биллу.

Мое унылое настроение резко контрастировало с настроением группы разведчиков в другом углу помещения бара, чьи глаза блестели огнем, когда они поднимали тосты друг за друга. С ними стояли наш командир, полковник Абт, и оперативный офицер, майор Джакс. Так что же это было?