Обер-ефрейтор, наклонившись, аккуратно положил винтовку на траву, перешнуровал берцы, затем надел наколенники. Весна уже почти перешла в лето, и под толстой кожей сбруи колени прели и потели. Так что постоянно их таскать радости было мало, как и налокотники, надетые следующими. Руки быстро пробежали по подсумкам, проверяя их клапана и правильное, удобное расположение на сбруе и теле. Всё это делалось само собой, автоматически, как и проверка оружия. Передёрнув затвор, он дослал патрон и поставил «СВеТку» на предохранитель, а затем, догнав пряжку почти до антабки, выровнял длины обеих половин ремня и закинул винтовку стволом вверх за спину по-биатлонному. С одной стороны, слишком плотное прилегание к спине лишало гибкости, да и в низких проёмах нужно было не только голову пригибать, но и следить, чтобы не зацепить притолоку стволом. Ну, и, опять же, скинуть с плеч быстро никак не выйдет. Зато приклад не свисает ниже задницы. Фабию было удобнее именно так, тем более, он идёт сразу в дом, и с короткими стволами в руках (как и у Мамона, у него их было два) всяко будет разворотливей. Проверил, кстати, и их. И скорозарядники. Оглядел группу. Все занимались тем же самым полезным делом, без напоминаний и понуканий.

Захрипела железным гулким басом верещательная установка на головном БТР:

— Жители Пограничного! В городе введено военное положение! Проводится полная проверка документов и досмотр домовладений. Не покидайте свои дома или же то место, где вы сейчас находитесь, до завершения операции! Приготовьте свои документы для проверки. Содействуйте сотрудникам жандармерии. Не оказывайте им сопротивления, иначе вы будете задержаны и помещены в лагерь временного содержания. В случае любой, даже невооружённой попытки применения силы по отношению к жандармам огонь ими открывается немедленно и без предупреждения. Не покидайте дома, не выходите на улицу или во двор. Услышав выстрелы, не подходите к окнам и не выглядывайте в них, укройтесь за капитальными стенами лёжа на полу или спуститесь в погреб. На все вопросы досмотровых групп отвечать быстро и чётко, все требования выполнять неукоснительно и без возражений. Не совершайте ничего, что можно принять за агрессию! Незамедлительно сообщайте о всех незнакомцах, подозрительных лицах или странных происшествиях.

Фабий глянул на часы, для рапорта. Было 14.17. Показав за спиной пальцами, для наверняка наблюдающих за ним сейчас снайперов и Папы, номер схемы досмотра адреса и место их входа на участок, Фабий натянул ШПС и очки и скомандовал своим:

— Связь по переговорнику как обычно, при невозможности или нежелательности голосовой связи один щелчок — внимание, два — противник, три — возможно появление нежити или вражеского колдуна. Отбой тревоги голосом. Очки и маски на морды! Полетели, соколы! Мамон — пирамида, Юрец первый, Валера второй.

Могучие вертикальные плахи в два с половиной метра высотой были порядком избиты пулями. Много раз отработанным движением Мамон встал спиной к забору, и, пошевелив плечами, опёрся на него, а потом слегка присел. Рыбачок не менее привычно встал на сцепленные в замок руки Грачёва одной ногой, второй шагнул ему на плечо и лёгкой птахой перепорхнул через забор. Послышался слабый шум его приземления, шорох от переката и тихий голос Юрца из-за ограды:

— Держу…

Услышав это, второй птичкой через кобальтово-синего цвета преграду перемахнул Беловолов, и тоже буркнул:

— Держу вправо.

Хозяйственый Барсегян прихватил несколько метров зоны отчуждения за своим забором под огород. И что-то он уже явно посадил, судя по вскопаной и рыхлой почве, так что теперь и сцепленные в замок руки, и плечи Мамона, послужившие ступеньками прыгунам, изгваздались землёй. Фабий, тоже выпачкав ботинки в свежей пашне, добавил Мамону свою лепту грязи. Обер-ефрейтор сиганул на забор тут же после возгласа Валеры, но, в отличие от предыдущих скакунов, завис на верхней кромке океански-синей стены, уцепился покрепче и опустил руку помощи Грачёву, а тот, так и не оттерев ладони от грязи, вцепился в неё, испачкав, конечно же, и Фабия.

— Ну, ты и свин! И грязный, и разъелся! Мамон, завязывай жить по принципу «лучше переесть, чем не доспать»! А то ведь и забор не выдержит…

— Так и заипца, завалим его, и все дела!

— Ты сдурел?

— Я не сдурел. Я вообще такой.

— Ну вот почему ты за собой не следишь?

— А я себя ни в чем не подозреваю!

— Тьфу на тебя! Пошли давай!

Они спикировали вниз одновременно, Фабий мягким и ловким манулом на охоте, а Мамон — мешком ворованной картошки. Барсегян ещё раз доказал свою хозяйственность, потому что вдоль забора росли кусты смородины. Фабий только и успел подумать, что хорошо хоть, что это не малина. Впрочем, в паре мест кусты были безжалостно вытоптаны или вырублены, а в досках ограды были чем-то проделаны амбразуры, и под ногами там цокали потускневшие гильзы. Отсюда явно стреляли по форту. Кто-то враждебный, но туповатый, потому что ответная пулемётная очередь не сильно затормозит в сосновой двухдюймовке забора. Что наглядно подтверждали и дыры с бросающимися в глаза на фоне ядрёно-синей краски светлыми лохмами щепок, и бурые пятна засохшей крови, едва видные на заборе, зато очень заметные на опилках под ним. Чудики! Меня за забором не видно, значит, я в домике… За кустиком укропа бы ещё спрятались от пулемёта. Фабий, косясь на дом и двор, присел у вырубленной проплешины, подобрал и понюхал гильзу, (запах пороха был, но уже слабый), затем мазнул пальцем по кровавому пятну на доске. Кровь уже совершенно засохла и осыпа́лась чёрно-коричневыми чешуйками. Затем он потрогал большое бурое пятно на земле и опилках вдоль его границы. По его краям кровь уже полностью высохла, а порядком подсохший сгусток в центре Игорь и не стал щупать, и так всё видно. По всему выходило, что пальба тут была сутки с небольшим назад. На вытоптанной площадке у импровизированной амбразуры было порядочно накопычено, и валялись не только гильзы, но ещё и упаковка от стандартного армейского бинта да пара пузырьков, скорее всего, большого исцеления. Насколько мог подумать Фабий, потраченых совершенно зря, если судить по количеству пролитой тут крови. Пригибаясь за смородиной (просто чтобы не отсвечивать, а вовсе не надеясь укрыться за понарошковой преградой) он подобрался к другой позиции неудачливых Патроклов у стен местной Трои. Тут следов натоптали поменьше, да и фиалов от целительских декоктов не наблюдалось. Может, здесь пострадавших было меньше, а может, они рылом для ценных зелий не вышли. Повторяя недавние манипуляции Фабия, посреди этого поля брани, преклонив одно колено, Мамон с забавно задранной маской глубокомысленно нюхал гильзу. Увидев Фабия, он прошелестел еле слышно:

— Сутки. От силы тридцать часов.

— Ладно, пошли к нашим, — ответил Фабий. Валера и Рыбачок уже были под стенами дома, по углам, и выглядывали во двор. Во-первых, мёртвая зона для тех, кто, возможно, засел за окнами, под которыми, к тому же, обильно блестели на солнце осколки стёкол, во-вторых, наблюдали за потенциально опасным двором и ждали его, Фабия, команды.

В ухе захрипел и заорал голосом Позднякова наушник амулета:

— Вилка-6, ответь Повару! Вилка-6! Фарберович! Маккавей ты херов! Куда, твою иудейскую мать через колено в горло и дышло, вылез? Сигнал «Заря» был? Тебя что, Тополь покусал? Долбодятел! Разочарован! Крайне разочарован! Ладно, раз уж перелезли — так ройте адрес, Самсон ты злоедучий. Только храм не обрушь себе на голову, а пасть я тебе, так и быть, сам порву. После… Внимание всем досмотровым группам! «Заря!».

Чёрт! Вот ведь лоханулся, сигнала же, и правда, не было… Смущённо почесав в затылке, он лишь добился того, что его испачкал грязной перчаткой. Радости это никак не прибавило. Ладно, всё потом, пора и за работу! Он оглядел подворье, высунувшись сначала с одной стороны сруба, оттеснив при этом Юрца, а затем, пробежав, пригнувшись и стараясь не наступать на хрустящие под ногой осколки, чтобы его не увидели и не услышали из единственного окна, выходящего на сторону форта, с другой, где Валера и сам благоразумно уступил ему место. Мамон так и остался со своим напарником по досмотру.