А дальше всё происходило слишком быстро, чтобы успеть хоть что-то изменить. Кто-то схватил меня за волосы сзади. Резкий рывок, вынудивший выпрямиться и выгнуться в спине, мелькание стали кинжала перед глазами и золото рукояти, зажатой рукой в кожаной перчатке. Острое лезвие легко преодолело щит и скользнуло по беззащитно открытому горлу. По груди потекло что-то горячее. Рот наполнился солёной кровью. Хватка на волосах исчезла. Судорожно водя пальцами по кровоточащей ране, я повалилась на пушистый ковёр.

Алая кровь сливалась по цвету с бордовым ворсом. Боль от потери верной подруги объединялась с агонией подбирающейся смерти. Кое-как повернув голову, я попыталась отыскать взглядом убийцу, но не увидела никого. Преступник скрылся. Трус даже не стал показываться. Красная как кровь обстановка комнаты померкла в мареве набежавших на глаза слёз. Конец настиг меня не в бою с монстром, смерть подобралась со спины и ударила из тени, не позволив даже увидеть лица предателя. Все мои достижения, весь мой долгий путь к мечте, всё мирское теряло значение, выталкивая на передний план скорбь из-за безвозвратной потери немногих любимых.

– Лиис… Мари… Простите… – прошелестела.

И реальность обратилась темнотой бесконечности.

Задохнувшись от ужаса, я вынырнула из водной толщи. Тело дрожало, пальцы скользили по горлу, но не находили раны. Меня спасли? Где я? Паникующий взгляд забегал по обстановке смутно знакомого помещения. Лабораторное оборудование. Стеклянные камеры с погружёнными в физиологический раствор телами гладио. И я в такой же камере…

– Что?.. – прошептала испуганно и не узнала свой голос.

Взгляд рванул вниз, сосредоточился на отражении в волнующейся водной глади зеленоватой жидкости. Стройная фигура, незнакомые черты лица. Я присмотрелась к рукам. Они были чужими, тонкими, девственно-чистыми. Ни единого шрама или изъяна. И волосы красные, а не тёмные. Это не я, не моё тело. Что же происходит?!

/Джианна Аскания/

Адреналин ударил в кровь, прогоняя панику. Я приподнялась на бортике камеры, перекинула через него ноги и аккуратно сползла на пол. Тело подрагивало от слабости, воспринималось чужим и неповоротливым, руки вообще почти не слушались.

Умом я понимала, что происходит, но душой не желала верить, потому упрямо брела вдоль рядов других камер к соседнему помещению. Царила тишина, словно в могиле, лишь раздавалось шлёпанье моих босых ступней по плитке пола. На мне не было ни лоскута одежды, что тоже говорило о многом. Гладио, как и люди, приходят в этот мир голыми, но не младенцами. Их создают взрослыми и готовыми сражаться. Разве что не нашли способ вливать в них весь массив нужных знаний и установок.

Лаборатория осталась позади, я перешла в соседнюю комнату и активировала свет. Тьма рассеялась, являя унылое помещение раздевалки с десятком стеллажей с пронумерованными размерной сеткой полками. На каждой лежали стопки комплектов одежды. Но меня интересовало другое. Я приблизилась к потемневшему от времени зеркалу и замерла, рассматривая себя помертвевшим взглядом.

Отражение показало мне совершенную незнакомку. Длинные мокрые рыжие волосы, наверняка почти красные, когда высохнут. Гладио придавали необычную и иногда экзотичную внешность, из них лепили красавиц и красавцев, чтобы мастерам было приятнее. Вот и меня не обделили: правильные черты лица, пухлые губы, подтянутое стройное тело с полной грудью. Такой красотой бы просто любоваться, вот только гладио – оружие. Живое, чувствующее, но оружие. Почти вещь в реальности Традана. И меня сделали гладио, когда я должна была стать королевой.

Злость поднялась бурей в душе. Рука взметнулась, чтобы разбить прокля́тое зеркало. И моя ладонь изменилась, вытянулась светящимся зелёным светом лезвием. Испугавшись внезапной трансформации, я отступила, поскользнулась на плитке и чуть не упала. Но в последний момент оттолкнулась свободной рукой от пола и резко подскочила на ноги. Сердце стучало как бешеное. Я давно привыкла к поразительной реакции и ловкости гладио, но теперь была изумлена словно маленькая девочка. Человек, несмотря на всю физическую подготовку, упал бы.

– Как это возможно? – нахмурившись, я вновь приблизилась к зеркалу, провела пальцами по гладкой поверхности.

Незнакомка с той стороны в точности повторила мои действия. Её взгляд сверкнул знакомым огнём. Сердце дрогнуло в тревоге. Я наклонилась, присмотрелась к лицу. Глаза… были будто моими. Зелёными с алыми прожилками. Злость сменилась ужасом, но паника была бы лишней, потому мозг пытался осмыслить произошедшее.

Гладио не несут в себе цельные души умерших, каждое живое оружие уникально, в него вкладывают лишь множества их последков , формируя существо со своим характером и особенностями. А ловля цельных душ умерших законодательно запрещена, как и их воскрешение в новом теле. Выходит, кто-то поступил именно так. Убил меня, поймал мою душу и вложил её в тело создаваемого гладио. Более того, добавил части моего тела.

Предположим, смерти мне желали многие, решиться могли единицы, не больше, но и то с огромным риском для себя. Только даже если кто-то пошёл на убийство, зачем возрождать меня с дополнениями от старого тела? Решил поиздеваться над бывшей почти-королевой? Надругаться? Просто понаблюдать за моими метаниями?

Впрочем, вряд ли злодей явится прямо сейчас, чтобы в красках рассказать о причинах. Иначе бы я очнулась не в лаборатории академии. А это именно она. Здесь производят гладио для сильнейших мастеров страны, здесь они приходят в этот мир. Потому этот зал называют комнатой «пробуждения». И здесь заново родилась я. Иронично, меня сделали собственностью Традана.

– А ведь я могу завершить эту игру прямо сейчас! – произнесла гневно в пустоту помещения и вновь обратила руку мечом.

Острое лезвие коснулось светлой кожи шеи. Из раны показалась алая капля крови. Воспоминания ударили с особой силой. Пурпурная гостиная, кровь на бордовом ковре, слёзы на глазах и мучительная агония смерти в неизвестности о личности убийцы и судьбе дорогой подруги. Прошлое пробивало тело дрожью, пытаясь развеять мою решимость. Сердито выдохнув, я подавила порыв опустить оружие. Простояла так минут пять, углубляя рану, но ничего не произошло. Никто не пришёл. То ли не было наблюдателя, то ли он не поверил в мой блеф. Может, этот шаг и нарушил бы планы убийцы, но мне больше нравится наблюдать мучения своих врагов, а не только представлять их.

Хмыкнув, я развеяла оружие и размазала кровь по безупречной коже. Так-то лучше. Может, и лицо поправить, чтобы не выглядеть такой… сладкой? Мастера часто спят со своими гладио, а первая близость позволяет моментально закрепить связь. Иногда на такое идут, чтобы забрать себе более сильное оружие. Но мой опыт показывает, что уважение и внимательность к чужим нуждам формируют связь куда крепче. Мы с Лиис стали подругами в академии и пронесли свою дружбу через годы. Что с ней теперь? Жива ли она? Ведь выходит, что я умерла. Как мою смерть переживает Мария? Надо выяснить, но для начала разобраться в происходящем.

Я вернулась в лабораторию и миновала длинный зал с камерами, отметив про себя количество гладио в них, и перешла в соседнее помещение, небольшую комнату, заставленную стеклянными стеллажами с записями, реактивами и оборудованием. Здесь обычно проводили время инженеры, следили за развитием гладио, вели журнал наблюдений. Именно он меня и интересовал. К счастью, лаборатория охранялась, и внутри неё не стремились прятать документы. Нужная мне вещь нашлась прямо на столе.

– Месяц, – отметила я, присмотревшись к дате последней записи.

Прошёл месяц с моей смерти и несостоявшейся свадьбы. Тогда странно, почему создали столько гладио в середине учебного года.

Дальше я отыскала записи о себе по порядковому номеру своей камеры. И те оказались залиты каким-то раствором. Строчки почти расплылись. Подозрительно и очень интересно. Видимо, и здесь постарался мой убийца. Конрад, судя по всему, он же вызвал меня на тот разговор, что так и не состоялся, но стал для меня последним.