Я подлетел и нагло уселся водной нечисти на плечо. Тот скосил на меня глаз, стараясь не спугнуть и… радостно булькнул:
— Худяшка! Дружище! Ты ли енто?
— Я ли, господарь Баламутень Истопнинский Первый.
— Гымммм… — хрюкнул нечистый. — А причём тут первый?
— Знаешь, в городах народ царям, то есть владыкам, номера присваивает. Чтобы не ошибиться, если вдруг какой-нибудь из последующих правителей будет тёзка, — попытался я в меру своих способностей прояснить ситуацию.
Вот ведь: сколько раз себе твержу, что язык мой — враг до гроба, но нет, ничему жизнь меня не учит! Пошутить, вишь ты, вздумал. Однако и на этот раз, слава духам, вроде покатило. Баламутень кивнул довольно: такое звание ему, видимо, польстило.
— Что привело тебя ко мне, друже?
— Хочу я в логово Болотника попасть. А тут непотопляемость, которой ты меня наградил. Кстати, спасибо тебе за неё огромное! Спасла однажды меня от смерти лютой. Но в данной ситуации она мне будет препятствовать реализовать свой план, — прочирикал мой синиц.
— Перпяствовать ризоливать… енто да. Разливать не кажный могёт, Вернее, могёт-то не только лишь кажный, а хто и могёт, то не усягда точно, — с умным видом нечисть бормотала всякую несуразицу, как, помнится, в нашем мире иные лопотали всякую белиберду с экранов телевизора.
— Баломутень, надо с меня снять эту способность, хотя бы на время. Хочу я к Болотнику попасть, чтобы изнутри его и прикончить, — я перевёл свою мысль в более удобоваримую оболочку.
— Надо ж как ты замахнулся… — Баламутень с уважением погладил меня по спинке одним пальцем, чтобы не раздавить. — Пойдём в хоромы мои, там и обсудим всё.
В этот раз я не стал разводить турусы, устанавливая их на квадратные колёса — рассказал практически всё. Почти без вранья. Тот факт, что я являюсь кровным сыном Болотного Владыки, моего собеседника удивил и даже слегка испугал.
— И что же ты планируешь делать после того, как изничтожишь… своего батька́? — осторожно поинтересовался.
— Да ничего. Вместо него назначу кого-нибудь. Какого-нибудь честного человека. Тьфу, ну, не совсем человека… Короче, я пока не знаю. Но сам править болотами я не собираюсь ни при каком раскладе!
— Прям вот так, на голубом глазу, отказываешься от власти???
Баламутень в такое поверить не мог.
— Знаешь, дружище, у меня на будущее немного другие планы. Скорее всего, я вернусь в свою реальность. Ведь миссию, ради которой меня Чернава вызвала оттуда, я выполню. Так что…
Видимо, мой ответ прозвучал чересчур откровенно… откровенно грустно, я имел в виду… Баламутень, даром, что нечисть, всё понял.
— Любишь её? — спросил участливо.
— Кого? — я попытался как-то уйти от ответа.
— Да Настю свою. Я ж Баламутень, но не дурак. И глаза у меня есть.
— Люблю, — честно сознался я.
— Это хорошо. Но наворотил ты, я тебе скажу, Павлуша… Даже не знаю, смогёшь таперь исправить всё али нет.
— По крайней мере я попробую. Хотя, даже если и не исправить уже ничего, поеду в тот городок, где следователь требуется, и стану там работать. Пенсия да плюс зарплата — я даже кое-чего накопить смогу. А деньги, которые мне Анастасия за дом выплатила, дочке отдам. Должен я ей… Хотя разве деньгами теперь можно откупиться?
Синиц дзинкнул и отвернулся — какая-то капелька выскочила из глаза и проскочила по пернатой щеке, скрывшись в пёрышках на грудке.
— А я вот что думаю… Не надо тебе к Болотнику в логово лезть. Можно же его самого наружу вызвать… — вдруг предложил Баламутень. — А уж здесь, на нашей территории, мы скорее его победить сможем.
Увлёкся нечистый и заговорил без древнерусского акцента. Видимо, сильно взволновался.
— Выкладывай свой план, — загорелся я.
— Скоро будет великий праздник — Новолетье. Ну, у вас там, в твоей реальности, он подобен Новому году. Только мы его в первый день хмуреня отмечаем.
— Хмурень, хмурень… — я напряг свою память. Вроде бабушка говорила, что так называли в древности сентябрь.
— Ну да, с хмуреня год сейчас начинается. Так вот, в этот день ещё принято почитать Волха, сына Велеса, бога-оборотня. Ты же слыхал о нём?
— Ну, вроде… Финист — ясный сокол — это он? За которым его невеста последовала в царство мёртвых да там и осталась навсегда, рядом с избранником своим? — я попытался выудить из памяти все знания о Волхе, опять же полученные в детстве от своей бабушки.
— Молоток! — обрадовался Баламутень.
Мои уроки по расширению словарного запаса нечистого не пропали даром.
— Ииии? — подбодрил я собеседника.
— Праздник этот как раз выпадает на завтра. Тебе надо успеть связаться с этим самым Волхом и уговорить его явиться к нам сюда. И вызвать Болотника на бой. Тот не выдержит, коню понятно, вызов примет. Вот тут-то мы его и прижучим! — распалился водный.
На том и порешили. Пока у меня до начала праздника оставалось несколько часов в запасе, я ринулся к Волху. Дорогу мне Баламутень указал, даже карту развернул и пальцем ткнул в то место, где, по его подсчётам, Бог оборотней сейчас должен обитать
Столкновение богов в бою
Долететь до нужного места было несложно. Лес и лес, только, пожалуй, погуще, чем обычный. Да и деревья тут вроде повыше. Пролетев над ними, я увидел ту самую легендарную реку Смородину, служащую границей между мирами живых и мёртвых. Хотя рекой-то её и назвать было сложновато… Огненная лавина, только своим течением напоминающая реку. А над нею — тот самый Калинов мост, что в русских сказках упоминается.
Хорошо ещё, что мне не нужно по этому мосту идти… Жар от реки шёл нестерпимый. Даже пришлось взять курс повыше, чтобы крылья не спалить. Да, маловато у меня силёнок — не орёл же. Опять я поспешил, не всё досконально продумал. Не зря бабушка меня в детстве ещё ругала за поспешность: «Торопыга, суета… Выйдет тебе это когда-нибудь, Павлуша, боком, помяни моё слово!» Помянул. Ну и что с того?
Машу крыльями, а силёнок-то уж совсем нет… Эх, бабушка-бабушка… самый родной мой человек, самый любимый… И чую тут — совсем худо мне… Падать ещё не падаю, а вот высоту теряю знатно… Уже и пузо так припекать стало, что вот-вот и изжарюсь окончательно! И упаду вниз, прямо в эту огненную реку. Жаль… Не то, чтобы страшно мне — обидно! Выходит, не добро в этот раз зло победит, а совсем даже наоборот, а Болотник так и останется властвовать да беззакония свои творить на пару с этим подонком Ракалией… Ооообииидноооо…
Перед глазами замелькали какие-то мошки, много мошек, целая армия мошек… И мир вокруг вдруг закрутился воронкой, словно вода в ванне, когда остатки её сливаются в отверстие…
«Это конец», — пролетела в мозгу мысль.
И тут вдруг… я даже обалдел от неожиданности! Летит мне навстречу птица красоты невиданной! Большими крыльями взмахивает — жар от меня отгоняет. Подлетает, подныривает, и я оказываюсь прямо на её спине. Тут же эта птица вновь взмывает вверх. Две минуты — и река Смородина позади. А внизу уже простирается мир Нави…
Вот уж никогда не думал, что в мире мёртвых всё так прекрасно! На душе вдруг стало так спокойно, так уютно.
— Ну вот, внучек, ты и навестил меня. Надеюсь, что надолго тут не задержишься, — это мне птица говорит?
— Нет, не птица. Разве ты не меня звал, Павлуша? — ну, конечно же, это бабуля моя!
Птица же, приземлившись, и правда, оборотилась в мою бабушку, только в молодую и красивую, какой она была изображена на своих фотографиях, что по стенам её дома висели. Да и сам я принял свой обычный облик. Не старика, нет, но и не подростка. Нормальным таким парнем стал, лет двадцати восьми.
— Не дивись, Паша. Здесь у каждого такой облик, в котором человеку было наиболее комфортно там, в мире Яви. Ну, рассказывай, что тебя сюда привело.
После моего рассказа бабушка улыбнулась и, погладив меня по голове, произнесла:
