Что делать? Крикнуть Ваське, чтобы побыстрее спускался вниз — не послушается. Сказать правду — перепугается, от неожиданности, чего доброго, упадет с дерева и разобьется. Но медлить нельзя, змея может напасть в любую секунду. Стараясь говорить как можно спокойнее, я сказал:

— Вася. Быстро слезай!

— Это еще зачем? — не поворачивая головы, осведомился Васька, не отрывая взгляда от манившего его гнезда. — Шуточки? То влезай, то слезай! Что я, рыжий, что ли, чтобы по деревьям в такую жару лазить, как обезьяна?

— Слезай, тебе говорят, и побыстрее! На дереве змея.

— Брось заливать, мастер художественного свиста!

Васька захохотал так, что дерево закачалось. Гюрза подползла ближе, свесилась, изогнулась, еще несколько мгновений — и она нанесет молниеносный удар ядовитыми зубами Ваське в голову, в шею… Кричать бесполезно, да и поздно, я схватил двустволку, заряженную бекасинником, и выстрелил навскидку из одного ствола, а затем из другого.

Трах! Трах!

Дробь хлестнула по сухой листве, застучала по сучьям. Обомлевший Васька сорвался с сука, на котором стоял, ухватился за ветку, повис, беспомощно болтая в воздухе босыми ногами, с трудом подтянулся и, одним духом добравшись до ствола, разразился страшными проклятиями. Подождав, пока товарищ успокоится, я предложил ему слезть с дерева. Васька тотчас же согласился, обуреваемый жаждой мести. Покуда он слезал, обдумывая, каким образом мне отомстить за глупую шутку, Павлик обследовал сбитую выстрелами змею и, когда Васька очутился на земле, лаконично, по-военному, отрапортовал:

— Пресмыкающееся — гюрза, длина сто восемьдесят один с половиной сантиметр.

Тут только Васька опомнился и, увидев, что ему угрожало, испугался. Горячо поблагодарил меня, вытер платком багровое лицо:

— Вот подлая душа! На дереве сидела, видать, птиц караулила. И замаскировалась как — даже я не заметил!

— Вот почему птицы переполошились: змея разоряла гнезда.

Василий осмотрел змею, брезгливо перевернул ее палкой, покачал головой. Обычно веселый и шумный, он задумчиво стоял возле убитого пресмыкающегося.

— Мне думается, — сказал Марк, — мы должны сделать из этого случая выводы: нужно быть осмотрительнее. Змея может появиться там, где вовсе не предполагаешь ее встретить. Змеелов всегда должен быть начеку. В противном случае…

— Ясно, ясно, — поспешно согласился Васька.

Солнце клонилось к западу, когда мы вошли в прибрежный лес, совершенно лишенный листьев. Очевидно, здесь похозяйничали гусеницы или другие вредители — листва была начисто уничтожена. Странное, мрачное зрелище являл собой лес, лишенный листвы. Извилистые, изогнутые ветки темнели на светлом фоне предвечернего неба. За лесом виднелись нескончаемые хлопковые поля. Там мы должны заночевать и утром вернуться обратно. Покуда, к сожалению, успехами похвастаться мы не могли — никаких пресмыкающихся, кроме подстреленной на дереве гюрзы, мы не встретили.

Через лес вела узенькая тропинка, вытоптанная кабанами. Мы пошли по ней гуськом. Но вот Васька заметил на дереве змею, другую увидел я — толстая гюрза свесилась с ветки прямо над тропинкой, по которой мы шли, и раскачивалась наподобие маятника.

— Да их здесь тьма! — воскликнул Васька. — Смотрите! На этом дереве и на том!

В самом деле, нелепый, лишенный листьев лес кишел змеями. Жирные тела пресмыкающихся в лучах заходящего солнца отливали металлическим блеском.

— Гюрзы! — прошептал Павлик. — И как их много!

Это было сказано с такой неподдельной радостью, что если бы Марк мог слышать младшего братишку, он был бы весьма обрадован. Мы с Василием переглянулись: рискованное дело — снимать гюрз с деревьев. Змеи обвились вокруг веток, и снять их оттуда нелегко. В таких случаях нередко применяют шест, которым толкают змею. Змея кусает палку несколько раз, затем, приняв ее за сук, обвивается вокруг шеста, после чего ее снимают, укладывают на землю, и начинается второй этап борьбы, требующий терпения, опыта и сноровки.

Решение снимать змей с деревьев было принято единогласно, но, как известно, принять решение проще, нежели его осуществить. Мы с Васькой, вооружившись палками, полезли на деревья и стали сбрасывать оттуда гюрз. Это удавалось не всегда: подчас змея обвивалась вокруг сучка и сбросить ее на землю было невозможно.

Работа на деревьях требовала напряженного внимания, так как заметить змей на бурой коре в неверном розовом свете заходящего солнца было нелегко. Гюрзы отлично маскировались, и мы, естественно, не спешили.

Сбросив на землю пару змей, мы спустились вниз и помогли Павлику быстро изловить оглушенных падением гюрз. Солнце клонилось к горизонту, а заниматься ловлей в сумерках было рискованно, поэтому мы решили сделать перерыв, отойти подальше от «змеиного сада» и устроить ночлег, приняв меры предосторожности. С сожалением покидали мы лес, ветки которого были отягощены столь необычными плодами. Проходя мимо развесистого, с искривленным шишковатым стволом дерева, Василий увидел на нем несколько змей. Схватив валявшийся на земле обломанный сук, он трахнул по стволу так, что гул пошел. Две небольшие змейки сорвались с веток и упали едва ли не на голову бесшабашному парню. Василий собирался повторить свой маневр, однако я удержал его.

— Это тебе не яблоки в соседском саду стряхивать. Упадет гюрза за шиворот, что тогда запоешь?

Утром мы двинулись в обратный путь. Чтобы не идти той же дорогой, описали дугу и зашагали краем хлопкового поля. Возвращались домой довольные, «змеиный район» обнаружен, и наш долговязый зоолог сумеет наконец удовлетворить свои запросы: чего-чего, а гюрз он тут наловит столько, сколько сможет унести.

Мы брели по горячей пыли. Через поле наискосок петляла узкая дорожка, по ней навстречу нам трусил маленький ослик, худенький и унылый, нагруженный тяжелыми вьюками. Проехали два дехканина на прекрасных породистых скакунах. Впереди мелькали расшитые тюбетейки — шла группа девушек, они оживленно переговаривались, смеялись. И вдруг раздался пронзительный крик, и испуганные девушки бросились врассыпную, разбежались по полю.

Что такое?

Подбежав, мы увидели лежавшую на дороге девушку, возле нее стояли несколько подружек, с ужасом глядя на ее посиневшее лицо и закушенные от боли губы.

— Припадок, что ли? — недоумевал Васька. — Солнечный удар?

— Илан! Илан! — бестолково топчась на месте, затараторили девушки.

Змея! Она затаилась на обочине дороги и, когда девушка проходила мимо, вцепилась ей в ногу. Вскрикнув, девушка бросилась бежать по дороге, змея оторвалась от своей жертвы и поползла вдогонку. Так это было или нет, не знаю, быть может, рядом находилась другая змея, но в общем, когда, споткнувшись, девушка упала, то получила укус в шею.

— Это гюрза!

Марк поспешно сбросил рюкзак, достал ампулы с сывороткой, шприц, мы с Васькой принялись помогать Марку, отнесли пострадавшую в сторонку и, пока одна из девушек бегала в кишлак за лошадью, сделали все, что было в наших силах, впрыснули лекарство, противоядие, отсосали ранки на ноге и шее. Наши усилия оказались не напрасными, девушке стало немного лучше.

Подъехала повозка, мы помогли уложить больную и молча смотрели, как подруги гладили ее черные косички, пытались успокоить. Потом также молча зашагали по пустынной дороге.

До лагеря оставалось километров пять, мы сели отдохнуть, и Павлик задумчиво произнес:

— Жалко девчонку. Вряд ли выживет…

— Ничего, поправится. Молодая…

— Так-то оно так, но укус в шею…

Марк не вмешивался в завязавшийся спор, но, когда все выговорились, заметил, что если укус нанесен одной и той же змеей, то, возможно, она растратила большую часть своего яда, когда нанесла первый, в ногу.

— Будем надеяться на лучшее.

— Будем, — поддержал я. — Ничего другого не остается…

— А все гюрзы проклятые! — буркнул Васька. — Сами на людей бросаются. Вот уж поистине подлые души!

В «змеиный» лес мы дважды высылали «подвижную летучую группу». Такое громкое наименование мне, Павлику и Марку присвоил Васька. Сам он в состав «подвижной и летучей» войти не пожелал, чем добровольно обрек себя на неблагодарную и хлопотную работу экспедиционного повара.