— Не просто водичка, — Малфой вручил другу емкость, называть которую в настоящий момент бутылочкой, не допускали ее размеры, — а легендарная мертвая вода. Теперь ты знаешь, как она действует. И последнее: вот это — живая вода. Какое действие она оказывает, разберешься сам: никогда не поверю, что мастер зельеварения не слышал об этом феномене.

— Живая вода… я думал, это сказка… разберусь. Теперь понятно, что ты находишься в эпицентре важных событий, — чувствовалось, что внутреннее напряжение, в котором постоянно находился Принц, ослабло, — передай своим друзьям, Люц…

— НАШИМ, — многозначительно перебил его Малфой.

— Передай НАШИМ друзьям, что, если потребуется, я готов оказать любую помощь!

— Собственно говоря, твоя помощь нам просто необходима! Понимаешь, мы затеяли проект по выпуску сладостей, в начинке которых будет находиться универсальное противоядие от зелий, заставляющих доверять и подчиняться. Вся проблема в том, что зелье — ужасающе горькое, а оно должно быть приятным на вкус. Но и это еще не все: у него должна быть сильная концентрация, чтобы всего несколько конфет давали эффективное лечение. Для того, чтобы создать такое зелье, обычные зельевары не подходят, это задача для гения. Возьмешься за такую задачу?

— Скажешь тоже, гений, — хмыкнул Северус. — Но задача, действительно, интересная. Еще и деда можно подключить... Мне приходилось довольно часто, по просьбе Помфри, школьной медиковедьмы, изобретать средства, ослабляющие действие зелья доверия и подчинения. Но полностью его нейтрализовать не получилось ни разу. Мне неизвестен рецепт вашего «ужасающе горького» зелья, а без него работать невозможно. К тому же необходимо будет обмениваться сведениями о продвижении исследований, для этого нужна постоянная связь. А «поймать» тебя дома задача сложная … что будем делать?

— Нашел сложную задачу, — ухмыльнулся Люциус и вызвал домовика, приказав, — Тикки, ты должен подчиняться Северусу. Если я буду ему нужен, ты должен мне сообщать об этом немедленно, где бы я ни находился!

На этом деловые разговоры закончились, и Люциус напоследок все-таки поделился впечатлениями о самых горячих новостях, причем умудрился рассказать об эпичном побеге из Азкабана полунамеками, не называя ни одного имени. Весело посмеявшись над сусликами, друзья распрощались.

Глава 37

Было поздно, но взрослые терпеливо ждали Люциуса, отправив спать детей.

— Дамы и господа! Снейпа больше нет! — войдя в гостиную, торжественно объявил он и взял паузу, во время которой Василиса, бледнея на глазах, плюхнулась в ближайшее кресло. — Снейп теперь наследник рода Принц.

— И почему, Люциус, мне иногда очень хочется тебя убить? — нежно проворковала Нарцисса, — ты неисправим!

Попытки Малфоя отвертеться от демонстрации воспоминаний о разговоре с Принцем успехом не увенчались, и еще больше усилились после того, как в помещении объявилась громадная жаба-патронус. Она голосом Северуса заявила, что он (Северус) забыл указать точки аппарации в Принц-мэнор, где теперь постоянно проживает, и сейчас исправляет ошибку. После этого Люциусу пришлось клятвенно заверить всех, что он ничего не будет скрывать от общества, и они увидят все своими глазами.

— Ну, что, дамы и господа, отправляемся в кинозал. — Августа величественно встала из кресла, подавая другим пример. — Полагаю, нас ждет увлекательное зрелище.

Демонстрация привела к неожиданным последствиям: Василиса, увидев девушку-патронуса, вскочила со своего места и, разревевшись, убежала в свою горницу. Делла, попросив всех не вмешиваться, кинулась следом за ней. Василиса лежала в кровати, уткнувшись лицом в подушку, и судорожно всхлипывала. Делла присела на краешек кровати и пригладила растрепавшиеся волосы приемной дочери:

— Не пойму, чем ты так расстроена. Ты же знаешь, что у Северуса были причины плохо относиться к моей дочери, но она — не ты. Зная Северуса, я уверена, что тебе не составит труда очаровать его. К тому же вам придется вместе работать над зельем…

— Глупости какие, — перебила ее Василиса, показав свое хмурое, заплаканное личико, — ничего ты не понимаешь! Я расстроилась не из-за этого! Объясни, как могла Магия показать меня суженому в таком виде: с растрепанными волосами и в затрапезном сарафанчике?!

Облегченные смешки дам, столпившихся около двери, были ответом на столь неожиданное заявление.

— Нашла о чем волноваться! — фыркнула Беллатрикс. — Снейпа мы все знаем по Хогвартсу. Спроси хоть у Малфоев, хоть у Лонгботтомов: Северус — это последний человек, который обращает внимание на одежду! Его всегда привлекало наличие мозгов, а с этим у тебя все в порядке. Так что все в твоих руках!

— Наличие мозгов, говорите? — задумавшись, пробурчала Василиса. — Обращу на это самое пристальное внимание. Я даже, кажется, знаю, что надо делать. А сейчас я хочу спать, всем спокойной ночи!

Девица снова плюхнулась головой на подушку и через минуту уже спала. Женщины, переглянувшись, вернулись в кинотеатр. Особо обсуждать было нечего, только Риддл лучился от радости, узнав о том, что Тибериус Принц жив. Вспомнив, что завтра всех ждет не самый простой день, люди разошлись по своим спальням.

Утром Люциус с грустью разглядывал сына, в котором теперь мало походил на наследника благородного рода Малфой. За какую-то неделю мальчишка растерял и великосветские манеры, и воспитание, и уважение к главе рода, начав обращаться с ним так же, как обращаются со своими родственниками Гарри и Дадли. Поморщившись от воплей отпрыска, Люциус попытался понять, о чем идет речь, и услышал восторженный рассказ о какой-то Огневушке-поскакушке, которая появилась в избушке прямо в пламени печки, с наказом от Хозяйки Медной Горы «пожаловать к ней в гости»

Прискакавшие следом за Драко друзья мгновенно присоединились к обсуждению Огневушки и прабабушки Поттера, о которой все узнали совсем недавно. Спасти несчастного Малфоя от этого бедлама смогла только Василиса. Она утащила его в столовую, где находились почти все члены их дружной команды, уже разделавшиеся с завтраком и увлеченной наблюдением за Кощеем, который, придя в ужас от предстоящего свидания с матушкой, пытался расслабиться с помощью водки.

«Как будто и не было этой тысячи лет, — усмехнулась Василиса, — отцовское потребление спиртного по-прежнему удивляет мужчин. Раньше его дружина спорила, выпьет ли он до дна ведро медовухи, теперь держат пари, на какой по счету чаше с водкой он сломается … и смотрит команда на подобное бесчинство, как и раньше, с восторгом»

— Эт-тo что еще за безобразие? — осведомилась Наина, вошедшая в столовую следом за племянницей. — Тебя, братец, ни на минуту без присмотра оставлять нельзя! Ведь всего лишь отошла корову подоить и матушке подарки подготовить! С чего Кощея вдруг на подвиги потянуло? — поинтересовалась она у Деллы.

— Как услышал, что матушка, завтра ждет нас в гости, так и сорвался, — невозмутимо отчиталась Делла, — вечером хмурился, ночью ворчал, а сейчас взялся пить … не смогла ни остановить, ни водку отобрать, не слушается.

— Какие нынче пугливые Хранители пошли, тяжелой матушкиной руки боятся, — язвительно заметила Наина, взмахнула рукавом сарафана, и на Кощея обрушился ледяной дождь.

— Смерти моей хочешь, — заорал Кощей, трезвея на глазах.

— А нечего позориться перед людьми, — отрезала «добрая» сестра, — что, натворил дел со своими путешествиями, теперь стыдно стало?! Взрослеть думаешь, или еще тыщу лет из себя дитятко малолетнее изображать будешь?! Матушкиной выволочки он испугался, — проворчала она напоследок и успокоилась.

Долохов подсел к удрученному Бессмертному:

— И что на тебя нашло? — негромко спросил он у Кощея, — неужели ты так боишься матери?

—Стыдно стало, что я такой олух, — помолчав несколько секунд, ответил тот, — представляешь, я забыл о ней. Обещал, что буду держать ее в курсе событий, а сам и не вспомнил об этом. И связную печку закрыл, а матушка на поверхность не выходит, всегда под землей, так что о том, что здесь происходит, узнать не смогла. Не удивлюсь, если Поскакушка так и торчала около печки все это время, ждала, когда она откроется. Просто поставил себя на ее место: пропал я на несколько десятилетий, вернулся, обещал матери рассказать, что со мной приключилось, а сам рванул проверять, что в моем царстве-государстве без меня происходило. Навел относительный порядок, вернулся домой, собирался все ей рассказать за ужином, вдруг обручальное кольцо засияло. Я из-за стола выскочил, матери рявкнул: «разговор откладывается, срочное дело возникло». Коней оседлал, забрал Тома, и в Лукоморье кинулся, да не сестру повидать, а к печке, за международной связью. Вдруг увидел Деллу и дочь, и обрадовался так, что все остальное из головы как ветром выдуло. Точно говорят, что «с осину вырос, а ума не вынес», оттого сообщить матери о радостных событиях я опять забыл. А потом понеслись приключения с освобождением пленников, с их лечением, да еще внуки-непоседы объявилась… Короче, каждый день я говорил себе: надо послать весточку матери… И благополучно забывал об этом до следующего раза. И вот дождался выговора от Огневушки. Ох, и нагорит мне теперь!