— Сириус, пойдем со мной, нужна твоя помощь.

— Зачем я вам нужен? — удивился Блэк. — Я понятия не имею о целительстве!

— Понимаешь, больной постоянно: повторяет имя Сириус … Наина подумала, может быть, это твой знакомый…

В глазах Вальпурги загорелась слабая искорка надежды. Она быстро встала, подошла к Сириусу, схватила его за руку, заявивив:

— Я пойду вместе с сыном.

Она первой, побледнев как мел, узнала молодого мужчину, лежащего с открытыми глазами, и чуть слышно повторявшего имя брата...

— Это мой младший сын, Регулус. — тихо сказала Вальпурга. — Я думала, его давно нет в живых… Что с ним?

— То же проклятье, что и у Алисы, и давным-давно наложенное, — угрюмо заметила Наина, — к тому же, оно не единственное. Для верности применили еще одно: "Взгляд страха", — заметив удивленный взгляд Сириуса, она пояснила, — маг, поймав взгляд жертвы, пробуждает у нее галлюцинации, показывающие самые страшные кошмары и потаенные страхи. Проклятье очень трудно снять: оно прилипчивое, как паутина. Видимо, лишь память о брате не дает твоему сыну завязнуть в омуте безумия. Попробуем вытягивать Регулуса вместе: мы с Васей будем снимать порчу, вы, оба, держите его за руки, он должен чувствовать ваше присутствие.

Наведенное сумасшествие создало в подсознании больного зеркальный лабиринт, в котором бесконечное множество громадных фигур, смутно напоминающих дементоров, утробно рыча, пытались прорваться в маленькую комнатку, оборону которой держал из последних сил совсем еще юный Регулус. Он загораживал собой брата…

— Вася, ты начинаешь, я страхую, — строго приказала Наина, — не получится вытащить сразу, немедленно назад, пока не затянуло в чужое сумасшествие. Слова помнишь?

— Конечно, помню, давай начинать…

И снова, как и в случае с Алисой, целительница прорвалась к Регулусу, защищающему брата от адских тварей, и снова начали вспыхивать в зеркальном лабиринте слова ранее используемого контрзаклятья:

«Прямой дорогою иду, чужое зло на свет веду, и вытащу, и выведу, минута за минутою мОрок злой распутаю. Заклятья вражьи исчезайте, разуму вернуться дайте, дорогой верной проведу, проклятье недругу верну. Распутаю мОрок, зло раскручу, будет так, как я хочу!»

Наконец лабиринт начал осыпаться, но Василиса быстро слабела. Наина, почувствовав это, крепко ухватила ее за руку, вливая свою силу. Лабиринт осыпал их мелкими осколками призрачных зеркал, но уже появился выход, куда и поспешила девушка, волоча за собой мужчину, упирающегося изо всех сил …

Регулус открыл глаза, в которых мелькнули искры узнавания, чуть слышно прошептал: «Сириус, мама», и снова уплыл в сон. Но теперь это был обычный сон очень измученного человека.

А Сириус еле успел подхватить мать, внезапно потерявшую сознание. Очнулась она в кровати, около которой сидела оч-чень злая Наина:

— А сказать, что сердце болит, не могла? — сурово спросила она у Вальпурги. — Еле успели тебя вытащить. Сыновья в порядке, зато матери у них чуть не стало… Соображать надо! Молчи! Сейчас заснешь, а встанешь здоровой. А вы что столпились? — рявкнула она на людей, топтавшихся у входа. — Все быстро в столовую, доедать, а после еды все бывшие пленники Азкабана ко мне на проверку! — приказала Наина. — Кощей, Василиса, придется вам участвовать в осмотре, а то мало ли что…

— Да не вопрос, помогу, чем смогу. — пробасил Кощей, внимательно оглядел остальных гостей, а затем обратился к ним, — а вы, гости неожиданные, приходите в себя, оглядывайтесь, а затем приступайте к работе: Тому необходима будет ваша помощь!

— Кощей, — нахмурившись, сказал Том, — нельзя тащить людей в команду, не оставляя им право выбора! Я не собираюсь делать новых ошибок! Их и так немало: провал во времени, разрешение на руководство страной Дамблдором … Я так сожалею, что не внял твоим предостережениям!

— Повинную голову меч не сечет, — важно изрекла Василиса, но отец, жестом заставив ее замолчать, заметил, — с Дамблдором вина скорее моя, чем твоя, раз принял наставничество, значит, надо было не предупреждать, а запрещать…

— Нам думать не о чем — мы с Корнелиусом свой выбор уже сделали, иначе нас здесь не было бы. А, пока вы опрашиваете остальных, мы с министром пообедаем, — высказался лорд Малфой, оглядывая накрытый стол, и с надеждой глядя на вкусную еду. — В министерском гадюшнике нам даже поесть было некогда, — добавил он, подвигая к себе тарелку с едой…

Корнелиус, прежде чем приступить к еде, оглядел присутствующих:

— Наина, как себя чувствуют «трупы»?

— Откармливаю, — лаконично ответила она, — потом буду долечивать. А вы почто сбежали, не дождавшись Дамблдора?

— Он прислал вместо себя феникса с запиской. Обстоятельства у него, видите ли изменились, перенес встречу на более поздний срок, вот мы с Люцем и решили проведать Лукоморье, а, заодно напроситься на обед. Домовик, если что, нас предупредит об его визите.

— Да понятно все, — перебил его Люциус, — Дамблдор сломя голову к гоблинам понесся, завещание Сириуса требовать … но мышь успела ускользнуть из мышеловки с большим куском сыра!

Вид хлопающих глазами «трупов» изрядно позабавил Люциуса, но вместо объяснений, он призвал «Accio» пачку свежих газет: «Можете ознакомиться»

Узнав о младшем Блэке, министр озадаченно пробормотал:

— Мало того, что в Азкабан попал Руквуд, еще и Регулус! Я не видел его в тюремных списках, видимо, посадили тайно…

— Честно говоря, — включился в разговор Рабастан, — хотелось бы понять, откуда взялся этот Волдеморт, почему мы покорно приняли его метку, зачем он начал проводить рейды, выбивая цвет аристократии, и, самое главное: почему мы оказались в Азкабане за преступления, которых не совершали...

— Бедолаги, разве вам еще не объяснили, что гомункулус, созданный Дамблдором, опутал вас злыми чарами с помощью Калапсир-камня? — посочувствовала новичкам Наина. — Клеймо мы уничтожили с помощью живой и мертвой воды. Сразу после обеда проверим, нет ли на вас злых чар, и если они есть, то будем их снимать.

— Отдел тайн давно подозревал, что разносчиком зла является Дамблдор! -рявкнул Руквуд. — Мы не смогли выяснить, чего он добивается, но то, что его действия ввергнут страну в хаос, это понятно всем, кто умеет думать. Его надо остановить любым путем!

— То, что вас взяли, прямо в палате Лонгботтомов, мы уже поняли, — сказал Риддл, — а где вам ухитрились поставить метку?

— Мы как обычно, праздновали Самайн в мэноре Люциуса, а затем туда ворвался Волдеморт, а дальше у меня провал в памяти. Должен заметить, что на наше счастье никого из женщин, кроме Беллатрикс не было в этот момент в доме, иначе наши подруги разделили бы с нами тюремные камеры! Так что, Том Марволо Риддл, мне время на раздумье не нужно, бери в команду. А реформы, ранее разработанные тобой, нужны стране, как воздух. Единственное замечание: потребуются жесткие решения, так что комплексовать нет времени, надо заниматься делом! И еще: я не верю, что Ближний круг откажется от такого роскошного подарка, как поучаствовать в отстранении Дамблдора от власти…

— Мистер Риддл! — у Руквуда эстафету перехватила Белла. — Мы давно выбрали свой путь, и цели у нас — общие, так что мы будем бороться вместе с вами!

— Ах, какая женщина! — Долохов застонал от восторга…

— Убью, — громким шепотом пригрозил Рудольфус.

— А я помогу, — присоединился к брату Рабастан.

— Я думаю, ты уже понял, Том, что мы — единомышленники, поэтому, если примешь, вместе повоюем за нее, за победу, — резюмировал Мальсибер, выражая общее мнение. — Хранителем карьериста или слабака Магия бы не назначила, а что касается остального… наверное, нашей стране по какой-то причине надо было пройти через предательство Дамблдора и жестокость Волдеморта …

— А вы молодцы! И Волдеморт вас не смог подчинить, и Азкабан не сломал! Я, там, в будущем, куда нас занесло с Томом, слышал слова из одной песни, — Кощей напел приятным баритоном несколько слов, мгновенно зацепивших всех: «Нас бьют, мы летаем, смеемся и плачем, внизу оставляем свои неудачи», так это…