Когда завещание было написано, домовик отправился с Сириусом назад, в Лукоморье, а друзья продолжили обсуждение:

— Чем еще я могу быть полезен? — осведомился министр.

— Полезен ты можешь быть очень многим, — задумчиво пробормотал Малфой. — Кстати, как к Дамблдору относится Отдел Тайн?

— Отдел Тайн абсолютно не одобряет политику, проводимую Дамблдором, поэтому невыразимцы почти изолировались от внешнего мира. Их лица и фамилии и раньше не афишировались, а уж сейчас… но, похоже, они догадались о моей игре, пригласили к себе в отдел, предложили обращаться в случае необходимости и даже выдали какую-то непонятную штуковину для экстренной связи.

— Ты не мог бы устроить мне встречу с их начальником?

— Договорились, я устрою тебе встречу с начальником Отдела Тайн.

— И вот еще что, — Люциус вспомнил о полешках, заменяющих узников, — у тебя есть возможность убрать из Азкабана колдомедика? Все-таки полешки — это не живые люди, мало ли что…

— Думаешь, колдомедик проверяет опасных заключенных? — хмыкнул Фадж, — Да кого волнует их здоровье?! Я тебе говорил, с какой целью держат колдомедика в Азкабане. Так и быть, пойду тебе навстречу: отправлю его в отпуск, давно просится, — он быстро оформил документ, сложил его самолетиком и отправил в полет по нужному адресу. — Дамблдор на прошлой неделе закатил мне скандал по поводу того, что узники Азкабана не должны получать медицинскую помощь. Хорошее прикрытие он мне предоставил, выходит, что убирая из тюрьмы колдомедика, я пошел навстречу его требованиям. Эх, жаль, что я поздно вспомнил тот скандал, иначе нашел бы, что ответить на его слова о том, что Сириус срочно нуждается в лечении…

— Этим и объяснишь твое внезапное посещение Азкабана: пытался понять, откуда вдруг появилось у Дамблдора такое гуманное отношение к преступнику.

— Должно сработать, — ответил Фадж, добавив, — а память помощнику, разыскавшему дело Блэка, придется стирать.

— Стирать память — дело житейское, — не удержался от сарказма Люциус, и маги негромко рассмеялись.

— Что ж, Корни, я очень рад, что этот пост возглавил ты, — Люциус встал из кресла и по-магловски пожал руку приятелю, — да, я оставляю для связи домовика. Если возникнет опасность или просто понадоблюсь, он перенесет тебя ко мне, где бы я ни находился.

Малфой вызвал домовиков, приказав одному из них остаться с министром и беспрекословно выполнять распоряжения Фаджа, оставаясь все время невидимым, и исчез с помощью другого. Очутившись через несколько секунд в Лукоморье, Люциус, поджидая задержавшихся экскурсантов, еще раз проанализировал детали визита Фаджа в Азкабан и облегченно вздохнул: все должно получиться...

Глава 31

Вопреки опасениям Долохова, Малфой извинения принял: между друзьями бывали размолвки и посерьезнее этой. Новости решили смотреть в Омуте Памяти, которым Василиса и занималась в настоящий момент.

Смешанное образование, полученное от отца, тети, Долохова и многочисленных магловских учебников, привело к непредсказуемым результатам: совмещение волшебства с технологиями людей иногда выдавало в исполнении девицы такие «перлы», что Долохов, Дурсль, Риддл, Лонгботтом-старший дружно закатывали глаза от восторга. К фантастическому плану Василисы подключилась неугомонная четверка, которая тоже решила принять посильное участие в создании артефакта. Посильным вкладом в сотрудничество стала телевизионная видеоприставка, принадлежащая Дадли, врученная изобретательнице в качестве образца, и путаное объяснение о принципах ее работы. Невиллу предоставил для эксперимента обожаемый им Лиссовизор и не прогадал: Лиссовизор обзавелся функциями видеоприставки, на радость Дадли и Гарри. Младшие Дурсли, обещав все объяснить остальным детям, с гордостью предъявили ворох кассет с записями всевозможных фильмов и зашушукались в предвкушении их просмотра.

— А где находится дырка, куда кассеты вставлять? — удивился Дадли.

— Смотри, — скомандовала Василиса и поднесла кассету к круглому экрану. На экране появилась забавная лягушачья мордочка с большим ртом. Рот открылся и проглотил кассету, после чего смешная заставка исчезла, а на экране появилось изображение.

— А если надо перемотать? — заинтересовался Гарри.

— Все предусмотрено, — снисходительно объявила Василиса. — для перемотки подадите команду голосом: «назад» или «вперед». При перемотке вперед замигает правый глаз лягушки, при перемотке назад — левый. А чтобы извлечь кассету, скомандуйте «плюнь».

— А включить? — не удержался от вопроса Невилл, — мы же не родня по крови…

— Ваша игрушка теперь реагирует на любой голос, включается словом «привет», выключается словом «пока». Вы тут развлекаться будете, — открыто позавидовала она детям, — а мне еще второй экземпляр делать, взрослый…

Со вторым экземпляром Василиса провозилась намного больше: вместо экрана ей пришло в голову приспособить серебряное блюдечко, увеличив его в несколько раз и изменив его форму с круглой на прямоугольную. Но и на этом изобретательница не успокоилась, добавив и сюда голосовое управление. А затем так называемое блюдечко обзавелось функциями остановки, перемотки, замедления и ускорения. Систему она собиралась разместить в большой комнате, бессовестно скопированной с магловского кинотеатра, вид которого избушка извлекла из памяти Дадли. Только вместо ровных рядов стульев в комнате было много кресел, которые легко двигались, подчиняясь голосовой команде.

Наконец, экран, сделанный из бывшего блюдечка, занял свое место на стене, удерживаемый чарами приклеивания. Размер прямоугольника получился внушительным: три метра длиной и два шириной. Повинуясь взмаху руки, волшебницы он засветился…

— Перестаралась, — пробормотала Василиса, критически разглядывая громадный экран.

Дети первыми оценили и само помещение, и работу монстра, обозвав новое изобретение Василисы ТОПом. Название придумали они, взяв первые буквы слов Телевизор, Омут, Память, попутно уговорив Василису, что будут сами его испытывать. Добившись одной цели, мальчишки не успокоились — Дадли не умел превращаться, эту проблему надо было решить! Поэтому обед превратился в каторгу: Наина и Василиса всячески пыталась увильнуть от обучения, а дети пытались их разжалобить. Плюнув и поняв, что от надоед не отвязаться, они забрали мальчишек с собой и увели их в кухню, где на подоконнике восседала Мышь, объевшаяся вкусностей.

— Тебе, Дадли, надо включить воображение: представить, что ты становишься зверьком, а затем удариться о землю…

— Василиса! — разгневанный вид Наины не предвещал ничего хорошего. — Ты, девица, малого сгубить хочешь?! Какие, «удариться о землю»?!

— Ой, — испуганно пискнула девушка, — перепутала … прости Дадли!

— Кто может без травм об землю ударяться?

— Взрослый, обученный волшебник, который уже владеет искусством превращения.

— Вот-вот, взрослый и обученный. Иди-ка ты спать, девица, а то таких дел наворочаешь с устатку… А теперь слушай меня, Дадли: закрыв глаза, вообрази, кем хочешь стать, затем оборотись… сделай кувырок через себя, — объяснила она, увидев недоуменные лица мальчишек, — а самое главное — добавь в свое желание магию!

— Тетя Наина, а Лисса учила по-другому — она говорила, что обратиться — это значит покружиться…

— Покружиться три раза, и, главное — на одном месте…

— Ну, если кувыркаться не умеете, — Наина улыбнулась, — тогда можно и покружиться … и главное, должна быть сосредоточенность, а то получится котенок с лягушачьими лапами или лягушка с кошачьим хвостом!

— Как магию добавить я понял еще утром, когда окорок перемещал. Осталось только сосредоточиться, — Дадли мечтательно улыбнулся, и превратился в точную копию Мыши. Даже попа у него была такая же толстая, как у любимой зверушки Наины. Недолго думая, дети последовали его примеру, и около Наины появилось четыре копии ее любимицы.

— Дадли больше всех похож на Мышь, — громко рассмеялась Василиса, которая, вместо того, чтобы отправиться отдыхать, подглядывала, спрятавшись за дверью, — остальные слишком худосочные…