Теперь удивление было на всех лицах без исключения.
— И где это у вас мыло растет? — поинтересовался Том. — И какое мыло рвать будем?
— Какое понравится, такое и рви, — в тон ему ответила Наина, подходя небольшому пруду, — Видите, на берегу пруда большое растение? Оно называется мыльный корень. Леший и над ним поработал: корни у растения теперь имеют вид фабричного мыла, правда, без обертки, зато мылятся намного лучше и без всякой химии! Берите куски, которые уже из земли вылезли.
— А нам можно? — заинтересовались дети.
— Можно. Выбирайте, кому какое нравится: белое с запахом ландыша, красное с запахом розы, розовое — пион, а фиолетовое — ночная фиалка.
Такое количество чудес вымотало даже неутомимых детей, поэтому все обрадовались, когда появились Ерш и Борщ и доложили, что обед готов, а господин Малфой вернулся и ждет всех в Избушке. Домовики забрали у людей «добычу», состоящую из фруктов и ягод, так что возвращение домой превратилось в приятную прогулку по тропинке из зеленой травы. Мышь слезать с рук Наины не собиралась, так и сидела там аккуратным, серебристого цвета столбиком, наблюдая хитрыми черными бусинками глаз за детьми, норовившими хотя бы потрогать прикольное животное. Оживленно обмениваясь впечатлениями, экскурсанты быстро одолели путь до избушки. Лишь настроение Долохова оставляло желать лучшего: слишком напрягал вопрос, какими словами встретит его Люциус после утренней размолвки…
Глава 30
Умение держать себя в руках Абраксас Малфой вколачивал в сына любимой тростью, поэтому к моменту перемещения в свой дом Люциус уже был холоден как лед, загнав внутрь все эмоции.
Дома эльфы сообщили, что враги хозяина пытались ворваться на территорию особняка, но были нейтрализованы защитным заклинанием, которое не раз выручало лорда Малфоя и его друзей. Фамильное заклинание рода Долоховых на некоторое время превращало человека в камень, что давало возможность нелегальной команде Хранителя спокойно, не вступая в бой, исчезнуть с места нападения.
Полюбовавшись на композицию из каменных авроров, живописно застывших прямо у входа в мэнор, Люциус решил, до выяснения обстоятельств, ничего не предпринимать. А вот домовикам имеет смысл показать укрытие, где теперь находилась его семья. Поэтому он принял решение забрать домовиков с собой в Лукоморье, оставив парочку из них следить за порядком и охранять мэнор.
Проверив почту и не обнаружив в корреспонденции ничего важного, Люциус аппарировал в министерство. Поскольку министерская должность сиятельного лорда была скорее синекурой и не требовала обязательного присутствия на рабочем месте, свободного времени у Малфоя хватало на все: и на то, чтобы насладиться кофе, и на то, чтобы узнать новости и встретиться с нужными людьми. Сейчас необходимо было навестить того, кто имел в своем распоряжении самую полную информацию о событиях волшебного мира: нового Министра магии, Корнелиуса Фаджа.
Мало кто в магическом мире догадывался, что лорда Малфоя и Корнелиуса Фаджа связывают давние дружеские отношения. Люциус, один из немногих, был в курсе, насколько хорошо умеет маскироваться господин министр, почти никогда не снимавший маску недалекого обывателя. Новый пост отнимал у Фаджа слишком много времени, поэтому, друзья не виделись с момента вступления «старины Корнелиуса» в должность министра Магии.
Подойдя к нужной двери, лорд Малфой чуть не столкнулся с взбешенным Дамблдором, вылетевшим из кабинета министра со скоростью бладжера. Альбус, бормоча что-то себе под нос и никого не замечая от злости, изменив даже своей привычке не ходить, а шествовать, стремглав пронесся в сторону аврората…
— Давно не виделись, Корни, — поприветствовал министра Малфой, входя в кабинет и усаживаясь в предложенное кресло, — подводишь итоги первого месяца правления?
— Какие там итоги, — скривившись, ответил Фадж, — чувствую себя мухой в паутине, к которой все ближе подбирается паук. И дернуло меня баллотироваться на этот пост! Оказывается, я стал министром исключительно для того, чтобы выполнять распоряжения Дамблдора!
— Дружище! Разве можно так неосторожно отзываться о Главном чародее, — укоризненно сказал Люциус, накладывая заклятие недосягаемости, которое мгновенно создало магический барьер вокруг кабинета министра, делая подслушивание невозможным. — Вот теперь можно разговаривать откровенно.
— Ты подозреваешь, что кабинет министра Магии прослушивается?! — Фадж был неприятно поражен.
— Корнелиус, твоя наивность меня убивает! Сколько лет Дамблдор является директором Хогвартса?
— Около пятидесяти, — прикинул министр.
— Сколько поколений своих приверженцев он смог вырастить за это время?
— Мои ровесники — это последнее поколение, которое не испытало на себе влияние Дамблдора, да и то, некоторые из них попали к нему в сети. Ты прав, Люциус, я не учел, что шпионом Дамблдора может оказаться любой. Очень своевременное предупреждение, теперь я буду проверять всё и всех.
— То есть, обереги, амулеты и … Еще не забыл навыки легилименции?
— Как можно! — и маги, переглянувшись, негромко рассмеялись, видимо, вспомнив что-то забавное…
— Теперь вернемся к Дамблдору: в обществе активно муссируются слухи, что ты действуешь соответственно его указаниям и подчиняешься его приказам, — предупредил друга Малфой.
— Какие приказы, что ты! — хмыкнул Корнелиус. — Зачем же так прямолинейно, когда можно здесь намекнуть, там многозначительно промолчать в ответ; и сплетни о том, что я посылаю к Дамблдору сов, когда требуется принять решение по более-менее сложному вопросу, мгновенно расползлись по магическому миру. Похоже, Дамблдор действительно считает меня клиническим идиотом, и слухи о моей тупости распространяет он же…
— Но ведь в этом и состоит твое преимущество, — усмехнулся Малфой, — по крайней мере, это убережет тебя от судьбы Вильгельмины Тафт.
— Вильгельмину я помню, прекрасная женщина и деятельный министр, — насторожился Корнелиус. — ее внезапная смерть вызвала не только сожаление, но и породила множество слухов. Интересно, кому она помешала и чем?
— Помешала тем, что занимала пост министра. Если вспомнишь, как быстро вслед за Вильгельминой ушел в отставку ее сын, которому предъявили обвинение в разведении дементоров (удачный предлог, не правда ли?), и если вспомнишь, кто занял место министра следом, второй вопрос отпадет сам собой…
— Нобби Лич, маглокровка, — вспомнил Фадж, — с его подачи такие законы появились, разгребать замучаешься. И все они направлены против аристократов и, так называемых, тварей: кентавров, оборотней, вейл, даже гоблинов не побоялись включить в этот список! Чем больше вникаю во все, тем отчетливей понимаю, что страна превратилась в трясину, и мы в ней увязли намертво. Ты знаешь, что по закону, у меня должна быть прямая связь с магловским премьер-министром? Так вот, эта связь запрещена постановлением председателя Визенгамота. Международные камины закрыты из-за «угрозы нападения на Англию извне», портключи изымаются при обысках аврорами, а врагом становится любой, кто недоволен новыми законами. Я понимаю, месяц правления слишком маленький срок, чтобы разобраться во всем, но одна закономерность уже четко прослеживается: приказы министра Магии постоянно ставит под сомнение председатель Визенгамота. Люц, ты понимаешь, что происходит?
Пока лорд Малфой обдумывал, стоит ли продолжать сложный разговор, Фадж его опередил:
— Мы всегда были откровенны друг с другом, Люциус, — серьезно сказал он, — поэтому я сразу понял, что ты находишься в затруднительном положении. Давай сделаем как всегда, выбирать тебе: клятва о неразглашении или непреложный обет…
— Жаль, что я не увижу физиономию Альбуса в тот момент, когда он поймет, кого считает идиотом, — облегченно рассмеялся Малфой. — Я с самого начала знал, что хитрить с тобой — бесполезная затея. Поэтому откровенный разговор под непреложный обет. Только его примет мой домовик, ни к чему возбуждать любопытство твоих подчиненных. Ты согласен?
