Он сосредоточился и завис в воздухе, слегка оторвавшись от земли.
— Это немыслимо! — бабушка ахнула от удивления. — Ты можешь летать без метлы!
— Ну, — ответил Невилл с сожалением, — летать пока не получается. Но и высоты я больше не боюсь.
— Да про полеты без метлы уже не помнит никто, так давно все утеряно…
— А у нее все знания сохранились с древних времен. Понимаешь, — пояснил он, — Василиса учит как-то по-другому, так, что я все понимаю. Она очень злилась, когда заметила, что на мои способности путы наложены, говорила, что с трудом распутала, и с памятью те же проблемы, но с памятью помочь не смогла, не получилось. Она настроила толмача для лучшего запоминания, — увидев удивленные глаза бабушки, он объяснил, — все, что я не запомнил, толмач мне повторяет столько раз, сколько нужно, пока в голове не уложится…
— А ведь я, — озадаченно вздохнула Августа, — тоже многое не могу вспомнить. Например, не помню, как ты рос. Ведь я тебя на домовика бросать совсем не собиралась, а получилось именно так. Поневоле поверишь в злой умысел против нашего рода! Но не мог же мой племянник такой хитрый план придумать, ему просто мозгов не хватило бы.
— А помнишь, бабушка, я просил достать все, что найдешь о первой магической войне?
— Нет, не помню. А я достала?
— Ты много чего тогда нам с чердака приносила. Старые газеты, вырезки какие-то, даже чей-то дневник. Это все Василиса просматривала сама, а мне не объясняла, сказала: «Рано, не поймешь пока». Она так злилась, что говорила вслух, а я подслушивал, — понизив голос, признался Невилл.
— И что же ее разозлило в тех документах? — полюбопытствовала Августа.
— Не знаю, она только повторяла: «Враньё, сплошь и рядом одно враньё». Вот станет жаба человеком, сама спросишь у нее. Василиса давно собиралась с тобой поговорить, но откладывала на потом, а тут Горе-Злосчастье столько плохого узнало, что она решила: «Пора разобраться во всем». Завтра, если забудешь этот разговор, я тебе напомню, хочешь?
По просьбе бабушки Невилл продолжал рассказывать о Василисе:
— Она веселая, добрая, хитрая. Хитрая в том смысле, что за все время ты ее не увидела ни разу в человеческом виде. А как она колдует! Взмахнет рукой, и речка прямо по полу течет, еще и птицы в ней плавают... Еще она умеет превращаться в любого зверя или птицу, и в больших зверей, и в маленьких…
— Ты хочешь сказать, что она — анимаг?
— Нет, бабушка, не анимаг. Она может превращаться в ЛЮБОГО зверя, хоть в гиппогрифа, хоть в мышонка, а у анимага только один зверь получается. Ну не могу я объяснять по-взрослому, слов таких не знаю, чтоб понятно было. Я лучше покажу.
И мальчик превратился в котенка, затем котенок стал козленком, козленок превратился в мышонка, а, затем вновь появился Невилл.
Изумленная бабушка хлопала глазами, не в состоянии разговаривать. Наконец,она пришла в себя:
— Кто она такая, твоя Лисса? Где она этому научилась?!
— Она дочь Кощея Бессмертного. Отец ее замуж мечтал выдать за царского сына, а она хотела учиться. А потом она с отцом поссорилась: Лисса в книге Судеб своего суженого увидела — оказалось, он в нашем времени живет — а отец разозлился, что она в книгу залезла, хотя он ей строго-настрого запретил. А Василиса хоть и очень умная, но очень вспыльчивая, как и ее отец. Они поругались, и она так отца разозлила, что он крикнул: «Отправляйся за своим суженым в лягушачьей шкуре, и лягушкой оставайся, пока он тебя не поцелует», и забросил в наше время.
Я расстроился, а она посмеялась: «Не забросил бы колдовством, я все равно в ваше время попала бы, я к побегу готовилась. А в лягушачьей шкурке у меня много чего запрятано, как знала, узелок при себе был, когда отец меня превращал. Так что у меня диковинок из дома много припасено, не пропаду». Вот только совсем расколдоваться у нее не получилось, — горестно вздохнул мальчик, — еще до того, как попала к нам, попробовала, и вместо лягушки стала жабой. Говорит: «Значит, придется ждать, пока поцелуют». Я сам хотел ее расколдовать, а она рассмеялась: «Рано тебе целоваться, да и не ты мой жених». А больше ничего не знаю, бабушка, завтра Лисса сама расскажет.
— Боюсь, Удача правду сказала, — растерянно сказала Августа, — я все эти годы как в дурмане прожила, а сейчас кое-что вспомнила. Я о Кощее первый раз от мамы слышала, это он вручал ей военную награду.
Невилл ахнул от неожиданности, а бабушка вызвала домашнего эльфа и приказала ему принести маленький сундучок из шкафа для одежды:
— Сундучок один, не перепутаешь, — добавила она, — можно переносить левитацией, там портиться нечему.
Домовушка появилась быстро, но вид у нее был расстроенный:
— Хозяйка, — забормотала она, — там в шкафу плохая вещь…
— А ну-ка пойдем вместе, Невилл, — скомандовала Августа, — будем искать плохую вещь…
Вещь нашлась быстро: ее выдал резкий запах. Это была шляпа, подарок от жены Элджи, которая приходила неделю назад в гости вместе с мужем.
— Прошляпили! — констатировал Невилл, — Хотя, если бы шляпа не лежала бы в шкафу, этот запах мы могли бы не заметить…
Толмач, которого забыли выключить, бубнил, пытаясь донести до бабушки смысл слова «прошляпили», но не смог, и глаза совы вспыхнули, привлекая внимание Августы. Наконец, она поняла и неожиданно рассмеялась. Вытирая выступившие от смеха слезы, бабушка сказала:
— Нет, по-английски так не скажешь. Шляпу уничтожь, — приказала она домовушке, — и никому ни слова. Я разберусь, зачем это задумано и кто вдохновитель этого непотребства…
— Бабушка! — не выдержал Невилл. — Ну, ее, эту шляпу, завтра вместе с Лиссой что-нибудь придумаем. У нее это хорошо получается. А сейчас лучше расскажи еще что-нибудь про прабабушку.
Глава 2
В это время у двери раздалось требовательное кваканье, и эльфа впустила в гостиную жабу, которая с важным видом прискакала к Невиллу.
— Лисса, прыгай в кресло, — пригласила Августа, — я думаю, тебе тоже будет интересно послушать. Я рассказываю Вилли про мою мать, про войну…
— Прабабушка воевала с Волдемортом? — перебил Вилли.
Жаба, уставившись на толмача, требовательно квакнула несколько раз. Глаза совы вспыхнули синим светом, и толмач, едва успевая за быстрым кваканьем жабы, затарахтел:
— Волдеморт — фигура непонятная, и с ним боролись только авроры да еще Дамблдор со своим орденом Феникса. А в войну, затеянную магом Гриндельвальдом и маглом Гитлером, втянулось полмира. Я, прoчитав множество книг по истории, подозреваю, что Дамблдор там тоже не последнюю роль сыграл, уж больно легко он с Гриндельвальдом справился, когда война была уже почти выиграна.
— Так ты, когда в жабьей ипостаси, можешь разговаривать через толмача! — возмущенно сказал Невилл. — Ну, и не стыдно тебе притворяться было, что говорить не можешь?
— Если бы ты знал, что я могу разговаривать через переводчика, мне пришлось бы квакать с утра до ночи, — перевел толмач насмешливое кваканье жабы. — И тогда прости-прощай, мои занятия, здравствуй, болтливый братец Вилли. Но хватит отвлекаться, мы здесь не просто так собрались.
— Помнишь, ты говорила, — сказал Невилл, — что после войны произошло что-то странное с учебниками истории: из них исчезла информация про магов-героев, oстался один герой — Дамблдор, а все остальные вдруг превратились во врагов магического мира, перешли на сторону Волдеморта или стали темными магами. Очень странно.
— А ведь мне и в голову не приходило, старой дуре, что историю подредактировали, — опечалилась Августа. — Вот что значит взгляд со стороны! Даже наше поколение почему-то об этом не помнит, а уж о тех, кто учился позже нас, и говорить нечего...
Жаба одобрительно квакнула. Увидев непонимающие глаза внука, Августа пояснила:
— Когда я училась, в учебнике истории рассказывалось о волшебниках, принимавших участие в войне. А к седьмому курсу появился другой учебник, где рассказывалось о том, как Дамблдор спас мир. Надо посмотреть на чердаке: может, там остались старые учебники. Кстати, когда учился Фрэнк, историю в Хогвартсе уже преподавало привидение, и изучали они, увы, одни гоблинские войны.
