— Не преувеличивай, — влезла в разговор Василиса, — гости почти все делом заняты, им пугаться некогда. А перепуганной волшебницей займись сама, ее страх быстро пропадет.
Перепуганной волшебницей была Нарцисса. Она никогда не видела такого страшного леса и такого странного строения, напоминавшего пресловутую «Нору» Уизли, так что она остановилась недалеко от СТУПы, и наморщив хорошенький носик, брезгливо разглядывала избушку, переступающую от смущения с ноги на ногу.
Остальным гостям пугаться было некогда: Антонин деловито левитировал больных, аккуратно расставляя их кровати около СТУПы, Августа помогала устраивать их поудобнее, а Вальпурга успокаивала растерянную племянницу, которая никак не могла сообразить, сон это или явь.
— Знакомство может подождать, — решила Наина, — сначала отправим больных в дом.
-Это же место силы, сама сказала, — возразила Делла, — больным будет полезно поспать здесь, на свежем воздухе. А ты успокой нашу приятельницу, я знаю, как хорошо ты умеешь это делать. Нарцисса не только испугалась, ей пришлось оставить мужа в окружении врагов.
— А своего мужа увидеть не хочешь? — вкрадчиво спросила Наина, — столько лет в разлуке…
— И видеть его не желаю, — ледяным тоном отрезала Делла, — и слышать о нем не хочу! И как додумался до такого жестокого наказания! Уму непостижимо: заколдовать дочь и забросить в чужое время!
— Это ты зря, — прищурилась Наина, — за дочку он очень переживал, да и по тебе сколько лет убивался…
— Что значит, «убивался»? —маска равнодушия осыпалась, показав лицо разгневанной женщины. — Успел забыть? Замену мне нашел?
— Там такая загадочная история, — махнула рукой Наина, — что ни в сказке сказать, ни пером описать. Расскажу, когда от дел освобожусь. А сейчас беги, помогай Василисе, а я пойду утешать вашу Снежную королеву. — с этими словами Наина направилась к Нарциссе, в гордом одиночестве стоящей недалеко от СТУПы.
— Ну, красавица, давай знакомиться. Я Наина, сестра Кощея, и тетя вот этой девчонки, — она кивком головы указала на Василису, которая в этот момент одним движением руки отлевитировала Сириуса из СТУПы на лужайку, а следом за ним отправила туда же Люпина.
— Очень приятно, благодарю за гостеприимство. Я — Нарцисса Малфой. Вон тот светловолосый мальчик — мой сын Драко.
— А о чем ты так печалишься, Нарцисса? — Наина спросила так участливо, что леди Малфой сразу почувствовала доброту и искренность этой женщины.
— Мы скрылись, позорно сбежали от опасности, а муж остался, — ответила она, — вот и не могу успокоиться, только и крутится в голове одна мысль: как там он…
— За мужа не переживай раньше времени, — сказала Наина, — все образуется. Я умею грядущее чувствовать, все будет в порядке.
Ободряющие слова подействовали, и Нарциссе стало значительно легче. А Наина весело продолжала:
— Только думаю, у тебя на душе кошки скребут не только по этой причине: может быть, тебя наша избушка испугала?
— Ну, — нервно передернула плечами Нарцисса, — конечно, мне страшновато: огромные, когтистые, живые ноги, так и кажется, что они сейчас тебя схватят. Я теперь и за сына беспокоюсь: кто знает, на что способна такая страшная избушка, а он — любитель приключений.
— Заброшенную кем-то избушку братец мой нашел, оживил ради шутки, наколдовал ей куриные ноги. Мне она понравилась, и приспособила я избушку под гостиницу: мало ли кого застанет ночь в пути, тайга все-таки, не такой лес, как в Англии. Чужаков ей изгонять без надобности: Лукоморье место волшебное, сюда простому человеку без сопровождения волшебника ходу нет.
А уж детей в избушке столько перебывало с древних времен! Когда у простых людей волшебное дитя появлялось, не всегда родители такого ребенка принимали. Вот и приходилось его забирать сюда, в Лукоморье. Здесь он жил, пока на ноги не становился. Так что не волнуйся, на избушку специальные чары наложены: она не может зла причинить ни детям, ни волшебникам.
— А еще тут волшебные звери на свободе…
— Ручные они, увидишь — не пугайся, — терпеливо объясняла Наина, — у них хозяин есть, он за ними приглядывает. Он сейчас здесь, среди деревьев прячется. Леший! — позвала она. — Я тебя заметила, выходи.
Дети тоже заметили странного человека, который был ростом с самое высокое дерево, но чем ближе он подходил к людям, тем меньше становился, и, наконец, стал ниже травы, укрывшись ею с головой.
— Ты бы еще, по старой привычке, похохотал, поаукал, посвистел, или поплакал, — осуждающе сказала Наина, — прекращай свои шутки, и познакомься с моими гостями: среди них есть и обычные люди, не стоит их обижать и подшучивать над ними. И зверье свое предупреди, чтоб гостей не напугали.
— Ну, будем знакомы, — сказал внезапно появившийся из травы дух, принявший образ человека, и отличающийся от людей лишь тем, что вместо волос на голове его росла длинная, густая, зеленая трава. — Гости Наины — мои гости. Шутить, стало быть, над вами не стану, гостите спокойно. Как звать вас, я уже знаю: лесной владыка тоже способен творить колдовство. Да, прямо щас познакомлю всех с моим зверем, чтобы обнюхал и признал вас, — и Леший показал рукой на огненного пса, который с упоением гонялся за облаками. Догнав облако, пес разевал пасть, и оно начинало медленно таять, превращаясь в теплый дождик.
— Рыжик у меня ученый, приучен по сигналу на землю опускаться, — добавил Леший и громко свистнул.
Дурсли и Долохов, привлеченные свистом, заметили приближающегося к полянке громадного, объятого пламенем, крылатого пса размером с хорошего медведя, и помчались спасать детей. Летучий пес приземлился в центре поляны, недалеко от того места, где стояли мальчишки. Леди Малфой замерла от ужаса, поняв, что огненный пес находится совсем рядом с Драко.
— Не бойся, Нарцисса, — сказал Леший, — Рыжик — славный пес, и он очень любит детей. А пламенем он пышет только в случае опасности, да когда за тучами гоняется. Сейчас пламя погаснет…
— Ничего себе песик, — удивился Дадли, — разве бывают собаки с крыльями?
— Это симаргл, волшебный крылатый пес, мой верный друг и помощник, — пожал плечами Леший, — он умеет вызывать дождь. А хотите, он вас покатает?
— Нет, — рванулась к сыну Нарцисса, — Драко, я запрещаю!
— Ну, мам, — заныл Драко, — ну пожалуйста…
А двоюродные братья и Невилл уже направлялись к симарглу, довольному суматохой, поднятой вокруг него:
— А втроем можно?
— Залезайте, он и четверых выдержит, — развеселился Леший, глядя на крылатую собаку, которая радостно скалилась от предвкушения полета с детьми.
— Огнем не пользуйся, да летай аккуратно, — предупредил пса Леший, и задумался, — а может, их привязать, чтоб не упали?
— Да что я, дурак? — обиделся симаргл, — покатаю ак-ку-рат-но и не обожгу, — слово «аккуратно» он выговорил с видимым трудом…
— Говорящий пес из пламени, — ахнула Петунья, — никогда бы не поверила, что такое возможно…
— Ма-ам, — Драко заныл еще жалобнее, видя, что Невилл тоже решительно шагает к летучему псу. — Все идут на нем кататься, только мне нельзя…
— Иди, — сдалась Нарцисса, — только держись крепче, а то упадешь! Да не обожгись!
Дождавшись, когда дети устроятся поудобнее и приказав им держаться за шерсть, которую дети просто намотали на руки, Леший приказал симарглу:
— Дальше поляны не улетать и к Горынычу не приставать, дай ему хоть раз спокойно поохотиться. И не забывай…
— Знаю, знаю, — проворчал летучий пес, — ЭТОЖЕДЕТИ! — и, расправив крылья, взмыл в небо.
Мальчишки восторженно визжали, наслаждаясь экзотическим полетом. Сделав несколько кругов, симаргл пошел на посадку.
— Обычных птиц я предупредил, — тем временем информировал гостей Леший. — Гаганы и грифы здесь не появятся без моего разрешения, Жар-птицы поближе к Хозяйке Медной Горы перебрались, Леснь-птице и Сирин запрещу завораживать гостей пением, а Финиста я и сам давным-давно не видывал, да и не опасен он людям. Ну а если Кагана кто повстречает, так это хорошо: он счастье приносит. Теперь о зверях: Горгонии давным-давно в теплые страны переселились, Василиски ушли в пещеры, подальше от людей, чтоб петухи им не вредили, Ламий мы с Кощеем повыбили. Остался Горыныч, но он далеко в горах обитает, сюда не показывается. Уж больно он на людишек обижен: сами лезут в драку, головы ему отрубают, а того им в башку не приходит, что у него на месте одной головы две вырастают — он же Лернейской Гидре троюродным внуком приходится — и корми потом лишние головы. Как отросло у Горыныча шесть голов, так он и сбежал в высокие горы, а сюда прилетает только поохотиться.
