— И все-таки, это не объясняет, почему ты ввалился среди ночи, — взгляд Василисы был откровенно подозрительным. — Опять какую-нибудь каверзу задумал?
— Ну почему сразу каверзу, — чуть виновато пробасил Кощей, — но просьбица к тебе имеется … времени осталось с гулькин нос, а мы только сегодня вспомнили, что хит-визардов и авроров никто не обучил анимагии. А им предстоит в ночь Самайна патрулировать Хогвартс! Так что Лавгуд и Фадж слезно просят тебя заняться преподаванием, дабы уберечь служивых людей от опасности…
Пока Северус, превратившись в барса, демонстративно срывал зло на когтеточке, Василиса и Кощей успели два раза поругаться и два раза помириться. Явился Принц уже в человеческом облике, и незамедлительно изложил претензии:
— Несуразно у меня семейная жизнь складывается … я с ума схожу от беспокойства в то время, когда моя жена по Хогвартсу жабой скачет! Вижу ее урывками: то у нее уроки, то слежка за детьми, а муж позабыт-позаброшен … медового месяца не было, жену дома практически не застанешь … а теперь еще и министерство! В общем, так: к аврорам и хит-визардам я Лиссу не пущу!
— Северус! Да не волнуйся ты так, я ей шапку-невидимку выдам! — пообещал Кощей.
— Чтоб я эту старомодную хрень на себя нацепила, да еще и осенью! — возмущенно вскинулась Василиса. — К твоему сведению, папочка, я давным-давно бейсболки-невидимки изготовила, … еще у меня есть шляпы-невидимки, косынки-невидимки. Я даже шали-невидимки, для Августы и Вальпурги, по их просьбе, сделала! Шапка-невидимка, скажешь тоже! А ты, Северус, не переживай, просто-напросто, в случае опасности, превращусь в осу или москита, и только меня и видели!
— Нет, нет и нет! Без охраны к министерству ты и близко не подойдешь! Я сказал … значит, сказал!
— Ладно, — пробурчал Кощей, — прикажу Лавгуду, чтобы, в качестве телохранителей, пару невыразимцев к дочери приставил.
— И никаких Руквудов и Блэков! Я категорически против холостых охранников! Согласен только на Фрэнка и Алису Лонгботтом! Иначе заберу жену и спрячу в Тайной комнате, у Шуршика … или вообще исчезну из замка вместе с женой!
— Нет, дорогой, даже не мечтай, — покачала головой Василиса, — не получится у нас побег из замка: ты забыл, что Хогвартс выбрал тебя директором — он не отпустит тебя до тех пор, пока ты не подыщешь себе достойную замену…
* * *
У Люпина, который, волею Кощея, был превращен в волка и отправлен из Лукоморья в Запретный лес, от страха мутилось сознание — он оказался совсем рядом с поселением стаи Фенрира. Бывшему оборотню следовало как можно лучше спрятаться от своры злейших врагов, которые мечтали отомстить ему за убийство невинных сородичей. Поэтому Римус забился в самую глушь, отыскал заброшенное каким-то животным логово и притаился.
Днем, что шляться по лесу, рискуя нарваться на оборотней, что пробираться в Хогвартс, рискуя, после очередной подлости, попасться на глаза Северусу, было смерти подобно, поэтому, в ожидании ночи, у Люпина оказалась уйма свободного времени. От вынужденного безделья волк принялся переосмысливать свою непутевую жизнь…
Ах, повернуть бы время вспять! Вернуть бы назад тот день, когда из-за пустячной ссоры с родителями, он, шестилетка, не придумал ничего умнее, чем отправиться обижаться в лес! Люпин заскрипел зубами от ненависти к себе, вспоминая, как блуждал в лесу до поздней ночи, как наивно кинулся за помощью к первому встречному, которым оказался оборотень, изгнанный из стаи за нападения на детей…
А дальше начался АД, который длился каждое полнолуние. Отец запирал его в специально оборудованную клетку, но, находясь рядом, следил, чтобы сын не мог себе навредить … не учитывая, что мальчишке было всего шесть. А поскольку то, что происходило во время обращения, ребенок не помнил, злоба на садистов-родителей становилась все сильнее и сильнее. Римус, несмотря на то, что родители (за исключением дней полнолуния), всячески его баловали, по-детски мстил им, убегая из дома в безопасный для него лес.
И вот однажды, сбежав в очередной раз, он повстречал возле дома Сказочного Доброго Волшебника, который, заметив злые слезы мальчишки, разговорил его, внимательно выслушал, посочувствовал и обещал помочь. Надо было всего лишь дождаться одиннадцатилетия, и тогда Добрый волшебник заберет его в Хогвартс, где он будет обучаться магии вместе с маленькими волшебниками. И никаких школ для оборотней, где в полнолуние детей запирают в клетки!
«Чтобы задурить ребенку голову, много ума не надо, тем более, если у ребенка дурная голова», — горестно вздохнул волк, вспоминая, как яростно отбивался он от совместных попыток Фернира и родителей отправить его в школу оборотней.
Только в одиннадцать лет, значительно повзрослев, Римус понял, что он попал, вместо доброй, в очень скверную сказку: Дамблдор, в обмен на обучение в Хогвартсе, потребовал следить за Блэком и Поттером. … И проводя взаперти, в одиночестве, дни полнолуния. Лишь побывав в Лукоморье и научившись безболезненно перекидываться, понял, что, отказавшись от школы Фернира, он, по собственной глупости, исковеркал себе жизнь. Жизнь, в которой не было бы боли от трансформации, где волк делал бы человека сильнее, где он защищал бы разум напарника, где он был бы другом, а не злейшим врагом!
Там же, в Лукоморье, после приема волшебного кваса Наины, Люпин осознал, что его разум был одурманен не только сладкими речами, но и ментальными закладками Доброго волшебника. Вспомнил он и обязательные чаепития у Дамблдора, проходившие сразу после полнолуния… вспомнил, как зверь внутри жалобно выл, предупреждая об опасности … но кто же прислушивается к голосу врага?! К тому же, пространная лекция, которая прилагалась к чаепитию, изрядно дурманила голову. Как правило, проповедь была посвящена его будущей работе — Великой миссии по спасению оборотней …
А пока он учится, его задача следить за Блэком (потомственным темным магом), и за его близким другом — Поттером. Что ж, за доносы на «мародеров» Люпин виноватым себя не чувствовал, поскольку те не гнушались сообща нападать на одиночек, особенно выделяя Снейпа. Поттер-Блэк не догадывались о шпионе в своих рядах, считая, что директор на удивление проницателен, но снисходителен, поскольку не сообщает об их поведении родителям, не наказывает их, а дает шанс исправиться… Доверчивые олухи не замечали, что все больше попадают под влияние манипулятора.
Дамблдор показал Люпину истинное лицо вскоре после, спровоцированного Сириусом, нападения на Снейпа:
— Больше мне незачем выплясывать танцы вокруг тебя, — презрительно заявил директор, показав оборотню в Омуте памяти сцену нападения, и на его лице появилась злобная усмешка, — если не хочешь быть казненным за нападение на ученика, будешь беспрекословно выполнять мои приказы!
Душевные муки Римуса были настолько явными, что, на каникулах, их заметил отец, вынудил сына рассказать правду, ужаснулся и понесся разбираться, поплатившись за это жизнью… словам Дамблдора, что в смерти отца виноваты слуги Волдеморта, в отличие от матери, Люпин не поверил ни на кнат…
Позже Римус понял, что подобный разговор Дамблдор провел с Блэком, в очередной раз, оставив его выходку, едва не ставшую трагедией, без серьезных последствий, купив тем самым безграничную преданность и его, и Поттера. Люпин, после случившегося, Сириуса возненавидел а, поскольку Джеймс был его близким другом, заодно возненавидел и его. С этого момента следить за ними и доносить на них стало местью за смерть отца и за свою жизнь, стремительно катившуюся под откос…
Нельзя сказать, что Римус сдался сразу — вырваться из лап «паука» он попытался после окончания школы, найдя работу в мире маглов, но Дамблдор не погнушался явиться за ним домой. Обнадежив мать, что он берет ее сына на хорошую работу, Альбус увел Люпина с собой, и, первым делом пригрозил, что, в случае неподчинения, он возьмется за его мать, и тогда Римус рискует остаться круглым сиротой.
Дамблдор уготовил Люпину роль провокатора: в полнолуние, ему предстояло нападать на указанных директором людей, а затем его вину Верховный чародей перекладывал на невиновных оборотней. Тех казнили за преступления столь быстро, что они не успевали заявить о своей невиновности. Работа оказалась настолько грязной, что Люпин появлялся в отчем доме лишь после полнолуний и с таким измученным видом, что мать удерживалась от расспросов, давая сыну прийти в себя … а тот, выспавшись, стремительно исчезал из дома.
