Альбус создал мантию из смертофалдов, парочка которых, каким-то образом, оказалась в его распоряжении, придав ей, с помощью трансфигурации, привлекательный вид. Окрыленный успехом, он позвал меня, чтобы похвастаться мантией, созданной на основе моих расчетов! Из рассказа Альбуса я узнал, что он смог «выдрессировать» мантию — та стала подчиняться его командам. Мантия, созданная им, ужасна! Да, она, полностью скрывает ауру волшебника, но, при этом поглощает магию. Как только магическая сила волшебника иссякает, он обращается в пыль. Маг, хоть раз надевший мантию, становится полностью управляемым, у него меняется восприятие мира. И самое скверное — мантия создает ощущение могущества и вызывает привыкание: за возможность надеть ее, волшебник будет готов на все! Первыми испытуемыми Альбус избрал четверку неразлучных дружков с Гриффиндора …
— Кажется, мы случайно обнаружили причину неадекватного поведения мародеров! — печально заметила Поппи.
— А палочка? Ее Дамблдор смог создать? — спросил Северус.
— Полочку, с подачи Альбуса, создал Гаррик Олливандер.
— Геллерт, палочка опасна? — осведомился Флитвик.
— Опасна! Она предназначена для извлечения магии. Олливандер создал ее, специально для младшего Поттера, но тот за артефактом не пришел — хорошо продуманный план сорвал Хагрид. Альбус здорово разозлился, что его старания не увенчались успехом: он лично подобрал сердцевину, которая, по его словам, сама выбрала бы хозяина, установил взаимосвязь со своей палочкой, подобрал заклинание для их взаимодействия … им стало «priori incantatem».
— Странно! Это заклинание всего лишь показывает ранее использованные волшебником магические формулы, но, в обратном порядке!
— Не в этом случае! Стоит произнести «priori incantatem», и магия, отобранная у жертвы, начнет перемещаться в Бузинную палочку. Причем, значительное расстояние не является помехой для процесса…
— Все гениальное — просто, — язвительно процедил Флитвик, — Дамблдор предъявит обвинение в использовании темного заклинания и потребует предъявить палочку для досмотра, и дело сделано! А использовать заклинание «priori incantatem» можно в любом месте: в кабинете, в коридоре, в толпе, один на один. Какое счастье, что Гарри не досталась палочка-вампир! Кстати, а для чего Дамблдору нужен воскресающий камень?
— Изделие Дамблдора не имеет ничего общего с истинным воскресающим камнем. Задача поддельного камня — добиться повиновения! Подделка отвлекает внимание мага, извлекая из его памяти и показывая ему живые образы умерших людей, которых он не в состоянии забыть. Иллюзии полностью овладевают вниманием испытуемого. …
Пользуясь тем, что маг находится в измененном сознании, в его мозг внедряется алгоритм дальнейших действий, нужных изуверу, поставившему перед собой цель подчинить наивного олуха своей воле. Как только алгоритм внедрен, капкан сработал: теперь, чтобы иметь возможность увидеть близких людей еще раз, тот будет с радостью делать все, что ему прикажет властелин — принесет в жертву собственную семью, расстанется с деньгами, примет неравный бой, пойдет на смерть. Вы поняли, как удобно? И никаких «империо», но есть одно условие: будущему хозяину необходимо самолично надеть перстень на палец жертвы!
— Аргус! Почему ты склонен считать пострадавших магов олухами? — поморщилась Поппи. — Мало ли при каких обстоятельствах жертва согласится принять подарок?
— Разве можно глупость оправдывать обстоятельствами? — проворчал Геллерт.
— Поппи! А я согласен с мистером Филчем! — хмыкнул Северус. — Волшебник, принявший подарок без проверки на чары, другого звания не заслуживает!
— У нас не волшебники, у нас дети, которые только учатся становиться волшебниками! А у Дамблдора в подчинении домовики! Вдруг кто-нибудь из них получит приказ подбросить палочку, или мантию? Притащат «подарок» в спальню и повесят в шкаф, или положат на тумбочку, или подложат под подушку! — запаниковала Василиса. — Разве дети удержатся от соблазна примерить мантию или опробовать палочку! Я не могу рассчитывать на благоразумие мальчишек, после их сегодняшней вылазки! Надо предупредить Тома, что мы не сможем присутствовать на общем сборе!
— Мы заберем детей с собой, в Лукоморье, — не задумываясь, принял решение Северус, и обратился к Флитвику, — Филиус, сможешь прикрыть мальчишек, если директор заинтересуется их отсутствием?
— Что-нибудь придумаю, не переживайте, — пообещал Флитвик, злобно оскалившись, — у меня есть что сказать доброму дедушке.
— Думаю, Филиусу не стоит обострять отношения с Дамблдором — зачем привлекать к себе лишнее внимание? — забеспокоилась мадам Помфри, — гораздо проще выдумать подходящий предлог для отсутствия детей, например, приглашение на день рождения…
— Лучше всех для этой цели подойдет Августа Лонгботтом, — предположил Квиррелл, — я заметил, Дамблдор ее недолюбливает, а, значит, не захочет связываться.
— Но отсутствовать будет не только ее внук, отсутствовать будут все четверо! — заметила Василиса.
— Вот как раз в этом нет ничего необычного, — снисходительно поглядев на девушку, пояснила мадам Помфри, — ты, Лисса, слишком недавно живешь в Англии и не в курсе, что все Старые семьи приходятся родней друг другу! А Альбус это знает, да и портить отношения с Августой для него чревато: она состоит в Попечительском совете. Так что, у тебя, Филиус, все козыри на руках: если директор выкажет недовольство, предложи ему встать на твое место и лично запретить Железной леди забирать внука из Хогвартса…
— Поппи говорит правду, — сказал Геллерт. — С некоторых пор Альбус опасается связываться с Железной леди, и я знаю, почему: он вспомнил, что их семья — потомки Хельги Хаффлпафф!
— А мне кажется, в присутствии преподавателей, Дамблдор вообще не затронет тему отсутствия детей… в последнее время, появилось слишком много информации о его сомнительных деяниях, это заставляет его проявлять сдержанность, — Квиррелл презрительно сощурился, — теперь, когда зелья на учителей больше не действуют, Альбус вдруг заметил, что постепенно теряет всесилие. Преподавателей от открытого противостояния с директором удерживает лишь опасение разделить участь Минервы! Так что, Филиус, постарайся избежать разговора наедине, а в учительской у тебя найдутся защитники.
— Убедили, — сдался Филиус, — сделаю, как советуете.
— Итак, дамы и господа, в конце концов, хотелось бы узнать, зачем вы меня звали, — невозмутимо напомнил.
Тяжело вздохнув, Василиса начала эмоциональный рассказ о последнем приключении детей и прочих событиях.
— Я никогда не замечал в кабинете Альбуса зЕркала, — сказал Геллерт, дослушав до конца. — Видимо, у Шляпы — особое зрение! Никто не знает, как оно выглядит?
— Зеркало видел я! — Флитвик тяжело вздохнул. — Я уже преподавал в Хогвартсе, когда сотрудники Отдела Тайн пришли за артефактом. Невыразимцев пригласили присоединиться к обедающим, зеркало осталось без присмотра, и я решил его осмотреть. … А посмотреть было на что! Красивое зеркало, высотой до потолка, в золоченой раме, стояло на вычурной подставке, похожей на звериные ноги с длинными когтями. На раме мне бросилась в глаза странная фраза. Разобраться, что написано, не составило труда: выгравированную надпись просто следовало прочитать справа налево. Пока я искал способ ее прочитать, почувствовал исходящий из зеркала леденящий холод. Мне стало не по себе, когда я заглянул в зеркало и увидел в нем не неуклюжего коротышку, а высокого стройного мужчину, в котором узнал себя! Не выдержав, я подошел ближе и ладонями прикоснулся к зеркалу, … и очнулся в Больничном крыле.
— Филиуса нашли невыразимцы, — внесла ясность Поппи. — Я долго лечила его от депрессии и магического истощения…
.- Я видел точную копию описываемого зеркала в своей ставке, — сказал Геллерт, — его где-то отыскал Дамблдор. Оно привлекло мое внимание тем, что Альбус часами смотрелся в него, и загадочной надписью, которую я заучил наизусть и помню до сих пор: «Тысячу лет мы не могли найти дорогу назад, а теперь позабыли, откуда пришли"… фраза была на немецком языке.
