— Давайте ваш портключ, я его доработаю, — предложил Флитвик. Он взял протянутый ему кусок веревки, и под действием его чар веревка заметно удлинилась. — Готово, держите. Прежде, чем активизируете портал, обмотайте веревкой этих балбесов, чтобы какая-нибудь часть тела не потерялась при перемещении.

— Поппи, предупредите их родителей, чтобы немедленно отправлялись в Мунго, мне необходимо получить их разрешение на столь нестандартное лечение, — попросил Герберт, после чего скомандовал: «Портус», веревка полыхнула синим цветом, и все четверо исчезли.

— Молли я предупреждать не собираюсь, — проворчала мадам Помфри, — своими воплями она сведет с ума весь госпиталь. А вот с Артуром свяжусь, и немедленно.

— Молли пусть известит Персиваль, — предложил Флитвик. — Парень он ответственный, думаю, найдет правильный подход к своей матери.

— Подход к женщине, которая, вместо нормального воспитания, забрасывает своих сыновей вопиллерами? — удивилась Помона. — Филиус, Перси с этой задачей не справится! Как бы еще не обвинила его, что не уследил за братьями. Пусть Артур как глава семьи сам решит, сообщать жене о несчастном случае или пока не ставить ее в известность.

Все это время младший Уизли, притаившись за углом, сначала следил за злоключениями близнецов, затем подслушивал разговоры взрослых. Узнав и услышав все, что его интересовало, и, похвалив себя за то, что все-таки удержался и не влез в авантюру своих братцев, он отправился делиться новостями с Перси.

— Даже не знаю, кто из вас глупее, они или ты, — мрачно заметил тот. — Рональд! Ты, конечно, можешь пойти по стопам близнецов, только не жалуйся потом, что у тебя синеют и отрастают уши! Если будешь участвовать в проделках Фреда и Джорджа, то вполне возможно, что и тебе придется отрезать лишние ноги, купировать хвост, отпиливать рога, убирать перепонки на ногах, или удалять слоновий хобот…

* * *

В четверг утром мистер «Смит» вызвал Артура в свой кабинет:

— Совсем себя загнал, — строго заметил он, — всех дел не переделаешь, как бы ты к этому не стремился. Исчезни с глаз моих долой, и не возвращайся до понедельника. Надеюсь, что, когда ты вернешься, перестанешь походить на инфернала. И вот еще что: у меня есть для тебя сюрприз, какой не скажу, сам поймешь, — и он протянул Артуру портключ, в виде магловской монетки, добавив, — портал сработает в пятницу, в семь часов вечера.

Отдохнуть Артуру действительно не помешало бы: кроме изготовления артефактов для сотрудников ОТ, он пристрастился к созданию портключей. Его изделия быстро завоевали популярность у работников министерства, и теперь заказов стало столько, что он допоздна задерживался в своем отделе, тратя на подработку все свободное время. Была и еще одна причина одержимости дополнительной работой: Артур стремился как можно быстрее заработать денег на приличное жилье для себя и сыновей, поскольку оставлять мальчишек в «Норе» он не собирался, прекрасно понимая, что воспитатель из Молли никакой. А если принять во внимание ее слепое, на грани одержимости, доверие к Дамблдору, неудивительно, что его сыновья были вовлечены в темные делишки Светлого мага. Да, Артур многое вспомнил, как только прекратилось действие зелий, щедро подливаемых женой, а восстановить остальное помог Омут памяти, находящийся в его временном жилье. Да и целители ОТ внесли свою лепту в его излечение, сняв несколько нехороших закладок в памяти.

Подумав, он решил, что надо заняться заброшенным сарайчиком в «Норе». Уборка была необходима, потому что он плохо помнил, не представляет ли опасности для детей тот хлам, который он годами стаскивал в свое убежище. А от близнецов никакие чары не спасут — если им взбредет в голову занять его мастерскую, со временем найдут способ ее открыть. Так что стоило убрать оттуда все лишнее до их возвращения на каникулы.

А еще в сарайчике, кроме залежей всевозможного барахла, были и самодельные инструменты, которые здорово облегчили бы ему работу над конструктами. Уходя из дома, Артур забрал лишь готовые артефакты, решив, что с остальным имуществом разберется позже. Но так как новая работа очень сильно пришлась ему по душе — она ничем не напоминала нудную предыдущую службу, где приходилось расколдовывать зачарованные нарушителями магловские вещи — то увлекшись очередной головоломкой, Артур раз за разом откладывал запланированный визит в свое убежище.

Он аппарировал в старый сарайчик, не заходя в «Нору», чтобы избежать скандала с бывшей женой: Молли до сих пор не смирилась с его уходом и проклинала его на все лады, хотя охотно брала принесенные им продукты и вещи (деньги давать ей было бесполезно — одному Мордреду известно, куда они у нее исчезали, не принося пользы семье).

Забрав необходимые инструменты, Артур осмотрелся вокруг, удивившись своей прежней глупости: вот зачем ему нужно было тащить отовсюду всякие сломанные магловские приборы? А все остальное — стоптанную обувь, ветхие мантии, обломки мебели, старую кухонную утварь — годами копила в сарайчике «рачительная хозяйка» Молли.

Уже решив, что все содержимое сарайчика подлежит уничтожению, он вдруг заметил в куче хлама запыленный старинный гобелен, который выглядел очень знакомо.

«Неужели это генеалогическое древо моей семьи? — подумал он, извлекая из кучи барахла скатанную в рулон ткань. — А ведь я считал, что Молли его спалила, возмутившись тем, что на нем, мол, ничего невозможно разглядеть.

Еще бы! В детстве я любил болтать с портретом пра-пра-прадеда, и однажды он рассказал мне, что наше фамильное древо — это артефакт, который открывается не каждому. Фамильное древо не открылось ни одному потомку с тех самых пор, как род запятнал себя предательством. Портрет прадеда был единственным, кто хоть что-то мог рассказать о предках, но историей он никогда не интересовался — он был воином, а не ученым, и погиб молодым, участвуя в каком-то сражении, поэтому большинство его рассказов были посвящены битвам с врагами. А о предательстве он и не слышал, потому что оно произошло после его смерти, и тогда же изменилась семейная фамилия. С тех самых пор свою настоящую фамилию произносить он не мог. Но именно его рассказы зародили во мне желание снять печать предателей крови, желание, о котором я забыл, стоило мне жениться на мисс Прюэтт.

М-да, что-то я ни на шутку увлекся воспоминаниями... Работает гобелен или нет, семейный артефакт надо забрать, в «Норе» ему не место».

Наскоро приведя сарайчик в порядок, Артур аппарировал в свой гостиничный номер, бережно прижимая к себе пыльный рулон. Он повесил гобелен на стену, осторожно, легким прикосновением рук разглаживая его. Правую ладонь кольнуло, и появившаяся капля крови впиталась в ветхую ткань, которая тут же начала обновляться, окрашиваясь в цвет бургундского вина.

Да, предок был прав — генеалогическое древо действительно оказалось артефактом, и каким! Обычного дерева с ветвями и листочками-фамилиями на гобелене не было, на фамильном древе оказался живой миниатюрный портрет мужчины в старомодном наряде. Увидев Артура, он приветливо кивнул, взмахнул рукой — и на гобелене появились мерцающие золотом нити, которые начали двигаться, удлиняясь — как только нить удлинялась достаточно, тут же появлялся очередной портрет.

Портретов становилось все больше, больше и больше, и все они оживали: просыпались, открывали глаза и слегка склоняли головы в знак приветствия.

Наконец процесс завершился, и мерцание нитей прекратилось.

— Вот это артефакт! — воскликнул Артур. — Никогда не слышал о таком! Интересно, а портреты на гобелене разговаривать могут?

— Говорить пока могу лишь я, а остальные смогут, когда артефакт напитается магией, — ответил Основатель Рода. — Мне будет приятно побеседовать с тобой после стольких столетий молчания, но, учти, меня не было в живых много веков, так что не надейся получить ответы на все вопросы. Кстати, ты уже нашел себя на фамильном древе?

— Нет. Меня здесь не будет. Три века назад наша семья стала предателями крови.