Ехидно скривив тулью, отчего Дамблдор заскрежетал зубами от злости, Шляпа позвала феникса, и тот унес ее из кабинета директора.
* * *
Взъерошенный феникс, держа в когтях Шляпу, появился в гостиной декана Слизерина в тот момент, когда супруги собирались идти спать. Шляпа, потребовав, чтобы ей помогли обустроиться на новом месте, притихла, решая, стоит ли быть откровенной с Принцем. Вместо Шляпы «заговорил» феникс. Вдумываться в чириканье Фоукса уставший Северус отказался, предпочитая выслушать перевод птичьей «речи» от жены:
— Говорит, Шляпа так сильно разругалась с директором, что он пригрозил ее уничтожить, — пожала плечами Василиса. — Поэтому Шляпа переселяется в учительскую, а феникс останется с ней, потому что они давние друзья. Говорит, директора приходят и уходят, а Шляпа остается.
— Северус, это твоя жена? — оживилась Шляпа. — Ее зовут Василиса?
— Дети тебе передали послание, а ты? Зачем тебе понадобилось лезть в их воспоминания?!
— Шляпу каждый обидеть может… Они мне разрешили!
— Да, это — моя жена, Василиса, — вынужден был признаться Принц. — Но если ты хоть кому-нибудь проболтаешься о ней…
— Что за день такой, все мне угрожают, — обиженно пробурчала Шляпа. — Если я любопытна, это совсем не значит, что я сплетница!
— Северус, ну зачем ты так? — Василиса укоризненно смотрела на мужа. — По-твоему, такой замечательный артефакт будет нам вредить в ответ на помощь?! Давай, поднимайся скорее, идем же спасать Шляпу…
Вся компания дружно переместилась в учительскую. В просторной, но неуютной и тускло освещенной комнате все было дряхлым: и большой, овальный стол со стульями, и полупустые книжные полки, и обшарпанные стены. Довершал печальную картину запущенный паркетный пол со стершимся лаком. Лишь массивное позолоченное кресло во главе стола резко выделялось своей новизной и вычурностью на фоне общей разрухи.
— И это учительская в волшебной школе! — Василиса, держа в руках Шляпу, уныло повесившую поля, пыталась найти для нее приемлемое место и не находила. — Похоже, последний раз ремонт здесь делали при Основателях, тогда же и мебель обновляли! Интересно, чем занимаются ваши хваленые домовики?! Нафани на них нет! Я немедленно приведу все в порядок!
— Нет, Лисса, я запрещаю! Я не хочу, чтобы директор засек необычную магию, так что ничего не трогай, я поручу эту работу эльфам Салазара, — сказал Северус.
— Салазар рассказал тебе, как разбудить эльфов, и они тебе подчинились? — поразилась Шляпа. — Ты смог меня удивить! Никто в замке, кроме меня, уже и не помнит об их существовании! Конечно, здесь хватает домовиков, но они — изгои, волею злой судьбы, оказавшиеся без поддержки магии рода, к которому когда-то принадлежали, и их совершенно не волнует, что происходит с Хогвартсом. Замок для них — временное убежище, дающее немного силы, чтобы выживать. Прикажут им навести порядок — они наведут, не прикажут — не обратят внимания не только на грязь, но и на разруху. Да и силенок у домовиков-изгоев маловато без поддержки рода.
— Не настолько они беспомощны, как ты расписываешь, и не так их мало, чтобы приходилось держать замок в запустении! Удивительно! Порядок в замке наводит завхоз, а не домовики. — хмуро заметил Северус. — Такое впечатление, что кое-кто задался целью постоянно унижать мистера Филча. Представляешь, Василиса, у всех предыдущих завхозов были домовики, лишь Филч, не имея помощников, наводит порядок собственноручно! К тому же, провинившихся школяров мы по распоряжению Дамблдора отправляем на отработки к завхозу — из-за чего хулиганы все факультетов его терпеть не могут и дружно делают ему пакости. Жаль, что я не в состоянии прекратить издевательства над стариком!
— Любое безобразие когда-то легко могла пресечь четверка деканов, — мгновенно оживилась Шляпа. — Разве ты, Северус, не знаешь, что еще два века назад деканы могли блокировать приказы директора? Ваши права подробно изложены в клятве декана…
Северус собирался уточнить, о какой клятве говорит Шляпа, но отвлекся: появились эльфы Хогвартса, которым он и Василиса должны были дать указания.
Первым делом эльфы занялись окнами, затем светильниками, несколькими минутами позже заблестел свежим лаком паркет, обновились книжные полки, стол и стулья. Лишь массивному креслу Альбуса не повезло: по щелчку пальцев одного из эльфов, оно мгновенно лишилось позолоты. … Теперь кресло ничем не отличалось от обычных, удобных стульев с сиденьями, обтянутыми кожей.
— Позолота вся сотрется, свиная кожа остается, — пробормотала Василиса себе под нос, а вслух заметила, — похоже, эльфы недолюбливают Дамблдора…
— Шляпа, где тебя устроить? — поинтересовался Северус, — выбирай место.
— Во-о-он туда, оттуда я смогу видеть всех учителей, — довольная Шляпа шустро принялась командовать невозмутимыми эльфами, — да, да, правильно, вот эта пустая книжная полка на самом верху и будет моим наблюдательным пунктом. Нет, вы должны ее переделать, полка должна быть из красного дерева, чтобы подчеркнуть красоту моего обновленного фетра! А вот здесь надо прибить изящную металлическую табличку! Табличку прошу сделать блестящей, чтобы была заметна издали! Что на ней написать, я уже придумала: «Самый Уникальный Артефакт Тысячелетия — Распределяющая Шляпа». И симпатичную жердочку для феникса поставьте, в одном стиле с моей полочкой, чтобы ему было, где присесть, если захочет отдохнуть от клетки.
— Если ты не прекратишь заниматься глупостями, верну в кабинет Дамблдора, — приняв грозный вид, пообещал Северус, но все-таки преобразовал из старой пустой чернильницы табличку для капризницы, сдерживаясь из последних сил, чтобы не присоединиться к громкому хохоту Василисы. Рядом с книжной полкой появилась жердочка, а на симпатичном столике — большая клетка, в которую, радостно курлыкая, влетел феникс и сразу начал обустраиваться.
— Никто меня не ценит! Ну, хорошо, хорошо, можешь водрузить меня на место, изверг! — Шляпа повозилась, приспосабливаясь к новому «жилищу», и удовлетворено хмыкнула, сочтя его удобным.
А затем в руки Северуса спикировал выпавший из Шляпы свернутый в трубочку древний пергамент:
— Тебе повезло, Северус, что я не злопамятна, так что разрешаю ознакомиться...
— Что это? Клятва?— воскликнул Принц, бегло просматривая документ. — Так вот о каких правах деканов ты говорила! В той, что давал я, был наказ заботиться об учащихся факультета, не применять к детям опасную магию, защищать их в случае опасности, но в ней не было слов о том, что деканы являются правопреемниками Основателей и обязуются, вместе с тобой, следить за соблюдением директором Устава Хогвартса! И о блокировке вредоносных приказов в ней не было речи! Надо же! Блокировка применяется в качестве сдерживающего фактора в случаях неправомочных действий директора! Есть даже пункт об отстранении с поста.
— Дай взглянуть! — Василиса взяла протянутый свиток и удивленно заметила, — Северус, но я почему-то вижу лишь пустой пергамент без единого слова!
— Потому что ты не декан, — ворчливо заметила Шляпа, — а клятва становится видимой лишь в руках декана или кандидата на этот пост. Свиток зачарован таким образом, чтобы директор не мог его прочесть! Директору разрешено лишь достать свиток из меня и вручить будущему декану. Слова присяги слышит только замок, и он принимает решение, достоин ли претендент стать деканом…
— Погоди, погоди, что значит «не может прочитать директор»? — поинтересовалась Василиса.
— Что тут непонятного? — удивилась Шляпа. — Салазар полагал, что, пока живы Основатели, никто не посмеет нарушать установленные ими правила. А вот когда их не будет, может случиться всякое, поэтому мой Создатель перестраховался: добавил деканам нужные полномочия, сделал их клятву невидимой и спрятал ее в меня. Как показало время, он был прав: нашлось немало директоров, которые отказались приносить присягу Хогвартсу, и для этих отщепенцев клятва деканов являлась постоянной угрозой! Еще бы: после Основателей, именно четверка деканов выдвигала кандидатуру на пост директора, а Хогвартс принимал или отвергал претендента, в зависимости от чистоты его помыслов. Традиция соблюдалась многие века, ее разрушила случайность. Случайность, которая стала причиной моего преждевременного старения и лишила меня любимой работы, превратив уникальный артефакт в Распределяющую Шляпу — сочинительницу бездарных песен, бездельницу, возлежащую от распределения до распределения на полке и постепенно превращающуюся в тронутую молью ветошь …
