— Боюсь, что это заметил не только я, — посетовал Филиус, — за преподавателями пристально следил Дамблдор, с трудом скрывая недовольство. Но теперь, зная, что конфеты — антидот к директорской отраве, я буду настойчиво их рекламировать! Интересно только, а на директора конфеты повлияют?

— Для тех, кто не пил зелье подчинения, это — самые обычные конфеты, так что пусть ест, пока не подавится, — фыркнул Принц. — А «Кендис» полностью пойдет в больничное крыло: в них увеличена дозировка антидота ко всяким подчиняющим зельям. Поппи, забирайте презент. Люциус, друг мой, я правильно понял, что ты решил сам себя пригласить на нашу вечеринку?!

Волшебники рассмеялись, а мадам Помфри, отлевитировав часть коробок с конфетами через камин в больничное крыло и, убрав их в свой шкаф, снова присоединилась к остальным гостям. Поводов для веселья прибавилось, когда Люциус извлек из памяти еще один эпизод, запечатлевший знаменитый поцелуй Принца, и маги не смогли удержаться от смеха, разглядывая обескураженное лицо Северуса в тот момент, когда он увидел процесс превращения жабы в девушку.

В разгар веселья в камине появилось сумрачное лицо мистера «Смита»:

— Итак, мы здесь нервничаем, ожидая отчета о распределении, Люциус пошел на разведку... И пропал! Раз так, я даю всем желающим одноразовый допуск в апартаменты декана Слизерина! — и мистер «Смит» исчез.

Первой из камина грациозно выпорхнула Нарцисса, одарившая мужа таким яростным взглядом, что тот чуть не подавился куском буженины, а дальше, как горошины из стручка, выкатились супруги Лонгботтом, Дурсли и трое Лестрейнджей. Гости терпеливо выждали, пока чету Дурслей познакомят с деканом Райвенкло и медиковедьмой, а потом дружно кинулись обниматься со старыми знакомыми. Филиус растроганно сопел, а Поппи утирала слезы, видя всех бывших пациентов живыми и здоровыми. Пиршество разгорелось с новой силой, перемежаемое школьными воспоминаниями и текущими новостями, и затянулось до позднего вечера, затем гости распрощались и отправились домой. В этот замечательный день впервые за многие годы, Флитвик не испытывал чувства одиночества…

— Филиуса мне жаль, — помолчав, заметила Василиса. — Хочется чем-нибудь его порадовать.

— Ты в состоянии исполнить его заветное желание, — весело рассмеялся Северус. — Помнишь, ты рассказывала об увеличительных браслетах для гномов? Подари ему такой, и он сможет хоть иногда быть обыкновенным человеком. Срок действия браслета ограничен по времени?

— Все зависит от того, насколько волшебник силен магически, — задумалась Лисса, — но гномам потребовалось какое-то время, чтобы приспособиться к большому росту.

— Флитвик — мастер чар. Думаю, он разберется, как усовершенствовать браслет применительно к себе. Зато, какая радость для коротышки побыть некоторое время человеком нормального роста!

— Завтра и подарю, когда буду возвращаться к мальчикам через его камин, — согласилась Василиса.

— Ну что, пойдем отдыхать? — предложил Принц.

— А заодно, посмотришь, какая спальня у меня получилась, — ехидно подколола его молодая жена, — ее ухитрились рассмотреть все, кроме хозяина!

Этот момент выбрал взъерошенный Фоукс, чтобы появиться в апартаментах Принца. Фоукс держал в когтях Шляпу, которая громко потребовала, чтобы Северус помог ей обустроиться на новом месте, в учительской. Что стало причиной ее бегства из кабинета директора, Шляпа раскрыть не захотела; в это их посвятило взволнованное чириканье Фоукса, которое Василиса перевела для Принца:

— Эти двое крупно поссорились, и директор пригрозил Шляпе физической расправой!

— Мда, дорогая Лисса, отставить сон, пойдем создавать убежище для Шляпы!

* * *

Дамблдор, грязно выругавшись, отбросил от себя мерзкий журнал, носящий название «Современная чародейка», взятый им в учительской, следом полетела стопка старых и свежих газет, пестревших статьями, порочащими его имя. Теперь понятно, откуда Минерва черпала свои обвинения в его адрес. И ведь не опровергнешь! Как он проморгал, что Дурсли вышли из-под контроля?! Как из госпиталя смогли вырваться Лонгботтомы, как смогла освободиться от чар подчинения Августа?! Отвратительно, что обнародован факт опекунства Алисы, отвратительно, что его лже-опекунство опровергнуто маглами, но самое отвратительное, что воспитанное им послушное стадо не подвергло сомнению факты, дискредитирующие Альбуса, и не растерзало наглецов! И КАК смогли вырваться из ловушки Риддл и Бессмертный, если Альбусу обещали, что из того места, куда они попали, возврата нет! А теперь все знают, что президентом МКМ является Бессмертный, что Волдеморт — гомункулус, что так называемые пожиратели смерти не имеют никакого отношения к совершенным преступлениям, а в Англию в любой момент может вернуться ненавистный Риддл! А после небезызвестного провала в Визенгамоте на Альбуса стали косо поглядывать даже те, кого он считал своими сторонниками!

Что, если до общественности дойдет тщательно скрываемая информация о прочих грешках? Тогда он вылетит из Хогвартса быстрее пробки из бутылки, доступ в Хогвартс закроется, и что будет с Главным Планом?! Следующий приступ бешенства вызвал мерзкий журнал, в котором была напечатана дурацкая детская сказка об Альбусе-ежике и его любви к мухоморам… А он-то удивлялся, откуда взялась эта лавина идиотских писем от незнакомых детей с предложениями собирать для него отборные мухоморы!

И тут Дамблдор заметил, что за ним кто-то пристально следит. Внимательно обследовав кабинет и проверив спящие портреты прежних директоров, он обнаружил, что за ним наблюдает Шляпа.

Еще раз внимательно осмотрев ее, Альбус обратил внимание, что она сильно изменилась: исчезли заплатки и потертости, и Шляпа выглядела нарядно, как будто кто-то применил к ней чары восстановления. Она выглядела полностью ОБНОВЛЕННОЙ!

Альбус достал из ящика письменного стола артефактные очки, принадлежащие, по преданию, самому Салазару Слизерину. Директора Хогвартса испокон веков пользовались ими. Попытки забрать их себе после ухода с поста директора ни разу не увенчались успехом: раз за разом очки снова оказывались в этом самом кабинете, в этом самом ящике стола. Надев очки, Альбус дотошно изучил Шляпу и понял, что заклинания, ранее позволявшие ею манипулировать, исчезли без следа.

Дамблдор с ужасом вспомнил передаваемое от директора к директору, выученное почти наизусть предостережение Ваухана Гонта, которому приписывалось создание карты Хогвартса, запасного входа в Тайную комнату — и блокировка способностей Распределяющей Шляпы. Скучающие портреты бывших директоров, любившие посплетничать, деяния Гонта не одобряли, особенно им не нравился лишний вход в Тайную комнату, а, поскольку Ваухан любил прихвастнуть, слухи о василиске Слизерина пошли в народ. От проникновения в Тайную комнату магов останавливали лишь боязнь окаменеть и неспособность овладеть змеиным языком. Злые языки поговаривали, что и сам Гонт хоть и владел парселтангом, встретиться с опасным любимцем Салазара не решился. Те же языки говорили, что блокировать Шляпу Ваухан смог, найдя записи Слизерина о том, как она создавалась, так что ему нужно было всего лишь отыскать контрзаклятья, и с этой задачей он справился. А, сделав это черное дело, Гонт испепелил все наработки: и свои, и своего предка, оставив будущим директорам такое послание:

«Я выяснил, что артефакт под названием «Шляпа» создан не только для распределения учеников, но и для слежки за директорами: деканы факультетов немедленно ставятся в известность о всяком нарушении директором Устава Хогвартса. Но я смог зачаровать зловредный артефакт, о чем сообщаю тебе, сменившему меня, с законной гордостью! Но, запомни: если ты, мой преемник, хочешь, чтобы Шляпа тебе подчинялась, ни в коем случае не реставрируй ее, иначе она восстановит программу, заложенную в нее создателем»…

И, как показало время, за двести лет ни один из директоров не захотел восстановить древний артефакт, ведь так приятно иметь абсолютную власть над Хогвартсом! Ну почему, почему лишь ему, Дамблдору, так не повезло?!