И вот еще что: я заметила странность и в твоем поведении: ты не помнишь, о том, что я мозговед, ты «замерзла» душой и не интересуешься нуждами учеников факультета. Это совершенно не вяжется с твоим характером, поэтому я предлагаю основательно разобраться во всем, что с нами произошло. Думаю, для тебя будет лучше, если об этом разговоре никто не узнает, а вот мне теперь навредить никто не сможет. Обдумай мое предложение, и, если не испугаешься столкнуться с реальностью — сама найдешь возможность для беседы. А сейчас надо заняться распределением, мы и так с ним задержались…

Минерва вернулась к первокурсникам, построила всех парами и повела их по широкой лестнице в огромный зал, освещенный множеством парящих в воздухе свечей. В зале справа и слева стояли длинные столы с лавками вместо стульев, а широкий проход между ними вел к преподавательскому столу, расположенному перпендикулярно факультетским и находившемуся на небольшом возвышении.

Провожая детей в большой зал, выстраивая их шеренгой перед столом преподавателей, ставя табурет перед ними и даже кладя на сиденье Распределяющую Шляпу, Минерва думала, думала, и думала. К моменту, когда Шляпа открыла «рот», Минерва знала, что согласится принять участие в этом авантюрном плане, поскольку она вспомнила самый неприятный момент своего изменившегося поведения:

— Почему я вдруг стала убеждать родителей маглокровок отпустить детей в Хогвартс с помощью Конфундуса?!

* * *

Стол преподавателей был примечателен лишь массивным креслом, в котором торжественно восседал директор, не изменивший своей привычке одеваться в слишком яркие мантии. Броские цвета мантий превосходно отвлекали внимание учеников от самого Дамблдора, дети рассматривали его одежду, позволяя беспрепятственно читать их мысли. Впрочем, в данный момент Альбуса беспокоили совсем другие проблемы: после того самого, провального, заседания Визенгамота, срочно следовало решить, стоит ли сразу активизировать сущь, подсаженную в мальчишку, или выждать время и заняться этим, когда Попечительский совет завершит обещанную проверку.

Беспокоил его и василиск, который вдруг проснулся, о чем ему сообщила пара мелких любимцев Хагрида, акромантулов. Альбус когда-то по просьбе Хагрида разрешил им поселиться в подземелье, и теперь порадовался своей предусмотрительности, поскольку именно акромантулы предупредили директора о василиске прежде чем, перепугавшись чудовища, сбежать в лес. Хагрид, который из-за собственной глупости теперь злобно хрюкал в загоне, так подвел его, Альбуса! Что теперь делать с акромантулами, худо-бедно, но подчинявшимися полувеликану?! А ведь было столько великолепных планов на этих полуразумных монстров! Когда Альбус оценил деловую хватку министра, у него осталось сомнений в том, что, как только появятся жалобы на вышедших из подчинения тварей, Фадж, не раздумывая, прикажет уничтожить их логово вместе с его кошмарными обитателями …

Дамблдор, в ожидании неуловимого Поттера, скользнул взглядом по учителям, и насторожился, заметив, как изменился Северус. Директор недовольно нахмурился, разглядывая Снейпа, одетого в нарядную мантию и с беспечным видом беседующего с коллегами. До Альбуса уже дошли слухи о том, что Северус совершил невозможное: каким-то образом ухитрился спасти медленно угасающего от проклятья Тибериуса. И, конечно, дед сделал то, чего Альбус пытался избежать долгие, долгие годы: принял внука в род.

И вот, вместо нищего зельевара Снейпа появился Северус Принц, сменивший не только фамилию, но и внешность, и вдобавок, неприлично помолодев! И как с такой внешностью он будет наводить ужас на студентов?! Да старшекурсницы теперь будут заглядывать ему в рот, внимая каждому слову, еще и примутся одергивать однокурсников-мальчишек, чтобы те вели себя прилично... Все ментальные закладки и обеты, конечно, слетели после смены фамилии, а ставить новые опасно: слишком сильный род, слишком сильный маг. Проблема в том, что справиться со Снейпом всегда было очень трудно, но обычно выручала Бузинная палочка, без которой Северус раскатал бы его в тонкий блин. Неприятно, конечно, но, по крайней мере, понятна причина столь существенных перемен в поведении и внешности зельевара, а вот что случилось с беззаветно преданной Минервой, которая последнее время стала не только задумываться, но и посмела осуждать его действия?!

Распределение Дамблдора совершенно не волновало, поскольку Шляпе были даны четкие указания, куда следует отправить Поттера, его будущего друга и будущего врага. Полностью погрузившись в свои размышления, директор не обратил внимания на внешний вид Шляпы и заметил, что она изменилась только в тот момент, когда вместо обычной, глуповатой песенки, услышал несколько негромко произнесенных ею рифмованных строф:

Кто знаток души человеческой,

Хоть профессорской,

Хоть студенческой?

Кто поможет в себе разобраться,

И с собою в ладу остаться?

Шляпа поможет советом,

Путь укажет во тьме,

Душу согреет светом,

Определит факультет.

Покорит любое сердце,

Выучит достойно жить

Не хотите? Всыплет перца

Чтоб чуть-чуть ума вложить!

Дамблдор рассматривал Шляпу, не веря своим глазам. Через очки-артефакт четко прослеживалось неизвестное плетение сложных чар. Альбус хорошо помнил предупреждение одного из портретов о том, что Шляпу (если хочешь ею управлять) ни в коем случае нельзя обновлять:

— Господин Дамблдор! — обратился к новому директору портрет бывшего директора школы, Финеаса Найджелуса Блэка. — Моя обязанность предупредить вас о необычных свойствах Распределяющей Шляпы. Шляпа принадлежала Годрику, зачаровывал ее Салазар, она не только распределяла учеников, но и служила для разрешения конфликтов между ними. Когда директором Хогвартса стал потомок Слизерина, Ваухан Гонт, он понял, что артефакт можно использовать в своих целях и проводил опыты, чтобы ослабить наложенные на нее чары. Теперь Шляпа управляема, но как только ослабели чары Слизерина, изменилась и Шляпа: она приобрела тот неряшливый вид, который мы наблюдаем сейчас, к тому, же у нее «испортился характер». А реставрировать ее бесполезно: Гонт предупредил, что как только Шляпу приведут в порядок, все чары Салазара восстановятся. Один раз он сделал это, а потом долго мучился, чтобы снова взять Шляпу под контроль. Мне сей артефакт очень пригодился: ему можно приказать распределить ученика на тот факультет, куда нужно вам, он легко считывает мысли, и не только детей. Особого выбора у вас нет: или вы ею управляете, и Шляпа остается старой, засаленной тряпкой, или вы ее обновляете, теряя при этом над артефактом контроль»

Альбус с зубовным скрежетом перебирал в памяти историю своего противостояния со Шляпой, которой знание человеческих душ давало возможность видеть насквозь все его манипуляции и ехидно комментировать их вслух, сводя на нет «воспитательные беседы» с детьми. А постоянные дифирамбы в адрес Основателя не давали раздувать вражду между факультетами Гриффиндор и Слизерин. И феникс почему-то выполнял все просьбы Шляпы, в том числе доставлял в кабинет директора любого учащегося, минуя обычный вход. Альбус подозревал, что о проблемах детей Шляпе тайно сообщали домовики. Это было обидно: потратить столько сил и времени, чтобы «мозговедчество» Шляпы наконец стало служить его целям, пользоваться ее способностями десятилетиями, и вдруг, ни с того ни с сего, получить артефакт с восстановленными чарами… И оставалось только ждать, будет ли теперь Шляпа выполнять его указания. Дамблдор принял привычный всем вид добродушного дедушки и приготовился анализировать распределение.

Фамилия первой девочки Альбусу была слегка знакома, и только, а вот вторая, Боунс, отправленная Шляпой в Хаффлпафф, — насторожила: «Надо выяснить, кем девчонке приходится Амелия, неужели родственница?! Это плохо».