— С другой стороны, не все так плохо: семья Уизли нейтрализована, Петтигрю пойман, да и после того, как открылось, что директор солгал об опекунстве, доверия к нему поубавится, — возразила Алиса. — Конечно, в Хогвартсе детей ждут опасности, но раз отсидеться в Лукоморье не получится, значит, за оставшееся до школы время надо постараться внушить им, чтобы были предельно осторожны.
— Рассказывайте мне все, пока Кощей не вернулся, — распорядилась Наина, — а потом подумаем, как неслухов от его гнева уберечь...
* * *
Лорд Малфой с блеском справился с поставленной задачей: открытие зеркального аттракциона, бесплатные журналы в подарок каждому гостю, дегустация праздничного торта и конфет и эффектный фейерверк прекрасно отвлекли внимание магов от недавнего испуга, тем более, что Глава Отдела Тайн помог Люциусу, «наградив» всех легким Конфундусом, после которого маги вообще внезапно потеряли интерес к Мальчику-который-выжил и странной девице.
Журналисты Конфундуса избежали, и отдуваться за своих подчиненных пришлось Фаджу. Министр подчеркнуто вежливо заверил акул Прытко-пишущего Пера, что нападение дементоров будет тщательно расследовано, и виновные обязательно понесут наказание.
Скрыть факт нападения все равно бы не удалось, а так — желтая пресса способна выдумать такое, что реальность легко затеряется в мире журналистской фантазии. Тем более, что были еще более горячие темы: попытка похищения Гарри Поттера и лживое опекунство Дамблдора.
К сожалению, участие Василисы и Гарри в уничтожении дементоров все равно выглядело странно. Но колдографов в тот момент на опушке, похоже, не было, следовательно, не появятся и колдографии, и, таким образом, никаких доказательств у журналистов нет. Есть лишь слова очевидцев. Но, во-первых, после мощного Конфундуса Главы ОТ мало кто смог бы что-то толком об этом вспомнить, а, во-вторых, всем известно, что у страха глаза велики, и нет лгунов, больших, чем перепуганные свидетели, которые способны "вспомнить" все, что им в голову взбредет: не только чьи-то необычные глаза, но и, например, световые мечи в руках спасителей.
Так что министр, лорд Малфой и мистер Лавгуд вернулись в Лукоморье весьма довольные собой.
Гарри снова отругали — на этот раз его отчитывали Люциус и Ксенофилиус — и этот сумасшедший день, наконец, закончился. А завтрашний день обещал нелегким: Отделу Тайн и ДМП предстояло разбирательство с Петтигрю и его сущью…
* * *
Питер Петтигрю преподнес невыразимцам и аврорам неприятный сюрприз: он действительно ничего не помнил.
Все попытки искусных легилиментов отыскать в его памяти нужные воспоминания закончились провалом.
Из объяснений Питера, становившихся все более путаными, стало понятно, что им управляла сущь, от которой он постепенно приспособился защищаться, превращаясь в крысу. Похоже, проблемы с его памятью были местью сущи за непослушание…
— С подобным случаем я никогда не сталкивался, — озадаченно заметил легилимент. — У него почти совсем отсутствует человеческое сознание.
— Оно не отсутствует, — удрученно покачал головой ученый из Отдела Тайн, вызванный для консультации, — оно деградирует. Похоже, Петтигрю постепенно превращается в животное. Обратите внимание на его бессвязную речь, выражение лица, крысиные повадки, даже его изменившуюся внешность — все это подтверждает мой вывод. Слишком долго ваш арестант был крысой, человеческий разум стал почти крысиным и, скорее всего, привести его в норму не получится. Вероятно, в этом повинна сущь. Впрочем, я могу забрать полукрысу в нашу лабораторию. Понаблюдаем, проведем несколько экспериментов, но положительный результат не могу обещать…
— Нет! — завизжал Питер. — Хватит! Оставьте меня в покое! Я устал. Я хочу отдохнуть. И быть крысой. Всегда.
Он на глазах у всех превратился в большую, жирную крысу и больше не реагировал ни на одно анти-анимагическое заклинание.
— Еще одна загубленная жизнь, — вздохнула Боунс, — похоже, он сам себя и осудил, и наказал…
— А эта сущь, что вы собираетесь с ней делать? — поинтересовался Сэвидж. — Может быть, стоит ее допросить?
— Рано, — ответил Лавгуд. — мои сотрудники доложили, что эта тварь не успокоилась: она или воет, или сыплет угрозами. Так что пусть пока побудет в артефакте, который практически стал для нее тюремной камерой. А мы тем временем оборудуем бОльшую ловушку: зеркальный лабиринт. Когда сущь осознает, что деваться ей некуда, предложим сотрудничество.
— А если «оно» не сможет существовать без носителя? — полюбопытствовал Фадж.
— Носителя найдем. В Мунго есть безнадежно больные, а в Азкабане — узники, приговоренные к пожизненному заключению, так что можно поискать добровольцев. В конце концов, в моем отделе есть несколько сумасшедших экспериментаторов, готовых на все ради знаний — а уж защиту от сущи мы им установим посильнее анимагии Петтигрю.
— Итак, решено. Первым делом — лабиринт. Ксенофилиус, берите в помощь лорда Малфоя... Кстати, а где Люциус? — запоздало удивился министр. — Он должен был присутствовать на совещании! В министерство мы вошли вместе, потом я зашел в свой кабинет…
— А лорда Малфоя остановил странный патронус: огромная жаба*, — засмеялась Амелия, — Люциус выслушал ее послание и аппарировал, не сказав никому ни слова.
— Интересно, кому он так срочно понадобился, — задумался Фадж, — а, впрочем, сам расскажет, когда вернется… Дамы и господа, все свободны!
* * *
Нарцисса была не в духе. Настроение после приключений в кафе было скверным. Люциус умчался, когда она еще спала, Драко пропадал где-то вместе с остальными детьми... Единственным человеком, который в данный момент не вызывал у нее раздражения, была Наина — к ней-то Нарцисса и отправилась выяснить, куда исчезли дети.
— Детей в Лукоморье нет, — отозвалась Наина. — Отправились к матушке, сказали, что погостят пару часиков, причешут медвесума и вернутся. А вечером они собираются придумывать сказку для второго номера нашего журнала.
— Нарси, срочно аппарируй домой, — приказал появившийся патронус голосом мужа, — мне нужна твоя помощь.
Нарцисса вопросительно посмотрела на Наину.
— Лети, стрекоза, — разрешила ведьма, — за Драко мы с Беллой присмотрим.
Леди Малфой ласково улыбнулась ей и упорхнула к перемещающей печке.
Люциуса она нашла в кабинете, в компании Северуса. Муж, похоже, пребывал в дурном расположении духа. Держа в руке бокал со спиртным, он с обреченным видом разглядывал Принца, который восторженно потрясал слегка измятой газетой.
— Северус, — Нарцисса, ворвавшись в кабинет мужа, по-девчоночьи взвизгнула от радости, увидев зельевара, и кинулась его тормошить, — дай тебя хорошенько рассмотреть, я вчера не успела. Августа права: ты помолодел, похорошел, и волосы привел в порядок! И даже мантия застегнута не на все пуговицы! Да, ты очень изменился — есть причина?
Принц прекратил мерить шагами кабинет, сел в кресло и изумленно посмотрел на нее: — Нарцисса, я тоже тебя не узнаю! Где твоя ледяная сдержанность?!
— Это тлетворное влияние нашего нынешнего окружения, — леди Малфой сделала глоток из бокала мужа, не обратив внимания на его неудовольствие, — там не в ходу чопорность. Кстати, ты недалеко от меня ушел! Разве не твои вопли я только что слышала? Рассказывай, почему ты сияешь, как золотой галеон!
— Лорд Принц нашел мне невесту. Я долго думал и решил, что он прав, пора жениться, — и Северус протянул Нарциссе газету.
"Бедная Лисса", — подумала леди Малфой, решив, что в светской хронике напечатано объявление о помолвке Принца с какой-нибудь ведьмой. Она пролистала газету непривычного формата: там вообще не было статей — только колдографии и короткие подписи к ним:
— И где ты такую выкопал? — удивилась она. — Никогда ничего подобного не встречала!
— Это Тибериус, — пояснил Северус, — скупает газеты пачками, а эта недавно стала выходить, вот он и заинтересовался… Нарси, ты не там смотришь! Вот то, что я хотел вам показать, — и он, пролистав издание, вновь протянул газету леди Малфой.
