Лучшее звено авроров, присланное министром, во главе с Алланом Сэвиджем уже поджидало лукоморцев в кафе. Авроры расположились за отдельным столом, под бдительным взглядом начальника ожидая, когда к ним присоединятся невыразимцы. Эти подтянутые, вежливые люди резко отличались от хамоватых служак, с которыми Сэвидж когда-то не смог справиться.

В отсутствие и объектов охраны, и посетителей, авроры увлеченно дегустировали холодные закуски и сладости, предложенные щедрым Люциусом, вполголоса обсуждая Гарри Поттера, которого могли попытаться похитить, о чем министр предупредил их заранее.

А Сэвидж перебирал в памяти детали последнего совещания единомышленников:

— Совместная работа последних месяцев сплотила нас и сделала верными товарищами, — задушевные слова Фаджа слегка смутили Боунс и Сэвиджа, больше привыкших к тому, что их ругают. А министр, сделав им комплимент, вернулся к обсуждаемой теме— поэтому должен пояснить, что мы не просто так решили открыть в Хогсмиде семейное кафе «У Гарри». Вероятнее всего, вы не в курсе, что в бывший трактир «Кабанья голова» можно попасть из Хогвартса, куда этом году ОБЯЗАН поступить Гарри Поттер, наш национальный герой, которого уже год безуспешно разыскивает его «опекун» Дамблдор. Альбус распустил среди волшебников слухи о своем опекунстве сразу после смерти Поттеров, но вы уже ознакомлены с завещанием Лили Поттер, в котором указаны настоящие опекуны Гарри. Так вот, это завещание передала гоблинам по просьбе Лили Алиса Лонгботтом. Сама Лили к гоблинам не попала: так хорошо ее «охраняли». Она лишь смогла украдкой составить завещание, в котором доверила опеку над сыном семье Лонгботтом, поскольку Алиса — его крестная мать.

— Подожди, Корнелиус! Лонгботтомы! Какие из них опекуны! — перебила его мадам Боунс. — Все знают, что Алису и Фрэнка свели с ума Лестрейнджи, и они много лет провели в больнице, в невменяемом состоянии, пока их не похитили последователи Волдеморта…

— Амелия, ну что ты в самом деле! — рассердился Фадж. — Зачем Лонгботтомы вдруг понадобились пожирателям?! Да и какие пожиратели, если тебе уже известно, что почти все преступления, приписываемые пожирателям, совершали маги, служившие тогда в аврорате?! Фрэнк и Алиса были под старинным заклятьем «Морок», и это заклятье наложили не Лестрейнджи, а Каркаров, который за это получил от главы Визенгамота освобождение. Лонгботтомы получили проклятье сразу после того, как Алиса обвинила «Светлого волшебника» в убийстве Поттеров и обнародовала то, что она крестная мать Гарри. Августу, когда она пыталась забрать малыша, опоили Разрыв-травой, после чего она много лет не жила, а существовала.

Все они давно вылечены, а Фрэнк и Алиса уже год снова работают в Отделе Тайн.

Сириус Блэк, еще один крестный мальчика, который мог забрать его к себе и воспитывать как сына, вдруг оказался в Азкабане, и Гарри подбросили сестре Лили, магле, которая воспитывает мальчика как своего сына.

— Как — магле?! — ахнула Амелия. — А магические выбросы?! Как магла с ними справлялась?!

— Об этом позже, — ответил Фадж.

— Сириуса я помню, он работал у нас, в подразделении Хит-визардов, — с сожалением вздохнула мадам Боунс, — вот чьей судьбе не позавидуешь: без доказательства вины попал в Азкабан, а затем сгорел заживо с пожирателями вместе… Корнелиус, а ведь ты при этом присутствовал…

— Сириуса осудили не при мне, а при предыдущем министре. Так что виноватым я себя не чувствую. А при пожаре я действительно присутствовал, — подтвердил министр и улыбнулся, вспомнив, как дурачил охранников Азкабана. — И что?

— После того, как я заметила, сколь хорошо тебе удается роль глупца, — медленно роняя слова, процедила ведьма, заметив неуместную улыбку министра, — у меня появились смутные сомнения. А не ты ли вызвал тот пожар?! Насколько я знаю, в ту ночь тебе зачем-то приспичило отправиться в Азкабан, где на твоих глазах все и произошло. Кстати, а что там произошло на самом деле? И погиб ли хоть один человек в том пожаре, очень напоминающим Дьявольский огонь, который ты так мастерски умеешь вызывать?

— Амелия, что за странные подозрения?! Мое посещение Азкабана было связано с тем, что заключенный Блэк срочно хотел составить завещание… не мог же я отказать в такой просьбе последнему представителю древнего рода…

— И как часто министры являются в Азкабан по просьбе находящихся в заключении представителей древних родов?! Треть узников тюрьмы являются чистокровными магами, — разозлилась Амелия, — и ни разу их прошения о чем-либо не брались во вниманиe. Hа правах старого друга, Корнелиус, я скажу прямо, что о тебе думаю: ты специально вводишь меня в заблуждение!

— Так я и знал, Корни, что Амелия, в конце концов, догадается! — Лавгуд «проявился», сняв шапку-невидимку.

— Мистер Лавгуд, а вы каким образом оказались в кабинете министра? — возмутилась окончательно вышедшая из себя ведьма. — Переместились прямо из Врундляндии, где ищете бредовые липучки?!

— Очень полезные зверьки, вы не находите? — сказал Лавгуд, ехидно глядя на доведенную до белого каления мадам Боунс.

Сэвидж, молча слушавший столь эмоциональную перепалку, подавился смешком.

— Шутки в сторону, — приняв привычный облик начальника ОТ, Лавгуд сменил тон. — Я наложу на вас «Печать молчания», без него продолжать разговор не имеет смысла. Если вы возражаете, вас ждет Обливиате Партис, чтобы стереть самые последние воспоминания, но мне бы не хотелось этого делать. Непреложный обет — слишком строгая мера в отличие от заклинания «Печать молчания», которое не даст раскрыть непосвященным сведения, находящиеся под запретом.

— Обливиате Партис?! Вы хотите выдрать из нашей памяти с корнем кусок воспоминаний и наградить обмороками и странной забывчивостью?! Вы что, сошли с ума? — возмущенно вскинулась Боунс и остановилась на полуслове, заметив два насмешливых взгляда. — Издеваетесь, плуты! И зачем было угрожать, если знали, что соглашусь на ваши условия хотя бы из любопытства!

— Аллан? — маги перевели взгляды на Сэвиджа.

— Конечно, я согласен, — подтвердил Аллан. — Всегда мечтал узнать в стенах министерства что-нибудь такое страшно секретное!

— Все началось много лет назад, с того момента, когда Том Марволо Риддл имел неосторожность передать Дамблдору часть своих полномочий, отправляясь на обучение в Россию...

И дальше Лавгуд скупыми словами изложил всю цепочку событий. Среди них была и пропажа Кристалла Хранителя, и использование Дамблдором хроноворота, и последствия его использования, и создание Волдеморта…

— Да, наделал наш Хранитель ошибок, — не выдержав, перебил Сэвидж, — вот на хрена было оставлять Кристалл в Отделе Тайн?! Хорошо хоть, что Дамблдор не смог его использовать, а то еще не такого бы натворил! И Отдел Тайн хорош, допустил кражу!

— Все хороши, — остановила его Амелия, — вспомни, что у нас в аврорате творилось! А засилье маглокровок в министерстве?! А слепое исполнение приказов Дамблдора "пришельцами"?! И никому за столько лет не пришло в голову проверить, ПОЧЕМУ все так слепо доверяют директору.

А Том Марволо был слишком молод, чтобы обнаружить обман столь прожженного интригана. Похоже, Дамблдор не соизволил выяснить, что Хранителем ему не быть: Магия выбирает их по своим, одной ей понятным законам, а мы смиренно принимаем ее выбор…

— У меня вопрос, — перебил ее Аллан, — что Дамблдор замышляет в отношении Гарри Поттера?

— Дамблдор изобрел ритуал, который нацелен на откачку магии у волшебников, в том числе у детей. Этот ритуал через метку вытягивал магию из последователей Волдеморта, тем самым делая гомункулуса сильнее.

Гарри — очередная жертва, только в этот раз его магия понадобилась Дамблдору для себя: еще бы, магия внука Бессмертного! К тому же, род Поттеров богат, и Альбус уже пытался добиться доступа к сейфам мальчика, представляясь опекуном. Если бы не завещание Лили, они бы уже опустели…

— Тогда зачем подвергать мальчишку, да и других детей, опасности, отправляя их в Хогвартс? — возмутился Сэвидж.