И вот, в первый день праздника сорванцы показывали мастер-класс на вымуштрованных метлах. Для начала они решили облететь поляну с избушкой, а потом слетать подальше: полюбоваться на загадочную Ведьмовскую ветлу, находившуюся за территорией Лукоморья.
— Классные метлы, — вопил Гарри, закладывая виражи над избушкой, — жаль, скорость маловата!
— Это я посоветовал Лиссе поставить ограничитель скорости, — заметил Вернон, внимательно следивший с земли за полетом детей, — нечего лихачить! И одних вас никто не отпустит: вон идут ваши сопровождающие…
— Пусть догоняют, — фыркнула Луна, — все равно мы летим медленно, как улитучки.
— Улитучки?! — недоуменно повторил Сириус. — Что это такое?
— Какой ты непонятливый, — включился в обсуждение Драко, — все просто: улитучки — это летучие улитки.
— Земля, прощай! — заорал, потеряв терпение, Дадли, — В добрый путь!
И вся пятерка детей, в сопровождении двух взрослых, рванула вперед.
— В этом месте такое интересное колдунство, — позднее рассказывал родителями Невилл, — вылетели с полянки у Лукоморья, попали в зиму, вернулись назад — опять лето. И дуб зеленеет…
А на зеленеющем дубе, на широкой ветке, на всё Лукоморье слышалось мурлыканье двух котов, которые только что не облизывали праздничный подарок Долохова: гусли-самогуды.
— И где только смог достать такую диковинку?! — удивленно спросила Василиса.
— Вижу, — констатировал Антонин, разглядывая сверхдовольные морды котов и полностью игнорируя заданный ему вопрос, — гусли-самогуды пришлись меховым клубкам по душе. Интересно, а как к моему подарку отнеслась Мышь?
Печальная Мышь сидела на руках у Наины и жалобным басом рассказывала:
— …Оно на столе с краешку лежало, такое красивое, блестящее, золотое! Я его взять в лапки собиралась, нечаянно хвостиком махнула, а яйцо упало и разби-и-и-лось! И теперь осталася я без подарка, без золотого яйца! Жаль, что плакать у мышей не получается, а то бы заплакала!
— Не пойму, почему оно разбилось, — удивилась Вальпурга, прислушавшись к негромкой жалобе Мыши, — я его со стола уронила, подняла, а оно целое и невредимое.
— Не расстраивайся, — Наина, поглаживая серебристую спинку мыши, подала Вальпурге знак помолчать, — хочешь, я тебе взамен гусиное подарю, оно большущее.
— Хоть и большущее, но обыкновенное, — горестно вздохнула Мышь, — а то необыкновенное было… А теперь одни золотые скорлупки валяются… Наверное, это мой хвостик виноват: слишком сильно размахнулся...
— Как знал, что что-нибудь с моим подарком случится, — констатировал Долохов, держа в руках яйцо страуса, — смотри, Мышь, этот подарок тоже для тебя…
Мышь, зачарованно глядя на яйцо, слезла с коленей Наины и шустро затопала к подарку:
— Это мне? — недоверчиво уточнила она, осторожно подходя поближе.
— Тебе, даже не сомневайся, — засмеялся Антонин, — ну, что, яйцо сварим или для красоты оставим?
— Сварим для красоты, — невпопад ответила Мышь, обходя яйцо со всех сторон и пристально его разглядывая.
— Я его зачаровал, чтобы не портилось и не разбилось, так что, если соберешься его съесть — попросишь, и я его расколдую. Только где ты яйцо хранить собираешься, если оно к тебе в норку не поместится?
— Вход сделаю больше, и норку тоже, — счастливо вздохнула Мышь, повернулась спиной к яйцу, изо всех сил подтолкнула его попой, и, когда оно сдвинулось с места, повернулась к нему мордочкой и осторожно подталкивая, покатила его к своей норке, — прям щас и займусь!
— Может, помощь нужна?
— Сама справлюся, — с усилием пропыхтела Мышь, не прекращая своей работы.
— Ну, Антонин! — Наина хотела сказать что-нибудь осуждающее, но не выдержала и рассмеялась вместе с Вальпургой, — представляешь, какого размера она теперь вход в нору сделает, шелапут?! И где только ты это яйцо откопал?
— Если ты про золотое — это обычное яйцо, которое я заколдовал, а страусиное Салазар помог отыскать, из всех тех, что в страусятнике были, самое маленькое выбрали, — лаконично ответил Долохов, который, опасаясь гнева Наины, в этот момент шустро перемещался к выходу из избы.
— Даже не вздумай в Избушонка прятаться, — остановила его Наина, — и можешь отменить бегство, я не сержусь…
А праздник продолжался, с весельем, с фейерверками, с подарками, но больше всех людей впечатлил дар Кощея: на второй день Йоля он запряг своих огнедышащих чудо-коней в сани, и катал до темноты всех желающих. Желающих было хоть отбавляй, но, справиться с чудесными лошадьми не смог никто, кроме хозяина, поэтому пришлось Бессмертному работать кучером одному. Впрочем, он нисколько не пожалел о потраченном времени, видя, сколько радости всем доставил.
В дни праздника даже Избушок не бегал, а ходил медленно и осторожно: его входную дверь украсили венком из омелы, подарком Лешего. Избушку так понравилась украшенная дверь, что он шарахался от людей каждый раз, когда венок пробовали снять. Так и бродил Избенок по двору с венком на двери до тех пор, пока его не уговорили поменять давний венок на разноцветные ленты, символизирующие Имболк, приходившийся на первые числа февраля. Этот праздник совпал с днем рождения Луны Лавгуд: первого февраля девочке исполнилось десять лет.
За Имболком наступила очередь Остары, и в двадцатых числах марта народ опять проводил ритуалы, сжигая в кострах старые вещи, а Избушок сменил разноцветные ленты на венок из весенних цветов, который ему принес в подарок Леший.
За это время Избушок изрядно вырос, и насмешник Мальсибер придумал ему кличку «Избух», которую все подхватили. Избух научился кукарекать, но, в отличие от обычных петухов, кукарекал он только тогда, когда в Лукоморье появлялись чужие люди.
С венком из цветов, сохранившим свою свежесть, Избух ходил до самого Бельтайна, майского праздника, на который приходился день рождения Вальпурги.
Тогда Леший обменял цветочный венок избушонка на рябиновый, и все вместе украсили Майское дерево, провели ритуалы, совместив праздник Бельтайн с днем рождения леди Блэк.
Так незаметно, за праздниками и в перерывах между многочисленными делами, обучением и шалостями детей, подошла долгожданная Лита, на которую было запланировано открытие кафе «У Гарри».
Уже к двадцатому июня все было готово: заранее открылась реконструированная гостиница, было декорировано помещение кафе, расставлены столики на улице (новшество, бессовестно позаимствованное Люциусом в мире маглов), и магазинчик сладостей «От Гарри» ждал первых покупателей.
В витринах кафе и магазинчика были расставлены вазы с пирожными, всевозможным печеньем, кексами, рулетами (все, что могло испортиться, находилось под чарами консервации).
Прямо на полу стояли аккуратные бочонки, в которых лежали фрукты, сделанные из шоколада. Фрукты были покрыты тончайшим слоем глазури (со свойством таять во рту, а не в руках) и выглядели совсем, кaк настоящие.
Главным украшением магазинчика стала громадная — во всю витрину — коробка конфет «Летний сюрприз».
Большая табличка «Сегодня каждому покупателю «Кендис» в подарок!» ждала своего часа. Никто не забывал о главной цели мероприятия: любыми способами привлечь внимание магов к конфетам, способным устранить действие подчиняющих зелий.
А еще в кафе, на стойке магловского дизайна, разместились большие пачки журнала «Современная чародейка», завлекая посетителей красочной обложкой и мерцающей надписью «Подарочный выпуск!».
На обложке журнала красовалось изображение обворожительной ведьмы в модной мантии из последней французской коллекции, помешивающей дымящееся варево в котле. Для образа ведьмы, во избежание любых сплетен, Мальсибер выбрал популярную у маглов актрису французского кино Мишель Мерсье. Серию фильмов об Анжелике, где она сыграла главную роль, недавно открыла для себя женская половина жителей Лукоморья. Идея осенила Мальсибера внезапно, в тот момент, когда он услышал в кинозале Лукоморья деликатные всхлипывания растроганных дам, вошел туда, взглянул на экран, увидел актрису и понял, что нашел свою героиню для обложки журнала. Единственное, что он изменил, был цвет глаз актрисы: художник посчитал, что колдунье больше подойдут не карие, а зеленые глаза. Эскиз обложки он спрятал среди других рисунков, где его случайно обнаружили его друзья, братья Лестрейнджи. Вот так журнал получил обложку, а Петунья — повод съехидничать: маглянка — на обложке журнала для колдунов!
