Через пятнадцать минут Аберфорт пришел в себя и понял, что произошло:
— Спасибо, но зря вы это затеяли, — невесело сказал он, — я впервые со смерти сестры чувствую себя превосходно, но как только мой брат появится здесь, все мои мученья начнутся снова.
— За что он так с тобой? — сочувственно спросил Антонин.
— Давняя история, и нехорошая. В детстве нашу сестру избили мальчишки, после чего она стала бояться колдовать. Магия накапливалась в ней до тех пор, пока не прорывалась наружу в виде стихийного выброса. Мать ее болезнь ото всех скрывала, а отец попал в тюрьму за убийство тех самых мальчишек. Уже взрослым, я, как мне кажется, нашел название ее болезни: похоже, она стала обскуром, — увидев недоуменные лица русских магов, Аберфорт пояснил: — обскур — это магическая темная сила, которая образуется у волшебников, вынужденных подавлять свою магию. Обычно обскур появляется у детей тогда, когда магия находится под запретом. Обскур высасывает силу, разрушая все, что вывело ребенка из себя, тем самым укорачивая его жизнь: мало кто из детей с обскуром способен дожить хотя бы до десяти лет.
— Это же страшно! — содрогнулся Малфой. — Такой «ребенок» в состоянии обскура способен разрушить целый город! И вы жили с ней в одном доме?!
— Город-не город, но мать Ариана стихийным выбросом убила, — вздохнул Аберфорт, — и вот тогда Альбус задался целью вылечить сестру. Он везде искал старинные рукописи с упоминанием о случаях, похожих на этот, когда наткнулся на ритуал, который мог, по его заверениям, вернуть сестру к нормальной жизни. Только через много лет я узнал, что он меня подло обманул, и действие ритуала не имело ничего общего с лечением. И проводить его он решил вдвоем с Геллертом Гриндельвальдом, с которым сдружился не на шутку. Геллерт учился в Дурмстранге, откуда вылетел за рискованные эксперименты, направленные на усиление собственных волшебных способностей — при этом у подопытных магов исчезала волшебная сила.
Когда всплыли неприятные факты, он спрятался здесь, в Англии, у своей тетки, Батильды Бэгшот. Тетушка Геллерта очень жалела Альбуса: умел он прикинуться таким бедным сироткой. Она их и познакомила, чтобы мальчикам было не так одиноко. Конечно, я мог бы свалить всю вину за гибель сестры на Геллерта, но совесть не позволяет: ведь инициатором смертельного эксперимента над сестрой был мой хитроумный братец. Когда я ворвался в дом, было поздно: темное облако магии уже окутывало тела Альбуса и Геллерта, а Ариана была мертва. Позже выяснилось, что магическая сила брата возросла многократно, чему он так откровенно радовался, что не смог скрыть эту радость даже на похоронах сестры… И тогда я полез с ним в драку и сломал ему нос, после чего наши отношения уже никогда не были братскими. А Геллерт исчез в тот же день и больше я его никогда не встречал.
— А что было дальше? — на Наину эта история произвела тягостное впечатление, — Kак получилось, что ты заперт в этом отвратительно-грязном заведении?
— Несколько лет назад меня нашел Альбус, заявивший, что нам давно пора наладить отношения. Он притащил с собой дорогое вино, и предложил выпить с ним в знак примирения, обещая ответить на все интересующие меня вопросы. А дальше в голове — сплошной дурман: трактир, полупьяные посетители, посещения брата, который меня о чем-то спрашивает и чем-то поит, и Ариана, которую убиваю я…
— Мы слишком затянули разговор, — заметил Долохов, интуиция которого кричала об опасности, — Люциус, делай редложение и убираемся отсюда.
— Аберфорт, — негромко сказал лорд Малфой, — я хочу купить у вас «Кабанью голову».
— Зачем вам, лорд Малфой, это непотребство? — удивился Аберфорт, с отвращением оглядывая убогое, грязное, насквозь пропахшее чем-то помещение, покрытые слоем грязи окна, замызганный каменный пол, мутную посуду, расставленную на полках.
— Я хочу вам помочь, — ради пользы дела Люциус покривил душой, — предлагаю переехать в дом Бэгшот, в котором вы сможете спрятаться от брата. А за вашу харчевню даю пять тысяч галеонов — так что вам будет на что жить.
— Щедрое предложение, только все напрасно: братец все равно до меня доберется.
— На доме Батильды установлена новая, надежная защита, — вмешался Долохов, — с волшебником, установившим ее, Альбусу не справиться! Так что после вселения в него никто не попадет без допуска хозяина. Решайся, Аберфорт! И уже сегодня ты будешь обживать свой новый дом. Мебель там есть, не новая, но добротная…
— А у меня и выбора особого нет, — пожал плечами младший Дамблдор, — здесь я опять окажусь во власти Альбуса. Сейчас соберу вещи, и я в вашем распоряжении.
— А я пока осмотрю дом снаружи, — сказал Люциус, направляясь к выходу, — заодно гляну, есть ли место для того, чтобы летом выносить столики на улицу.
Из задумчивости мага вывела дикая ругань Аберфорта и вопль Долохова:
— Дементоры!
Люциус ворвался в дом и увидел, как из камина трактира вальяжно выплывают мерзкие твари…
Глава 54
— Дементоры!
Люциус ворвался в дом и увидел четырех мерзких тварей — они поочередно выплыли из камина и нависли над магами…
— Назад! — рявкнула Наина на волшебников, выходя вперед и заслоняя их собой. Ее глаза вспыхнули ярким зеленым огнем, и под их прицелом дементоры осыпались на пол, превратившись в кучу черных ошметков.
— Запечатай камин! — приказал Риддл. Аберфорт бросился выполнять приказ.
Волшебники обессиленно плюхнулись на стулья, пытаясь справиться с охватившим их чувством омерзения.
— Сильна! — второй раз за этот вечер восхитился Долохов. — Страшно подумать, что было бы с нами без тебя: помещение закрытое, отступать некуда, прятаться негде, поддержки ждать неоткуда… Завтра посетители этого заведении нашли бы наши тела без душ.
— Я же говорил, что зря вы это затеяли, — обреченно сказал Аберфорт, — я уверен, что это мой братец решил раз и навсегда отделаться от лорда Малфоя и от меня. Кроме него никто не имеет доступа к этому камину.
— Лучше выпей вот это, — Наина протянула Аберфорту еще одну порцию зелья, — а остальным придется потерпеть с лечением до дома…
— Пожадничал Верховный Чародей, — тон Долохова был полон сарказма, — всего-навсего по дементору на каждого выделил, а кому-то вообще ни одного не досталось.
— Нет, он как раз выделил по два дементора на каждого, — поправил его Люциус, — Альбус же видел только меня, всех остальных скрывали шапки-невидимки. Иначе, я думаю, дементоров было бы больше. Кстати, мне очень не нравится то, что Альбус не пожалел родного брата: вряд ли все дементоры напали бы на меня, не обращая внимания на еще одну жертву.
— Интересно, откуда они взялись у Дамблдора, — задумчиво ответил Долохов, — в магическом законодательстве указано, что служба дементоров находится в ведении Министра Магии, и только он вправе распоряжаться артефактами, с помощью которых охранники Азкабана управляют дементорами.
— А вот сейчас и узнаем, — и Риддл приказал домовику: — перенеси сюда Фаджа!
— Вы сошли с ума! — схватился за голову Аберфорт. — Хоть большую часть времени я ничего не соображал, но были и дни, когда наступало просветление, и тогда я не раз слышал от посетителей, что министр полностью в подчинении у Альбуса.
— Слухи о моем подчинении Дамблдору сильно преувеличены, — были первые слова появившегося Фаджа, расслышавшего реплику Аберфорта. — Зачем было тащить меня сюда так срочно? Что здесь произошло?! Я выигрывал партию в поддавки у Руквуда, когда вы сорвали меня с места!
Oн разглядел, наконец, останки дементоров, перепуганного Аберфорта, злую, как сто чертей, Наину и озабоченных чем-то Тома, Антонина и Люциуса.
— Нападение дементоров, — хмуро ответил ему лорд Малфой, — Корнелиус, разве эти твари не тебе подчиняются?
— Я ведь говорил вам, что с дементорами что-то нечисто! — раздраженно напомнил Фадж. — Я же всех предупредил, что после адского пламени, в котором они все вроде бы сгорели, в Азкабане появились новые экземпляры — и никто не обратил на мои слова внимания!
